В фильмографии одной из самых красивейших актрис СССР — около сорока работ. Однако звездой кино Катерину Крупенникову назвать трудно: ведущие роли были редки, а имя её не стояло на афишах крупным шрифтом.
Но те, кто помнил капитана Миронову из «Будней уголовного розыска» или Викторию Красовскую из «Рождённой революцией», знали: есть в её игре что-то от чеховских героинь — тихая грусть, достоинство и нехватка счастья.
Она родилась в городе, который пережил блокаду, провела детство в концлагере, потеряла родителей, обрела новое имя, променяла сцену на любовь — и любовь её подвела.
Снималась в кино тридцать пять лет, озвучила сотню фильмов, воспитала сына-оператора и ушла в мир иной на краю света, на чужбине у океана, в маленькой квартирке с собачкой по имени Маргоша.
Жизнь была как бы в красивой, но чужой декорации. Чехов бы оценил…
Девочка по имени Китти
Она родилась в Ленинграде пятнадцатого февраля сорокового года — за год с небольшим до того, как город сомкнулся кольцом блокады. Мать девочки не стало в лютую зиму сорок первого: ленинградский голод не разбирал, кому даровать жизнь, а кому — тихий уход в промерзшей квартире.
Маленькую Катю, как и других осиротевших детей, посадили в эшелон, шедший на восток, — но эшелон этот перехватили немецкие войска. Так двухлетняя девочка оказалась в Саласпилсском концлагере под Ригой, где значилась в бумагах под именем Китти Крупенина.
Саласпилс не был обыкновенным лагерем. Детей здесь содержали отдельно от матерей, у новорождённых няньками становились другие дети — такие же маленькие узники. Из мальчиков и девочек выкачивали кровь для раненых солдат вермахта, и дети расплачивались своими жизнями быстро, почти беззвучно.
Катя провела в этом чистилище полтора года и выжила — чудом, везением, вмешательством случая. Назвать можно как угодно, но факт остаётся фактом: из тысячи уничтоженных ребячьих жизней одну пощадили.
После освобождения девочку поместили в рижский детдом, откуда её забрала приёмная семья. Новые опекуны сменили ей фамилию — Крупенникова — чтобы ребёнка нельзя было разыскать, а отчество, Евгеньевна, дали по имени приёмного отца.
Под этим именем она и проживёт всю жизнь, и лишь в 1990 году, когда в Центральном архиве Риги открылись списки узников, Екатерина узнает, что в лагере её звали иначе. Попытки найти настоящих родственников через полвека после войны ни к чему не привели — слишком многое было разрушено, слишком многое стёрлось.
Щука и Ленком
Школу она окончила в Риге. Окончила — и поехала в Москву, поступать в Щукинское училище. Поступила с первого раза, на курс к Анне Орочко, и в 1964 году выпустилась с красным дипломом.
Ей, девочке, выжившей в концлагере, симпатии педагогов и таланту которой свидетельствовал диплом с отличием, были открыты двери нескольких столичных театров. Она выбрала «Ленком» — потому что хотела работать с Анатолием Эфросом, легендарным режиссёром, чьё имя в те годы произносили с придыханием.
Два года — с 1964-го по 1966-й — она прослужила в «Ленкоме». Здесь, на сцене, она чувствовала себя на своём месте. Перед уходом из театра она уже репетировала Машу в эфросовской постановке «Чайки» — той самой чеховской Чайки, где молодая девушка мечтает о сцене и о любви, а жизнь подносит ей то и другое в таком виде, что лучше бы не подносила.
Крупенникова эта репетиция не суждено было довести до премьеры. Впрочем, комментируя «приехать в Киев за мечтой» — это, как мы увидим, станет лейтмотивом всей её дальнейшей судьбы.
Киев, любовь и последствия
В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году Екатерина проходила пробы к фильму «Хочу верить» — военной драме украинского режиссёра Николая Мащенко, снятой по повести И. Голосовского. Пробы проходили в Киеве.
Там, на съёмочной площадке, она познакомилась с кинооператором Владимиром Давыдовым. Он был старше — родился в 1924-м, почти на шестнадцать лет. Он влюбился в красавицу, как влюбляются люди, увидевшие свет после долгой темноты: страстно, неотступно, без оглядки на рассудок. Приезжал к ней в Москву снова и снова, уговаривая выйти за него замуж и переехать в Киев.
Она поддалась. Ох, как же Катя потом жалела об этом. «Это была непростительная ошибка», — скажет актриса годы спустя. Боль и сожаление от того, что она, актриса одного из лучших театров страны, променяла сцену «Ленкома» на Театр киноактёра киностудии Довженко, не проходили и на склоне лет. «Именно театр, а не кино, был моим актёрским призванием и детской мечтой, которую я сама и разрушила», — признавалась она.
