Это история о том, как на съемках культового фильма «Тот самый Мюнхгаузен» в мужском коллективе оказалась единственная женщина — и вмиг превратилась в объект всеобщего обожания.
Говорили, что Олег Янковский и Леонид Ярмольник были среди тех, кто добивался внимания Елены Кореневой, причем делали это самыми разными способами. Но мало кто знает, что за кулисами этой сказки кипели нешуточные страсти, а некоторые актеры могли бы сыграть совсем другие роли.
Начнем с того, что роль самой Марты могла достаться совсем другой актрисе. На пробы приглашали Ирину Мазуркевич, Галину Золотареву и Татьяну Догилеву. Больше всего Захарову понравилась последняя, но ее кандидатуру не утвердил худсовет «Мосфильма».
Догилева жутко обиделась, что Марк Анатольевич ее не отстоял, и вскоре ушла из «Ленкома», который он возглавлял. В итоге выбор пал на Кореневу. Как признавалась сама актриса, накануне проб она узнала о смерти подруги, и в ее лице была такая скорбь, что именно это, возможно, и сыграло решающую роль.
Феофила мог сыграть актер Театра сатиры Юрий Васильев, а Рамкопфа вместо Абдулова — мхатовец Сергей Колесников. Единственным артистом, утвержденным без проб, оказался Леонид Броневой. Хотя его роли изначально не было в сценарии — образ герцога придумал и добавил сам Захаров. Броневой настолько вжился в образ, что придумал для своего героя некоторые реплики, которые вошли в фильм.
В 1979 году съемочная группа отправилась в Восточную Германию. Инна Чурикова, игравшая Якобину, прилетала на несколько дней и снова возвращалась в Москву, так что единственной женщиной, постоянно находившейся в окружении актерской братии, оставалась Коренева — трепетная Марта, возлюбленная барона.
За границу советскую съемочную группу выпускали совсем непросто. Кого-то мурыжили из-за «неблагонадежности», кого-то из-за старых судимостей. Поэтому, оказавшись на свободе, все пребывали в приподнятом настроении.
Объедались черной икрой, которую Владимир Долинский привез на продажу, но после неудачной попытки сбыта банки просто открыли и съели под водку с немецкими коллегами. Впрочем, веселое застолье быстро переросло в желание помериться силой: подогретый спиртным Абдулов предложил иностранному каскадеру побороться на указательных пальцах и сломал себе один из них. А позже отказался от дублера и сиганул с четырехметрового забора, вывихнув ногу.
Чурикова, впервые попробовавшая в Германии йогурт, две недели ела почти только его. А бесконечные шутки Леонида Ярмольника доводили Захарова настолько, что однажды он попросил Инну перед камерой дать ему пощечину. Актриса так увлеклась, что стала импровизировать со шлепками и в других сценах.
Одним словом, атмосфера на площадке была почти курортной, и это развязывало руки. Особенно окрыленным чувствовал себя Ярмольник. Для него роль инфантильного и избалованного сына барона Феофила была первой заметной работой в кино, и он ощущал себя чуть ли не победителем.
Именно поэтому почти сразу признался Елене в любви и предложил ей руку и сердце. Предложение было сделано со всей серьезностью, на какую только был способен молодой и дерзкий Леонид. Однако девушка ответила шутливым отказом.
И тогда Ярмольник, не моргнув глазом, мгновенно перевернул ситуацию: заявил, что просто проверял ее на «слабо», чтобы обрести над ней «монополию».
Олег Янковский же действовал иначе — загадочно и томно. Он подходил к Кореневой и со вздохом произносил:
— Смогу ли я когда-нибудь гордиться, что имел честь притронуться… испытать… прочувствовать?…
А однажды двое ассистентов прямо в коридоре схватили Елену на руки и, не дав ей опомниться, принесли в номер к Олегу, где и бросили на кровать. Однако, как только дверь закрылась, стало ясно, что это был розыгрыш, а не реальное покушение на честь девушки.
Кстати, после выхода фильма о связи Кореневой и Янковского не говорил только ленивый. Поговаривали, что актер подогревал эти сплетни сам. На протяжении всех съемок он обожал смущать коллегу смелыми намеками. Но, как признавалась сама Елена, дальше этого дело не заходило. Да и жена Олега, Людмила Зорина, реагировала на эти слухи спокойно и просто в них не верила.
Одна из самых смешных историй, которые до сих пор пересказывают участники тех съемок, случилась в номере Кореневой. Однажды к ней ворвался Абдулов и скороговоркой, тараща глаза, попросил:
— Сейчас они придут, хотят тебя разыграть. Чтоб было весело всем, прошу тебя, обнажись по пояс!
Елена согласилась, и когда через секунду в дверь постучали, распахнула ее без всяких подозрений. На пороге застыли Янковский, Долинский, Фарада и Кваша — все с батонами сервелата, зажатыми примерно на уровне ширинки и задорно вздернутыми круглыми концами вверх.
— Лена…,- начал было самый решительный.
Но, наткнувшись взглядом на ошарашенную девушку, которая хлопала глазами и переводила изумленный взгляд с одного на другого, рухнул от хохота, не в силах вымолвить больше ни слова. Следом за ним покатились остальные.
Правда, существует и другая версия событий. Один из участников того розыгрыша позже рассказывал, что когда мужчины с сервелатом ворвались в номер, они застали Елену не одну, а с Абдуловым. Якобы последний, увидев конкурентов, только и вымолвил:
— Ребят, ну вы чего?!
Но под конец съемок случилось то, что заставило всех напрячься. Из ФРГ к Кореневой приехал ее возлюбленный — Алексей Менглет, эмигрант и внук Георгия Менглета. Сам факт его появления был почти подвигом: ведь молодой человек нарушил паспортный режим.
Каким-то образом его удалось втихаря поселить в отеле на несколько суток, и тот то и дело предлагал невесте сбежать:
— Давай махнем в Голливуд?
— А кино как же? — отвечала кавалеру Коренева. — Надо досняться.
Окончания съемок Менглет ждать не стал. И вскоре уехал. Как выяснилось позже, навсегда.
