Всеволод Абдулов прожил всего 59 лет. Родился 29 декабря 1942 года, ушёл из жизни 27 июля 2002-го. Казалось бы, о его судьбе уже рассказано почти всё: театральная семья, МХАТ, Театр на Таганке, кино, «Место встречи изменить нельзя», радио, дубляж, дружба с Владимиром Высоцким.
Но чем больше читаешь воспоминаний о Всеволоде Абдулове, тем сильнее понимаешь: его невозможно описать только списком ролей.
Он был человеком, которого очень любили друзья.
Наверное, не случайно именно Высоцкий однажды написал ему:
«Сева! Ты самый мой любимый человек. Севочка! Нет слов, чтобы сказать, как ты мне нужен».
И в этой фразе, кажется, гораздо больше о Всеволоде Абдулове, чем в любой биографической справке.
В семье его уже называли Севой
Всеволод родился в семье известных актёров. Его отец Осип Абдулов был одним из заметных артистов своего времени, мать Елизавета Метельская тоже была актрисой.
Театр был рядом с мальчиком с самого раннего детства. Он рос в атмосфере, где разговоры о спектаклях, репетициях, ролях и актёрах были обычной частью жизни.
До Всеволода в семье родились ещё два мальчика. Оба ушли совсем маленькими. И обоих тоже звали Севами.
Поэтому появление третьего сына с тем же именем было для родителей особенно значимым.
Любовь к театру Всеволоду действительно привили почти с пелёнок. Ещё ребёнком он появлялся на сцене в небольших ролях и даже приносил свою копейку в семью.
Но одним театром его детство и юность не ограничивались.
Всеволод серьёзно занимался боксом. И эта сторона его характера осталась с ним на всю жизнь. Внешне он мог быть очень мягким, спокойным, даже застенчивым, но за близкого человека мог вступиться жёстко.
Если считал, что кого-то обидели несправедливо, мог пойти на конфликт.
Друзья потом шутили:
«Надо было тебе, Сева, священником быть».
Потому что при всём своём характере он действительно был человеком, который почти всегда оказывался на стороне слабого.
Первую попытку он провалил
В юности Всеволод решил стать актёром.
Он подавал документы в театральные вузы Москвы. В ГИТИС и Щукинское училище его принимали, но больше всего он хотел попасть именно в Школу-студию МХАТ.
С первой попытки это не получилось.
И вот тогда на одной из консультаций он познакомился с Владимиром Высоцким.
Высоцкий был старше, уже учился на старших курсах. Он заметил молодого Абдулова и подошёл к нему.
Позже Всеволод рассказывал:
«Углядел меня, наверное, на первой консультации, подошел, пытался помочь».
Высоцкий объяснил ему, как лучше вести себя на экзамене, что читать, на что обратить внимание.
И Всеволод поступил.
Они познакомились в тот момент, когда один был ещё совсем юным абитуриентом, а второй уже почти закончил учёбу.
Никто тогда не мог предположить, что это знакомство растянется на двадцать лет и станет одной из самых известных дружб в истории советской культуры.
Они были очень разными.
Высоцкий был резким, вспыльчивым, темпераментным, человеком, который мог загораться от одной фразы.
Абдулов тоже не был безобидным тихоней, особенно если дело касалось несправедливости. Но в нём было гораздо больше мягкости и какой-то удивительной внутренней щедрости.
Именно это, возможно, и притянуло их друг к другу.
Сам Всеволод позже говорил:
«Никакой специалист по медицине или по психологии не объяснит — что нас свело».
Они могли страшно ссориться.
Так, что люди вокруг старались уйти в другую комнату.
Абдулов рассказывал:
«Когда мы ругались, это было страшно. Остальные под стол залезали, выскакивали в другую комнату, чтобы не слышать криков».
Но потом они снова мирились.
И снова оказывались рядом.
Сева и стихи
В 1960-е годы Всеволод был среди молодых людей, которые собирались на площади Маяковского и читали стихи.
Он читал Цветаеву, Пастернака, Гумилёва.
В то время такие чтения могли закончиться неприятностями, и Абдулова не раз доставляли в отделение.
Но стихи он не оставил.
Вообще, умение читать текст было его особым даром.
Позднее именно оно помогло ему продолжать профессиональную жизнь даже тогда, когда после тяжёлой аварии стало трудно запоминать обычные актёрские тексты.
После окончания Школы-студии МХАТ в 1964 году Абдулов играл в театре, работал на Таганке, затем в МХАТе. Он выходил на сцену рядом с известными артистами.
Но отношения с Олегом Ефремовым у него не сложились.
Ролей было немного. После раздела театра Всеволод ушёл во МХАТ имени Горького, однако и там задержался ненадолго.
Ему были физически тяжело переносить интриги и сложные отношения внутри коллектива.
