Пётр Тодоровский считался «дамским режиссёром». Не в том смысле, в каком вы подумали. А в том, что он умел работать с женщинами. Снимал их бережно, любовно, всегда находил общий язык. Инна Чурикова, Елена Яковлева, Ингеборга Дапкунайте — все они боготворили своего режиссёра и считали работу с ним подарком судьбы.
Но была одна актриса, которая довела его до ручки. До такой степени, что миролюбивый и интеллигентный Тодоровский, вернувшись домой после съёмок, заявил жене: «Я завтра возьму доску, дам Гурченко по голове и сяду за это в тюрьму».
И это не была пустая угроза. Съёмки фильма «Любимая женщина механика Гаврилова» превратились в поле битвы, где две творческие воли сошлись в смертельной схватке. Однажды дело дошло до того, что Людмила Гурченко босиком выбежала со съёмочной площадки и запрыгнула в первый попавшийся автобус. А режиссёру пришлось бежать за ней и на коленях умолять вернуться.
Кто же вышел победителем из этого противостояния? И почему спустя много лет актриса признала эту работу одной из лучших в своей карьере?
Когда звёздный статус становится оружием
1980 год. Пётр Тодоровский берётся за экранизацию сценария Сергея Бодрова-старшего — трогательную историю об одесской парикмахерше Рите, которая в день свадьбы остаётся у ЗАГСа без жениха. На главную роль режиссёр приглашает Людмилу Гурченко. Фильм должен был стать лёгкой комедией.
Но Гурченко — уже звезда. За плечами «Карнавальная ночь», «Сибириада», «Пять вечеров». Она привыкла, что её мнение — закон. И с самого начала у неё было своё представление о том, как должна выглядеть и вести себя героиня.
Позже в автобиографической книге она признавалась: сколько бы они ни говорили о Рите, она снова и снова понимала, что режиссёр ошибся, пригласив её на эту роль. Тодоровскому виделась другая женщина — «красивая и независимая, которая постоянно фонтанирует», типаж из фильмов неореализма. Гурченко видела героиню иначе. И не собиралась уступать.
Конфликт разгорался с первых дней. Гурченко самовольно меняла диалоги, переписывала целые сцены, сокращала реплики. Она могла просто не замечать режиссёра. Не слышать его. Игнорировать. Как вспоминал её бывший муж Константин Купервейс, в такие моменты она становилась совершенно равнодушной — «это гораздо страшнее, чем бить посуду, кричать».
Платье, которое чуть не стоило режиссёру рассудка
Самым острым камнем преткновения стала одежда героини. Гурченко требовала, чтобы её Рита появлялась в кадре в дорогом наряде. Тодоровский возражал: откуда у простой парикмахерши из Одессы деньги на роскошное платье?
Но актрису это не волновало. Она видела свою героиню в красивом летящем платье и золотых туфлях на высоком каблуке. И дело даже не в том, могла ли Рита позволить себе такую роскошь. Дело в том, что Гурченко, которой на момент съёмок было уже 46 лет (её героине — 38), хотела выглядеть безупречно. И она своего добилась.
Тодоровский сдавался. Позволял менять сюжет, соглашался на туфли, на платье. Потому что понимал: без Гурченко фильм не состоится.
«Чучело» вместо любимого мужчины
Но финальная битва была впереди.
По первоначальному замыслу Тодоровского, герой Сергея Шакурова должен был появиться перед возлюбленной в инвалидном кресле — с забинтованной головой и ногой в гипсе. Гурченко пришла в ярость.
Она всю картину ждала этого мужчину. Говорила о нём с придыханием. И вдруг — «и кого я жду? Чучело?»
Шакуров, кстати, встал на сторону Гурченко. Скандал был такой силы, что актёр бросил на пол пиджак, начал его топтать и рвать. Требовал вызвать на площадку милицейский «воронок».
Тодоровский сдался. Сцену пересняли. И, как показало время, это было правильное решение — тот самый финал, который зрители помнят и любят до сих пор.
Побег босиком и режиссёр на коленях
Апофеозом противостояния стал случай, о котором до сих пор ходят легенды.
Снимали проход героини спиной к камере. Гурченко настаивала: ей надо понимать, что именно она играет спиной. Тодоровский потребовал не морочить ему голову.
Актриса как раз переобувалась. В разгар спора она, босиком, выбежала со съёмочной площадки и запрыгнула в проходивший мимо автобус.
Тодоровский помчался за ней. Представьте эту картину: октябрь, холодно, именитый режиссёр бежит за автобусом, а изумлённые пассажиры становятся свидетелями того, как он умоляет актрису вернуться.
Она вернулась. Картину досняли. Но на премьере Гурченко не появилась. Зато настояла, чтобы её одну, без режиссёра, отправили с фильмом на кинофестиваль на Филиппины, а затем в США.
Долгая обида и немое примирение
После съёмок они не разговаривали много лет.
Даже успех картины, которая собрала в прокате 18,4 миллиона зрителей, не примирил их. Гурченко не прощала. Тодоровский не искал встреч.
И вдруг — 2005 год. Юбилей Петра Ефимовича. Ему исполняется 80 лет. И в зал входит Людмила Гурченко.
Она не произнесла ни слова. Просто поднялась на сцену, подошла к режиссёру и молча прижалась к нему.
Это был жест, который сказал больше любых слов.
«Это был любимый её фильм»
После того вечера Гурченко всюду говорила, что «Гаврилов» — чуть ли не любимый её фильм.
Странно, правда? Картина, на съёмках которой она довела режиссёра до желания её убить. Которая отняла столько нервов и сил. И вдруг — признание.
Но, возможно, в этом и есть главный парадокс творчества. Иногда самые сложные, мучительные съёмки рождают самые яркие, живые фильмы. Потому что в них — настоящая жизнь. Со всей её болью, страстью и борьбой.
Гурченко и Тодоровский больше никогда не работали вместе. Каждый пошёл своим путём. Но тот вечер, когда актриса молча прижалась к режиссёру, поставил точку в их долгой истории. Истории о том, как две творческие воли столкнулись лбами — и в итоге родили шедевр.
Как думаете, кто был прав в том конфликте — режиссёр, который видел свою героиню по-своему, или актриса, которая отстаивала своё видение до последнего? И можно ли оправдать поведение Гурченко её звёздным статусом?
