17 августа 1941 года родился народный артист России (РСФСР) Николай Николаевич Губенко.
Выдающийся актёр и режиссёр театра и кино, последний министр культуры СССР Николай Губенко осиротел, когда ему ещё не исполнилось и года. Он появился на свет в одесских катакомбах в первые месяцы войны, сразу после вступления немцев в город. Его отец пал на фронте в начале 1942 года, а мать примерно тогда же была расстреляна оккупантами.
В военные годы за маленьким Колей присматривала старшая сестра, которая сама была ещё подростком. Круглыми сиротами остались также две его сестры и младший брат. После войны все они оказались разбросанными по детским домам.
Детей распределили по возрастному принципу и развезли в разные учреждения. Старшие сёстры пытались не разлучаться с младшими, но их просьбы остались без ответа. А вступиться за права ребят было некому.
Николай Николаевич не любил возвращаться к воспоминаниям о детдомовских годах. В шесть лет он остался совершенно один в окружении агрессивных подростков, без поддержки родных (старшую сестру, единственную, кого он помнил, мальчик считал своей матерью). Как впоследствии рассказывал сам актёр, в том детском доме царила беспросветная дедовщина: старшие глумились над младшими, унижали их и избивали.
Воспитатели почти не вмешивались в детские конфликты, следя лишь за тем, чтобы никто не сбежал. Даже после чудовищного случая, когда старшие ребята забили одного из подростков насмерть, руководство предпочло не выносить сор из избы. Мальчика тихо похоронили, отчитавшись перед начальством, что он скончался якобы от аппендицита.
Доставалось и маленькому Коле. По его словам, там никому не делали скидку на возраст. И его заставляли выполнять за старших любую грязную работу, а за неповиновение жестоко избивали.
Но всё изменилось, когда ему исполнилось девять лет. Колю перевели в Суворовское училище, так как он подходил под условия приёма, поскольку его родители погибли в борьбе с фашистами.
Там жизнь мальчика была совершенно другой, стала насыщенной, появились верные друзья. Многие его одноклассники роптали после домашней жизни с дедушками и бабушками. Им было трудно привыкнуть к строгой дисциплине и жёсткому распорядку дня. Зато Николаю, после страшных испытаний в детдоме, училище было похоже на рай!
Он записался в театральный кружок, а спустя несколько лет уже твёрдо знал, что посвятит свою жизнь сцене.
С семнадцати лет он занимался в театральной студии при Одесском Доме актёров, затем уехал в Москву и поступил во ВГИК на курс Герасимова и Макаровой. Окончив институт в 1964 году, 23-летний актёр был зачислен в труппу Театра на Таганке. С этим театром оказалась связана вся его дальнейшая судьба.
В середине 80-х Губенко часто выступал с творческими вечерами. На одном из них, проходившем во Дворце Культуры ЗИЛ, на вопрос из зала, служил ли он в армии, а если служил, то как справлялся с дедовщиной, актёр ответил, что в армии он не служил, хотя и окончил Суворовское училище. И откровенно поведал о своём трудном детстве и о той жестокой школе жизни, которую ему пришлось пройти в самом раннем возрасте: «Так что в армии я не служил, но дедовщину хлебнул сполна», — завершил он свой ответ на вопрос.
Что же известно о Николае Губенко? Человек непростой судьбы, переживший и огромные потери, предательство, ненависть и клевету. А также большую любовь, успех и славу. К нему без преувеличения применимы строки Арсения Тарковского: «Когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке». И умер он как-то трагически, нелепо, накануне собственного 79-летия.
Одессит по рождению, украинец по национальности. Детдомовец. Суворовец. Вгиковец, ученик Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Выдающийся актёр, замечательный кинорежиссёр, авторитетный политик, нестандартный чиновник.
Последний министр культуры СССР. Основатель и бессменный художественный руководитель «Содружества актёров Таганки» — театра, возникшего в результате раскола легендарной любимовской «Таганки», где Губенко с самого начала был лидером. Борец и идеалист. Депутат Госдумы двух созывов, а затем полтора десятилетия — депутат и заместитель председателя Московской городской Думы. И более полувека — муж замечательной актрисы Жанны Болотовой.