Он не умел бороться за роль локтями.
Не умел подсиживать.
Не участвовал в интригах.
И, наверное, поэтому иногда проигрывал тем, кто умел быть гораздо практичнее.
Марина Влади и квартира Абдуловых
Высоцкий доверял Севе очень многое.
В том числе то, о чём другие могли только догадываться.
Когда Владимир познакомился с Мариной Влади, именно Абдулов оказался рядом.
Всеволод вспоминал, как Высоцкий вернулся после знакомства с французской актрисой совершенно другим человеком.
Они вместе ходили на кинопоказы.
Сидели в тёмном кинозале, а Володя время от времени показывал на экран и говорил:
«Вот она! Вот!»
Позже именно в квартире Абдуловых происходили встречи Высоцкого и Марины Влади.
Всеволод тогда жил вместе с матерью.
Елизавета Метельская знала французский язык и хорошо общалась с Мариной.
А Сева просто отдавал друзьям свою комнату.
Сам уходил и находил себе другое место.
Для него это было совершенно естественно.
Если другу нужно, значит, нужно.
Никаких разговоров о том, что квартира его, комната его и почему он должен куда-то уходить.
Он знал о Высоцком то, чего не знали другие
После Высоцкого появилось немало людей, которые стали называть себя его близкими друзьями.
Абдулов к этому относился спокойно.
Он не пытался доказывать, кто был настоящим другом, а кто нет.
Но сам никогда не использовал то, что знал о Высоцком.
Он был свидетелем самых личных страниц жизни Владимира.
Знал о его отношениях с Мариной.
Знал о проблемах, связанных с алкоголем.
Знал о ссорах, примирениях, разговорах.
Но не считал возможным рассказывать об этом журналистам.
Когда после ухода Высоцкого ему звонили и пытались выведать подробности, он мог просто бросить трубку.
Для него дружба означала ещё и умение молчать.
Это качество сегодня особенно хорошо понимаешь.
Потому что рассказать чужую тайну легко.
Сохранить её, когда вокруг все хотят услышать подробности, гораздо труднее.
Иногда Сева буквально вытаскивал друга
В жизни Высоцкого были тяжёлые периоды.
В январе 1968 года у него начался очередной тяжёлый запой. Возникли проблемы с театром и кино, заканчивались съёмки «Интервенции».
Абдулов пытался вытащить друга.
Иногда настолько отчаянно, что дело доходило до ссор.
После одной из них Высоцкий оставил Севе записку:
«Я! Клянусь! Больше не пить! Сева! Ты самый мой любимый человек. Севочка! Нет слов, чтобы сказать, как ты мне нужен».
Это была не дружба для фотографий.
Они могли ругаться, кричать друг на друга, не разговаривать.
Но если одному становилось плохо, второй приходил.
И наоборот.
А потом помощь понадобилась самому Севе
Осенью 1977 года Всеволод возвращался со съёмок.
Он снимался в фильме «Вооружён и очень опасен», съёмки проходили на юге страны.
Машина потеряла управление и перевернулась шесть раз.
Всеволод Абдулов получил тяжелейшие травмы.
Он долго находился без сознания.
По разным воспоминаниям, это продолжалось около трёх недель.
Потом начался долгий период восстановления.
Высоцкий узнал о случившемся и сделал всё возможное, чтобы помочь другу.
Он искал врачей, доставал импортные лекарства, использовал свои связи.
А когда состояние друга стало немного лучше, начал помогать ему уже психологически.
Потому что выяснилось: последствия аварии коснулись не только тела.
У Всеволода Абдулова серьёзно пострадала память.
Он не мог запоминать тексты так, как раньше.
Иногда забывал самые простые вещи.
А для актёра это было почти катастрофой.
Володя не позволил ему окончательно исчезнуть из профессии.
Когда Станислав Говорухин готовил «Место встречи изменить нельзя», Высоцкий попросил дать Севе возможность сняться в фильме.
Абдулов получил небольшую роль сотрудника МУРа.
Но даже она оказалась для него очень сложной.
Он не мог выучить текст.
Забывал реплики.
Иногда путался даже в имени героя Высоцкого, забывая, что его зовут Глеб.
Высоцкий помогал ему и здесь.
Говорухин видел, насколько сильно эти люди держатся друг за друга.
Позже он пригласил Абдулова в «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна».
Высоцкий придумал для него другую сцену
После аварии Всеволод Абдулов уже не мог работать в театре с прежней интенсивностью.
Но он великолепно читал стихи.
Высоцкий предложил использовать этот талант в своих концертах.
Они вместе ездили по стране.
Владимир выступал с песнями, Всеволод читал стихи.
В Череповце, Ставрополе и на других концертах была программа, где Высоцкий исполнял военные песни, а Абдулов читал военные стихи из спектакля Театра на Таганке «Павшие и живые».
