— Мы принимаем только совершеннолетних! — сказали ей. — А мне уже почти 16, — возразила девочка.
Перед пигалицей сидели серьёзные, тогда ещё молодые мужчины, будущие корифеи советского кино: Сергей Герасимов, Леонид Трауберг, Григорий Козинцев.
— Вы давно работаете в цирке? — спросил Козинцев.
— Тринадцать лет.
— Вы же сказали, что вам нет и шестнадцати. А кульбит умеете делать?
— В цирке даже ребёнок такое может!
Кульбит, колесо и поклон, как на арене. На лицах грозной комиссии расцвели улыбки. Её попросили сыграть какую-нибудь сценку.
— Пьяный джентльмен! — объявила девочка.
Опять смех. Домой она шла грустная, уверенная в провале. А она стала первой среди зачисленных. Козинцев и Трауберг искали актёров с цирковым прошлым.
Янина Жеймо родилась 16 мая 1909 года в городе Волковыск Гродненской губернии Российской империи (ныне Гродненская область Белоруссии) в семье цирковых артистов. Девочка с трёх лет выступала на арене цирка как эквилибристка и наездница. В детстве она едва не умерла от дифтерита, а однажды сорвалась с лошади, выполняя сложный трюк. Но Бог хранил малышку.
«Вечная девочка»
Когда Янине было 14, умер отец. Мать решила остаться в Петербурге — они находились там на гастролях. С двумя дочерьми, Яниной и Элей, она выступала в цирке с программой эксцентрической игры на ксилофонах. Жеймо считала, что своим маленьким ростом — 148 см — обязана ксилофону: он был тяжёлый, и она носила его на голове.
Мать была уверена, что цирк и эстрада — прекрасное будущее для её дочерей, ведь семью хорошо знали. Однако Янина вопреки её воле отправилась в киномастерскую Григория Козинцева и Леонида Трауберга «Фабрика эксцентрического актёра». Параллельно учёбе продолжала работать с мамой.
Через год девушка сыграла крохотную роль мальчика в фильме своих педагогов «Мишки против Юденича» (1925). Вместе с ней учился и снимался в этом фильме актёр Андрей Костричкин. Старше на 8 лет, симпатичный, обаятельный — мечта, а не мужчина.
Почему через 7 лет они развелись? В 1930 году у супругов появилась на свет дочь, названная в честь матери — Янина. Но это не спасло брак — Костричкин оказался заядлым картёжником, спуская деньги в преферанс. Уже в 1932 году они разошлись.
Янина много снималась. Сначала это были эпизодические роли, но появились и заметные работы: Манька в ленте «Двадцать два несчастья», Кика в картине «Горячие денёчки», главная героиня в «Разбудите Леночку», Ася в «Подругах». Благодаря своему росту она легко могла играть девочек-подростков.
— Принимая очередное приглашение сыграть ребёнка, мама всегда проверяла, примут ли её дети за свою, — улыбалась Янина Костричкина. — Например, перед съёмками фильма «Разбудите Леночку» она вырядилась в одежду своей 12-летней сестры и отправилась в парк играть с мальчишками в лапту. Пацаны не только поверили, что перед ними ровесница, но и в конце концов отмутузили её за несколько неудачных подач. А садовница, которая отбила маму у драчунов, утерла ей нос и строго сказала: «Марш домой! И не вздумай реветь!»
Муж и дети сочли Янину погибшей во время эвакуации
В 1933 году Жеймо снималась в фильме Александра Зархи и Иосифа Хейфица «Моя Родина» в главной женской роли. Режиссёр и сценарист Хейфиц (он был старше её на четыре года) влюбился в актрису, а она ответила ему взаимностью. Влюблённые поженились. Хейфиц прекрасно поладил с дочерью супруги.
Позже Янина сравнивала Иосифа с прекрасным Принцем из «Золушки». Ей казалось, что это счастье — на всю жизнь. Как же она ошибалась…
— Хейфиц мне очень нравился. Он был остроумным, мягким, очень интеллигентным. У них были очень хорошие отношения с мамой, всё на юморе строилось, — рассказывала Костричкина.