Он мог стать профессиональным дипломатом, переводчиком, даже разведчиком, но победила страсть к искусству, проявившаяся ещё в ранние годы.
О Губенко говорили по-разному, однако даже у самых яростных его противников язык бы не повернулся назвать его бездарным.
Юрия Петровича Любимова незадолго до кончины в интервью спросили о его «любимом ученике Николае Губенко». Мэтр поморщился:
«Нет, всегда к нему плохо относился. Как к человеку. Хотя актёрские способности признавал. Он был талантливый… сукин сын. Сразу сыграл Лётчика в «Добром человеке из Сезуана», ставшем визитной карточкой нашего театра».
Алла Демидова вспоминала:
«Тогда на Таганке мы были все примерно одинаковые и большей частью играли массовку. Это потом стали вырастать индивидуальности, как трава сквозь асфальт. Первым, как ни странно, выскочил Губенко»
Ей вторит Вениамин Смехов:
«А звездой, которая всех затмевала, был Николай Губенко — безусловный первач! И Высоцкий как раз готов был оставаться в тени Губенко, который всем нам нравился, что бы он ни делал».
Его выделяла не только яркая индивидуальность, мощный темперамент и настоящая мужская харизма. Дар был подкреплён дисциплиной, ответственностью и… абсолютной трезвостью. Леонид Филатов писал: «Если он назначил встречу — обязательно придёт, если обещал что-то сделать — обязательно сделает». Коллеги по театру единодушно отмечали, что, будучи уже зрелым профессионалом, он раньше всех приходил на спектакль: разминался, повторял монологи, осваивался в декорациях, всегда старался держать форму. Начав сниматься, стремился обходиться без дублёров.
Но судьбе было угодно, чтобы главным делом его жизни стало не кино, где он сам снял шесть полнометражных фильмов и сыграл около двух десятков ролей, а «Содружество актёров Таганки».
О том, как и почему в 1993 году Театр на Таганке раскололся на две части (трещины появились гораздо раньше), сегодня написаны целые тома. Разумеется, каждый участник конфликта судит со своей колокольни, переписывая историю, искажая факты и о многом умалчивая.
«Губенко отнял здание, которое строилось не для него, по сути, силой захватил. Потом начал проводить там коммунистические шабаши, какие-то съезды и конференции, сейчас сдаёт зал под антрепризные спектакли. Московские власти всё это видели, значит, их устраивало подобное положение вещей», — возмущался Любимов, умалчивая при этом о собственных планах приватизировать театр и выставить значительную часть труппы буквально на улицу…
Губенко в ущерб собственной карьере и репутации защитил этих людей, как в своё время Татьяна Доронина защитила оказавшихся ненужными Олегу Ефремову актёров МХАТа имени Горького, что стало ещё одной трагической страницей отечественного театра.
Он взвалил этот крест и нёс его до конца. Овдовевшая Жанна Болотова утверждала, что театр её мужа «находился в опале из-за личной ненависти Юрия Лужкова к Николаю Губенко. Он выдержал 28 судов — мы все выиграли».
В этом конфликте нет однозначно правых и виноватых, а главных участников драмы уже нет в живых. Однако позитивная роль Губенко в сохранении театра в годы эмиграции Любимова бесспорна. Тогда актёры сами попросили Николая Николаевича, уже успешного кинорежиссёра, вернуться на Таганку в качестве художественного руководителя.
Губенко, как никто другой, способствовал возвращению Любимова в страну, хотя впоследствии Юрий Петрович утверждал:
«Он мечтал стать министром культуры СССР, вот и полез ручаться за меня перед Горбачёвым. А кто его просил?»
Справедливости ради, о Губенко-министре все вспоминают тепло. Дверь его кабинета была открыта для всех. Даже став крупным чиновником, Николай Николаевич не оставил творчество и выходил на сцену отнюдь не только с речами.
Слова, сказанные им с одной из трибун в 1997 году, сегодня звучат как завещание:
«В годы смуты, неуверенности и потери цели, когда «журнализм» заменяет философию, порнография — любовь, мистика — религию, астрология — астрономию, интеллигенция должна быть надёжной опорой народа, который не разучился чувствовать и думать».