Это была новая форма их совместной работы.
И одновременно возможность для Севы оставаться на сцене.
Правда, проблемы с памятью никуда не исчезли.
Иногда в самый нужный момент он мог забыть слова.
И тогда приходилось помогать.
Актёр, которого миллионы знали по голосу
После аварии особенно важным для Абдулова стало радио.
Он работал на радио ещё до неё, но теперь голос стал одним из главных способов продолжать профессию.
И здесь проявился его редкий талант.
Он мог читать стихи так, что слушатель сразу начинал видеть картину.
Мог озвучивать разных персонажей и делать голоса совершенно непохожими.
Его голос звучал в многочисленных зарубежных фильмах и сериалах.
Он озвучивал мультфильмы, радиопостановки, сказки.
Говорят, что сегодня уже невозможно точно подсчитать, сколько поколений выросло на пластинках, где звучал голос Всеволода Абдулова.
Его голос был настолько разным, что даже родная дочь не всегда могла сразу понять, что это отец.
Его записи сохранились в фондах отечественного радио.
Для актёра, которому после аварии стало трудно запоминать даже небольшие тексты, радио и дубляж стали настоящим спасением.
Он продолжал работать.
Просто теперь его знали не только по лицу.
Его узнавали по голосу.
«Да не помню я!»
О Всеволоде Осиповиче каких только сплетен не было… В том числе о том, что он любил выпить.
Сам Абдулов не скрывал, что с юности любил алкоголь.
Но однажды на вопрос о прошлом ответил с той самой абдуловской иронией:
«Да не помню я! Я всё пропил, а что не пропил — разбил в катастрофах».
То ли шутка, то ли горькая самоирония.
Он вообще умел смеяться над собой. А это признак ума..
Но при этом у него была другая страсть, о которой друзья вспоминали с удовольствием.
Кофе.
Хороший кофе Всеволод Абдулов обожал.
Покупал его только в зёрнах, сам жарил, молол, варил.
Разбирался в сортах и способах приготовления.
По части кофе среди друзей его считали настоящим дегустатором.
В этом тоже был его характер.
Он мог быть резким, мог полезть в драку, мог отчаянно спорить с другом, а потом спокойно сидеть на кухне и долго разбираться в том, каким должен быть хороший кофе.
Ирина Мирошниченко
В театре Всеволод Абдулов играл вместе с Ириной Мирошниченко.
Они были партнёрами в спектакле «Соло для часов с боем».
Вокруг них ходили разговоры о романе.
Говорили даже, что Ирина Мирошниченко ушла от драматурга Михаила Шатрова ради Абдулова.
По воспоминаниям Ларисы Лужиной, Всеволод влюбился в Ирину и хотел признаться ей в любви.
Причём сделать это собирался необычно.
Он хотел использовать песню Владимира Высоцкого «Дом хрустальный».
Но сам Абдулов никогда не любил обсуждать подобные вещи.
Он вообще считал разговоры о личной жизни неприличными.
Поэтому многое так и осталось только разговорами.
Женщины были в его жизни, но он не выносил их на публику
Всеволод был женат. Его первой женой стала актриса Наталья Григорьева, с которой его познакомил Высоцкий.
У них родилась дочь Юлия.
Впоследствии у Абдулова были и другие отношения. По некоторым сведениям, он был женат несколько раз, сам же относился к этому довольно спокойно и не любил подробно разбирать собственную личную жизнь.
Он мог расстаться с женщиной, но никогда не стремился потом рассказывать о ней неприятные вещи.
Это было его правило.
Не получилось — значит, не получилось.
Зачем рассказывать посторонним, кто был виноват?
С дочерью он оставался очень близок.
Юлия впоследствии стала переводчиком и переводила книгу Марины Влади.
Так получилось, что дочь человека, который когда-то отдал свою комнату Высоцкому и Марине, спустя годы работала с текстом самой Марины.
Вещи у него долго не задерживались
О характере Всеволода очень хорошо рассказывала его дочь.
Она вспоминала, что отец был открытым, щедрым и совершенно безотказным.
Мать постоянно покупала ему хорошие вещи.
Шарф.
Перчатки.
Шапку.
Что-нибудь добротное.
Но долго они у него не задерживались.
Всеволод мог просто взять и подарить вещь кому-нибудь из друзей.
Елизавета Моисеевна потом замечала свои покупки на других людях.
Дочь вспоминала:
«Он как-то научился обходиться без шарфа, перчаток и шапки, которые ему бесконечно покупались, но тут же куда-то исчезали, а потом Елизавета Моисеевна замечала их на ком-то из друзей».
Вот таким он и был.
Ему было проще отдать, чем отказать.