В 1940 году у супругов родился сын Юлий. В начале Великой Отечественной войны дети отправились с родственниками в эвакуацию в Алма-Ату. Хейфиц находился со съёмочной группой в Монголии на съёмках фильма «Его зовут Сухэ-Батор», а затем тоже отправился в эвакуацию, но в Ташкент — его назначили руководителем Ташкентской киностудии.
Янина не смогла сразу выехать из-за болезни сестры. Днём снималась, вечером дежурила на крыше студии. Недоедала, как и все, получая паёк — 125 г хлеба в сутки. В 1942 году для сотрудников «Ленфильма» организовали эвакуацию.
— Мама взяла с собой увесистый чемодан, набитый вещами мужа, и поспешила к нам, — рассказывала дочь. — Добиралась несколько месяцев. А в Алма-Ату тем временем пришло страшное известие, что тихвинский эшелон, на котором ехали артисты, разбомбили. Мама перед этим пересела по счастливой случайности — бойцы узнали артистку и пригласили в свой военный эшелон.
Жеймо добиралась к детям несколько месяцев, а там узнала новость: Хейфиц обзавёлся другой женой, москвичкой Ириной Светозаровой.
— Мама была потрясена до глубины души. Вычеркнула мужа-предателя одним махом! Он умолял простить, но она… не простила, — утверждала Костричкина.
Надо сказать, что для Хейфица второй брак оказался счастливым. С Ириной они прожили пятьдесят лет, родились двое сыновей. А сердце Янины было разбито. Несмотря на радость встречи с младшей Яниной и Юлием, актриса впала в депрессию. Она старалась держаться, но глаза выдавали огромную тоску.
Янина не могла читать — буквы не складывались в слова. Актриса стала сама не своя: не узнавала знакомых, не понимала, где находится, бродила по городу в поисках голубого забора: до него надо было дотронуться, и тогда всё наладится. Прийти в себя помог доктор, выдавший ей редкое лекарство. Жеймо пила микстуру, и всё прошло. Янина со слезами на глазах благодарила врача за исцеление.
— Скажите же мне название этого чуда-лекарства! Вдруг, не дай Бог, ещё понадобится…
— Вы всегда можете налить его из-под крана, — признался доктор.
В пузырьке была простая вода. Плацебо подлечило расстроенные нервы актрисы. Дочь Янина-младшая вспоминала, что ещё одним целебным средством для матери стал польский режиссёр Леон Жанно, давний её приятель и поклонник, почти сверстник — старше её на год. После возвращения актрисы в Ленинград он всё время находился рядом. Жеймо вновь вышла замуж.
Ну какая же она Золушка? Ей же почти 40!
Режиссёр Надежда Кошеверова в коридоре киностудии увидела миниатюрную женщину, одетую в чёрный лётный комбинезон с чужого плеча. Актриса сидела на каких-то ящиках, потерянная. Надежда её сразу узнала, она прекрасно помнила Янину Жеймо по её ролям. Режиссёр тут же поняла, кто сыграет в её новом фильме «Золушку».
— Мне так захотелось что-то сделать для неё! — признавалась Кошеверова.
— Ну какая же она Золушка? Ей же почти 40! — судачили за спиной другие актрисы.
— Не 40, а 37, а выгляжу на все 16, а то и 12, — думала самоуверенная актриса.
— На эту роль втайне от мамы пробовали балерину Марию Мазун, которой на тот момент не исполнилось и 20. Но миловидную и обаятельную девушку не утвердил худсовет. Танцовщица не обладала и половиной маминого актёрского профессионализма, — подчёркивала дочь актрисы. — Шварц, написавший сценарий, видел свою Золушку вовсе не бездушной смазливой куклой в стиле голливудских красоток, а хотел показать, что внутреннее очарование гораздо ценнее внешнего. Так, с большим трудом, в картину взяли маму.
Премьера фильма состоялась 8 мая 1947 года в Доме кино в Ленинграде. Фильм имел огромный успех. Миллионам зрителей нужны были такие светлые сказочные истории после страшной войны. Шварц вспоминал, как случайно встретил Янину на Невском проспекте. Они остановились пообщаться, вокруг мгновенно собралась толпа, а маленькая девочка восхищённо закричала:
— Золушка! Смотрите, какие ножки!
