— Мама, — сказала пятнадцатилетняя Яна, швыряя школьный рюкзак в угол тесной кухни в украинских Черкассах, — я в этом городишке сдохну от скуки. Вы с батей на заводе горбатитесь, а я рождена для золотых унитазов. Вот увидишь, мои портреты будут висеть в спальнях арабских королей.
1998 год, за окном унылый ноябрь, на столе — жареная картошка. Мать только тяжело вздохнула, глядя на свою статную чернобровую дочь.
Господь действительно отсыпал Яне Василенко красоты с царской щедростью: рост под сто восемьдесят, ноги от ушей, взгляд, от которого плавился асфальт. Но в Черкассах такая красота в 2013 году стоила ровно ноль гривен и один лишний синяк от местных гопников.
Пластилин для миллиардеров
В 2015 году, едва дождавшись выпускного, Яна рванула на конкурс «Мисс Украина». Корону ей не дали — жюри испугалось такой хищной, не по годам взрослой красоты. Зато там, в душном зале киевского дворца «Украина», на нее положили глаз скауты из Страны восходящего солнца.
— Ты слишком яркая для славянского рынка, — цедил сквозь зубы японский агент в токийском небоскребе. — Нам нужно больше… универсальности.
В Японии из простой украинской дивчины принялись лепить совершенство. Яна легла под нож хирурга, не моргнув глазом. Овал лица стал острее, нос — изящнее, а грудь увеличилась на пару убедительных размеров. Бюджет на тюнинг выделила мама, продав бабушкину хату в деревне.
— Доча, только не осрамись, — причитала она, провожая Яну в аэропорт.
— Не дрейфь, мам, — усмехалась Орфеева (теперь она звалась в честь сладкоголосого грека-музыканта Орфея, чтобы звучать загадочнее). — Я им там такую «Сулико» спою, что самураи харакири сделают.
Аль-Валид и первый аромат больших денег
В 2015 году, в свои восемнадцать, Яна впервые ступила на мраморный пол дворца в Эр-Рияде. Пригласил ее сам Аль-Валид ибн Талал — саудовский финансовый бог, человек, у которого денег больше, чем песка в пустыне Сахара.
Контракт пах бензином и шампанским «Кристалл»: два миллиона долларов в год, вилла с павлинами, личный «Роллс-Ройс» и повар-француз, который до этого кормил голливудских звезд.
— Твоя задача, милая, — лениво протянул шейх, разглядывая Яну как покупку на аукционе, — молчать, когда говорят мужчины, и сиять ярче моих бриллиантов.
Яна сияла. Она летала с ним в Милан на частном джете, пока шейх перекраивал нефтяной рынок, а сама скупала «Графф» и «Картье» сумками. Рядом всегда тенью скользила мама — главный бухгалтер и надзиратель, следившая, чтобы дочку не продали на органы.
Завещание на смертном одре
В 2017 году контракт с Аль-Валидом подошел к концу. Обычно девушек после такого арабские шейхи отправляют домой с парой чемоданов барахла. Но не Яну. На нее запал дядя принца — 70-летний шейх Рашид ибн Талал.
— Внук, уступи мне эту пантеру, — якобы сказал старик. — У меня в гареме одни сушеные воблы, а эта девка, говорят, в постели искры высекает.
Рашид был щедр до неприличия. Сто пятьдесят тысяч долларов в месяц просто за то, что она дышит с ним одним воздухом. Еще по пятьдесят штучек за каждый совместный выход в свет.
Идиллия Яны оборвалась в конце 2017 года. Шейх, не выдержав темпа юной украинки, отдал Аллаху душу от инфаркта. Но перед этим, к вящему ужасу саудовских юристов, успел подписать бумагу. Двести миллионов долларов наличными ей в наследство.
Деньги вывозила Яна из Саудовской Аравии баулами. Говорят, один носильщик сорвал спину.
Принц, нефть и Москва-Сити
После такого куша можно было уходить на пенсию и выращивать фиалки на подмосковной даче. Но только не Яне. В 2018 году на нее положил глаз сам наследный принц, премьер-министр и по совместительству главный реформатор Саудовской Аравии — Мухаммед ибн Салман Аль Сауд.
Следующие три года Яна провела в золотой клетке, где прутья были из чистого палладия. Суммы гонораров там не разглашались даже шепотом, но злые языки поговаривали, что за одну ночь принц отлистывал больше, чем бюджет небольшого украинского города.
К 2019 году Яна, наконец, досыта наигралась в восточные сказки тысячи и одной ночи.
— Скучно, — бросила она, швыряя ключи от «Бентли» личному помощнику. — Песок в трусах надоел, хочу нормальной русской зимы.
Она купила пентхаус в «Москва-Сити» за два миллиона долларов. Окна в пол, вид на всю столицу как на ладони. Казалось бы, сиди, пей просекко и считай проценты с дедушкиного наследства. Но кровь — не водица.
Почем нынче красота?
В 2025 году Яна Орфеева — это не просто девушка, это бренд. Элитный, штучный товар. Она вернулась в профессию, но ценник теперь вызывает икоту даже у нефтяных магнатов. Пять тысяч долларов за один час. Не за ночь — за один час легкого знакомства. Плюс подарки. Плюс компенсация за то, что вы вообще посмели оторвать ее от примерки в парижском бутике.
— Звали меня на ваше телевидение, — смеялась она в лицо продюсерам популярного шоу, сидя в дорогом московском ресторане. — Вести какую-то передачу про любовь. Мальчики, очнитесь. Мужчин моего уровня в вашей стране нет. Вы мне наскучите на второй минуте, а мне ипотеку за вашу же яхту платить.
Сейчас Яна курсирует между Куршевелем, Мальдивами и Парижем. В Москве появляется редко, только чтобы обновить гардероб и забрать очередную сумку наличности.
История Яны — это плевок в лицо всем, кто верит в Золушек с тяпкой. Она доказала, что из черкасской хрущевки можно шагнуть прямо в спальню к шейху, если природа не обделила фасадом, а в голове вместо мозгов — калькулятор. Она не певица, не актриса и не ученый. Она — самый дорогой предмет роскоши на постсоветском пространстве.