После Высоцкого он замкнулся
Когда Владимира Высоцкого не стало, для Всеволода Абдулова словно закончилась целая часть жизни.
Он очень тяжело пережил потерю друга.
Дочери сказал:
«Мне стало нечем жить».
И это была не красивая фраза для интервью.
Он действительно замкнулся.
О Высоцком говорил мало.
Журналистам почти ничего не рассказывал.
Только для Никиты Высоцкого сделал исключение.
Каждый год приезжал на могилу друга в день годовщины.
Он продолжал работать, но прежней лёгкости уже не было.
После аварии память так и не восстановилась полностью.
А после Высоцкого исчез ещё и человек, который лучше многих понимал, что с Севой происходит.
Они двадцать лет были рядом.
И теперь второй половины этого тандема не стало.
«Мне стало нечем жить»
В одной из бесед Абдулов вспоминал Высоцкого как человека, которого встретил ещё совсем юным.
Он говорил о своей вере в настоящую дружбу:
«Мне было 17 лет, когда я узнал Володю. И я по сей день продолжаю верить в этих рыцарей, в настоящую дружбу».
Он называл Высоцкого одним из тех самых «рыцарей Круглого стола», о которых когда-то читал в детстве.
И, наверное, сам Всеволод тоже был таким человеком.
Не без недостатков.
Не идеальным.
Он мог выпить.
Мог вспылить.
Мог подраться.
Мог поссориться с самым близким человеком.
Но при этом он умел быть рядом, когда это действительно было необходимо.
Последние годы
В последние годы Абдулов всё чаще работал на радио и в озвучивании.
Там не требовалось постоянно учить большие театральные тексты.
Его голос оставался с ним.
Он продолжал читать, записываться, работать.
Но здоровье постепенно ухудшалось.
Он часто лежал в больницах.
При этом от публичной жизни почти полностью отстранился.
Не любил интервью.
Не стремился к популярности.
Ему казалось, что рассказывать о себе нечего.
Никаких скандальных историй, никаких попыток постоянно быть в центре внимания.
Только работа.
И друзья.
27 июля
Каждый год в конце июля Абдулов приезжал к Высоцкому.
Так случилось и в 2002 году.
27 июля Всеволод Абдулов ушел из жизни.
В источниках причиной называют тяжёлое заболевание, однако формулировки различаются.
Но есть в этой истории совпадение, которое много лет не даёт покоя тем, кто знал историю их дружбы.
Высоцкий ушёл 25 июля 1980 года.
Абдулов — 27 июля 2002-го.
Между этими датами прошло 22 года и два дня.
Когда-то Сева говорил, что переживёт Володю всего на три дня.
Время распорядилось иначе.
Но получилось так, что после Высоцкого Абдулов прожил ещё 22 года и два дня.
А в день, когда Всеволода не стало, в его семье родился правнук.
Мальчика назвали Владимиром.
В честь Высоцкого.
Всеволод Осипович узнать о рождении правнука уже не успел.
«Где ты там сейчас есть, дорогой, любимый Володя?»
В последних воспоминаниях об Абдулове есть слова, которые особенно трудно читать после всего, что известно о его жизни.
Он говорил о Высоцком:
«Где ты там сейчас есть, дорогой, любимый Володя? Пусть тебе будет хорошо. И не сердись, если я немножко здесь тебя обожду, прежде чем встретимся…»
Наверное, именно здесь заканчивается история этой дружбы.
Не в кино.
Не на сцене.
Не на фотографии, где они стоят рядом.
А в этих словах.
Всеволод Абдулов много лет хранил чужие тайны, помогал другу, когда тот нуждался в нём, отдавал ему свою комнату, ездил вместе с ним на гастроли, читал стихи на его концертах.
А потом, когда друга не стало, каждый год возвращался к нему.
Он не любил говорить о себе.
Не считал свою жизнь интересной для журналистов.
Не пытался сделать из дружбы с Высоцким собственную известность.
И, наверное, именно поэтому о нём так много хочется рассказать.
Потому что за ролями в «Месте встречи изменить нельзя», «Контрабанде», «Вооружён и очень опасен», за сотнями озвученных фильмов и мультфильмов был просто человек.
Сева.
Тот самый Сева, которому Высоцкий писал:
«Нет слов, чтобы сказать, как ты мне нужен».
Всеволод Абдулов похоронен на Введенском кладбище в Москве, рядом со своим отцом Осипом Абдуловым.
А его голос остался.
В старых фильмах.
В радиопостановках.
В сказках на пластинках.
В мультфильмах, которые когда-то слушали дети.
И, конечно, в памяти тех людей, которые знали его не как «актёра Всеволода Абдулова», а просто как Севу.
Как друга.
Как человека, которому можно было позвонить.
И которому можно было доверить самое дорогое.