Казалось бы, Жеймо ожидает блестящая карьера. Увы, роли не посыпались на актрису как из рога изобилия. Да ещё и в то время было принято решение сократить количество выпускаемых фильмов до минимума. Семья переехала в Москву. Полгода жили у Эраста Гарина, сыгравшего Короля в «Золушке». Потом обзавелись «конурой» в центре Москвы.
— Мама жила в одноэтажном доме, переделанном из гаража, — рассказывал сын Юлий. — Она стыдилась приглашать гостей из-за этого, ведь все её подруги-актрисы имели шикарные квартиры, звания, награды, а у мамы не было ничего.
После «Золушки» актриса сыграла лишь в одном-единственном фильме спустя несколько лет — «Два друга» (1954). Зарабатывала она дубляжом. Её голосом говорили Софи Лорен, Джульетта Мазина, мультяшная рисованная Герда из «Снежной королевы».
«Сердце мамы разрывалось на две части»
Жанно уговаривал жену уехать в Польшу, где ему предлагали работу и жильё. И в 1957 году актриса сдалась. Дочь осталась в Москве. Она вышла замуж и работала литобработчицей синхронного перевода иностранных кинолент.
— В Варшаве мама полностью смогла посвятить себя семье, — рассказывал сын Юлий. — Она даже научилась готовить, хотя жутко не любила это дело. Пекла потрясающие пироги с капустой и угощала гостей сладким хворостом. А я, когда женился и съехал с родительской квартиры, старался каждые выходные баловать маму ароматным пловом и обожаемым ею творожником собственного приготовления.
Юлий в Москве заставил немало переживать мать и отчима.
— Незадолго до школьного выпускного меня выгнали из комсомола за «низкопоклонничество перед Западом и распространение порнографии». Я вызывающе одевался, слушал джаз, а на груди носил значок с гербом Варшавы — русалку с обнажённой грудью, — вспоминал Юлий. — Как ни странно, аттестат зрелости я всё-таки получил. Однако поступить в вуз моей мечты — ВГИК — с такими «позорными» штришками в биографии не было ни единого шанса. Поэтому я с большой радостью переехал в Польшу и стал студентом знаменитой Лодзенской киношколы, где семь лет обучался операторскому мастерству.
К слову, Хейфиц не стремился увидеть сына, они вообще не общались. И получив в 16 лет паспорт, Юлий по просьбе матери сменил фамилию Хейфиц на Жеймо. Уже после смерти Хейфица его вдова и дети передали Юлию письмо, в котором его отец просил ни на что не обижаться и не поминать лихом.
Ну а Янина полностью ушла из актёрской профессии. Дом у них был хлебосольным, она принимала у себя советских актёров, приезжавших в ПНР. Михаил Пуговкин, Вячеслав Тихонов и многие другие засиживались за столом до глубокой ночи. Жеймо тосковала по родным, но разрешалось выезжать только раз в году.
— Сердце мамы разрывалось на две части, — рассказывал Юлий. — Я был рядом, а дочь Янечка с внучкой — в Москве. Удивительным образом совпало, что мамино любимое кафе в Варшаве называлось «На распутье». Она часами сидела за чашкой кофе, курила крепкие сигареты и писала на салфетках воспоминания.
Юлий женился, родились два сына, Янина обожала внуков. Умерла она неожиданно. Сын навестил её в канун Нового года — 29 декабря 1987-го. 78-летняя актриса была бодра, приготовила что-то вкусненькое к его приходу, они проговорили часа два, и Юлий отправился к своей семье.
— Вдруг зазвонил телефон. «Юлик, приезжай скорее! С мамой, по-моему, плохо», — дрожащим голосом сказал Жанно, — вспоминал Юлий. — Я тут же взял такси и помчался. Вбегаю в мамину спальню. А она лежит на кровати и застывшей рукой тянется к лекарству. Я понял, что её не стало…
Янина хотела, чтобы её похоронили в Москве. Родные так и сделали.
— Мы заказали цинковый гроб и полетели в Россию, — рассказывал Юлий. — Оформление необходимых документов и похороны на Востряковском кладбище взял на себя Союз кинематографистов СССР, в котором маму помнили и бесконечно любили. Да и сейчас её многие помнят и любят. Бывая на её могиле, вижу, как совершенно незнакомые люди восхищённо шепчутся: «Это та самая Золушка» — и кладут букеты цветов.
