— Юра, ты же клоун, — смеялась она, перебрасывая тугую смоляную косу через плечо. — А клоуны не умеют любить всерьез. Они умеют только падать.
— А я и падаю, Гитана, — хрипло отвечал он, глядя, как на манеже Московского цирка тонкая девушка укрощает вороного жеребца. — Только не на опилки, а в пропасть.
В 1949 году, когда страна еще отпаивала раны, в студию клоунады при Московском цирке пришел демобилизованный зенитчик. Юрию Никулину, родившемуся 18 декабря 1921 года в Демидове, прошедшему от Ленинграда до Кёнигсберга с медалями «За отвагу» на груди, было тогда 27.
Юра искал себя, а нашел ее. Гитана Леонтенко, родившаяся 18 августа 1935 года в семье воздушного гимнаста Аркадия и наездницы Ночки, к тому времени уже восемь лет не знала жизни вне арены. Ей было четырнадцать, когда она впервые вылетела на лошади в центр манежа.
Танец на манеже и взгляд из-за кулис
Начало 50-х. Главный цирк страны гудит, будто растревоженный улей. Никулин еще не стал тем самым Балбесом, которого полюбит вся страна, он ищет свои репризы, набивает шишки и учится у гениального Карандаша. А Гитана — уже королева. Она не просто скачет, она танцует на спине коня, изгибаясь так, что у старых униформистов перехватывает дыхание.
В этой паре не было ничего случайного. Фронтовая тишина, поселившаяся в глазах Никулина, требовала оглушительного контраста. И этим контрастом стала огненная, дикая, пахнущая степными травами и конским потом Гитана.
*
…Они тайно встречались в гулких, пустых коридорах за ареной. Предавались страсти ночью в опустевшем зрительном зале цирка. Это было оцепенение. Он нескладный, молчаливый фронтовик, и она — вихрь в шелковом платье.
— Смотри на меня, когда я на лошади, — однажды приказала она ему, остановив коня прямо перед его носом. — А не когда я схожу с седла. На арене я настоящая.
— Ты настоящая всегда, — тихо ответил Юрий, и в его голосе не было привычной иронии. — Я боюсь, что если моргну, ты исчезнешь, как дым.
Тринадцать шагов до пропасти
Их тайный роман, о котором до сих пор шепчутся старые циркачи, не мог закончиться ничем хорошим. Во-первых, у Юрия в гримерке стояла фотография улыбчивой Татьяны Покровской, с которой он расписался в том же 1949-м. Во-вторых, у Гитаны уже был собственный муж — акробат Сергей Середа, с которым они с 1944-го вместе выступали в «Цыганском цирковом коллективе».
Но главной стеной стали цыганские законы. Старейшины табора, к которому принадлежала семья Леонтенко, смотрели на русского клоуна как на пыль под ногами. Для них он был чужаком, человеком без корней, шутом.
Легенда гласит, что однажды ночью, после особенно тяжелого прогона, Гитана вышла на пустую ночную площадь перед цирком. Никулин ждал ее в тени.
— Уезжай, Юра, пока не узнал мой муж, пока не узнала твоя жена,— сказала она, и голос ее впервые дрогнул. — Ты хороший человек. Ты смелый, я видела, как ты смотришь в лицо страху. Но ты никогда не станешь цыганом. Ты не сможешь спать на земле и петь, когда больно. Не догоняй. Это бесполезно.
По цирковой байке, вернувшись домой, Юрий Никулин не проронил ни слова три дня. Он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в одну точку на обоях, пока жена Татьяна не забрала чашку из его дрожащих рук.
Чужая свадьба и ледяная вода Ленинграда
В 1953 году Гитана приехала на гастроли в Ленинград. Ей было семнадцать. В ресторане гостиницы «Европейская» она столкнулась с 25-летним Алексеем Баталовым. Он снимал «Большую семью».
— Девушка, вы не обжигаете пол своим взглядом? — спросил он.
— Только если он холодный, — отрезала она.
Баталов был женат на подруге детства Ирине. Ему было 17, ей 15, когда они расписались. Признаться в этом Гитане на одиннадцатый день знакомства стоило ему седых волос. Для замужней цыганки это было двойным предательством.
Семья Леонтенко пришла в ярость. Ромалы угрожали актеру физической расправой, а на саму Гитану, по преданиям, наложили проклятие за связь с «гаджо» — не-цыганом. Они расстались на годы.
Скромная Тверская и приговор врачей
Алексей нашел ее спустя время. Он уже развелся, стал свободен, но цыгане все еще скалили зубы. Свадьба была тихой до неприличия. Никаких белых платьев. Расписались, купили бутылку вина и поднялись в съемную комнату на улице Горького, нынешней Тверской.
В 1968 году судьба нанесла удар, от которого ломаются хребты. У Гитаны родилась дочь Мария. Врачи вынесли суровый приговор — детский церебральный паралич.
Многие мужья в таких случаях исчезали из палат роддомов быстрее, чем падал занавес. Но Баталов остался. Он не предал цыганку во второй раз. Он продал машину, обивал пороги министерств, искал лучших врачей и педагогов. Беда не разлучила их, она сварила их союз в кипятке, превратив в несокрушимый гранит. Мария, вопреки всему, окончила школу, поступила во ВГИК и стала блестящим сценаристом.
Тень судьбы
Алексей Баталов ушел в июне 2017 года. Гитана Аркадьевна осталась одна. Восемь лет — это не просто цифра, это 2922 дня борьбы.
На ее теле, по словам людей, видевших ее в морге, обнаружили синяки. В квартире Марии, прикованной к инвалидному креслу, по документам оказался прописан совершенно посторонний человек. Вокруг наследия Баталова и больной наследницы закружили «черные риелторы» — Наталья Дрожжина и Михаил Цивин. Гитана выиграла суд, защитив дочь, но этот юридический ад отнял у нее последние силы…
Почему мы помним Никулина?
А что же Юрий? Он прожил со своей супругой Татьяной 47 счастливых лет, стал великим клоуном и актером, директором цирка на Цветном и всенародным любимцем. Он ушел в 1997 году. Но каждый раз, пересматривая «Ко мне, Мухтар!», где он идет по заснеженному перрону, я думаю о той ночи в пустом цирке. О том, как легко могла повернуться история.
Нет, Никулин не предавал свою Татьяну. Он просто однажды увидел абсолютную, дикую свободу в лице этой девочки на лошади. И эта вспышка дала его таланту ту самую нотку светлой, необъяснимой грусти, которую чувствует каждый зритель.
Как ты думаешь, читатель, что тяжелее — потерять любовь, отпустив ее ради чести и традиций, или прожить долгую жизнь, храня этот огонь только внутри, чтобы он не сжег твой дом?