Муж, впрочем, обещал, что после рождения сына они вернутся в Москву. Обещал — и не собирался выполнять. Сын Кирилл родился тридцатого мая 1966-го года. Брак продержался недолго: Давыдов встретил другую женщину и ушёл из семьи. Актриса осталась в Киеве с маленьким ребёнком на руках, без мужа и без любимого театра.
В 1976-м бывший супруг эмигрировал в США — вместе с новой женой и своими родителями. Одиннадцатилетний Кирилл остался с матерью. Давыдов ушел из жизни в Лос-Анджелесе в 1982-м от инфаркта — сыну как раз исполнилось шестнадцать.
Тридцать ролей на Довженко
С 1966 года и до конца кинокарьеры Крупенникова была актрисой Киевской киностудии имени А. П. Довженко. Дебютом в кино стала короткометражка «Когда казаки плачут» (1963) — маленький эпизод, девочка на экране.
Первая главная роль пришла в 1965 году, в «Хочу верить»: Екатерина сыграла сразу две роли — Людмилу Зайковскую, агентессу днепропетровского подполья, и её дочь Машу.
После яркого старта главные роли доставались Крупенниковой нечасто. Зато роли второго плана были многочисленны и — некоторые из них — по-настоящему запомнились зрителям.
Заметной стала Евгения Бремер в военной ленте Тимофея Левчука «Два года над пропастью» — о героизме киевских подпольщиков. Софья Соколовская в «Семье Коцюбинских», Лида в «Та самая ночь», Клавдия в «Здесь нам жить» — галерея женских портретов, написанных сдержанно, без аффектации, в той особой манере, что свойственна актрисам, умеющим молчать выразительнее, чем другие говорят.
Две роли сделали её узнаваемой: капитан милиции Кира Васильевна Миронова, эксперт-криминалист, в дилогии «Инспектор уголовного розыска» (1971) и «Будни уголовного розыска» (1973), и Виктория Петровна Красовская, продавец, в сериале «Рождённая революция» (1974–1977) — о становлении советского уголовного розыска.
Рядом с ней на площадке работали Евгений Жариков и Виктор Шульгин. В фильме «Следую своим курсом» Вадима Лысенко её партнёрами были Улдис Лиелдиджс, Сергей Мартынов, Игорь Комаров и Александр Кайдановский — имена, которые говорят сами за себя.
В 1973-м, в тридцать три года, Катерина Крупенникова получила звание Заслуженной артистки Украинской ССР. Она была не просто актрисой: её избирали председателем секции киноактёров Союза кинематографистов Украины, она состояла членом Всесоюзной комиссии киноактёра СК СССР. Человек, прошедший Саласпилс, оказался среди тех, кто определял профессиональную жизнь коллег.
Из ролей позднего периода выделяется Секлетея в экранизации романа Марко Вовчок «Житие святых сестёр» (1982) — сатирической картине, высмеивавшей лицемерие духовенства. Были и Криста в «Ускорении», и Рита, администратор гостиницы, в «Бухте смерти», и дипломат в «Мы обвиняем». Последней работой стала роль свидетельницы в фильме 1998 года «Тупик» — название, которое трудно не прочитать как метафору.
Голос за кадром
Параллельно с работой на площадке Крупенникова трудилась как актриса дубляжа. Она озвучила около ста картин — и если в кино ей редко доверяли первые роли, то в дубляже её голос звучал за главных героинь.
Индийские фильмы составляли львиную долю её работы: «Цветок и камень», «Слоны — мои друзья», «Любимый Раджа», «Танцовщица», «Король джунглей», «Гита из Ситапура», «Храм любви».
Были и немецкие ленты — сериал «Телефон полиции — 110», где она озвучивала лейтенанта Веру Арндт, — и чехословацкая комедия «Тайна Карпатского замка». Голос её, тёплый и чуть с хрипотцой, жил отдельной от лица жизнью — зрители узнавали его, не зная, кому он принадлежит.
Закат
В девяностые годы, после развала Союза, кино на Довженко почти остановилось. Её все меньше стали приглашать на сьемки, и Крупенникова все чаще занималась озвучиванием картин. В 1998-м снялась в «Тупике» и больше перед камерой не появлялась.
Сын Кирилл, к тому времени уже взрослый человек, в 1982-м улетел в Лос-Анджелес на похороны отца. Родня посоветовала ему остаться и продолжить учёбу в на чужбине. Парень согласился — и пошёл по стопам родителя, став кинооператором.
В 2000-м позвал мать к себе и получил утвердительный ответ, ведь на родине её уже ничего не держало. Любимой страны, в которой прошли её лучшие годы, больше не существовало. В новой реальности она не находила себе места. Шестидесятилетняя женщина, прошедшая концлагерь, блокаду, развод и забвение, начала жизнь заново — на чужбине.
В течение длительного времени о ней не было никаких известий. Лишь спустя десятилетия она вышла на связь с почитателями на форуме кинематографического сайта. Живёт в Лос-Анджелесе, сообщила она, сын — кинооператор, появилась внучка. Позже родились и вторая внучка — Николь-Анастасия в 2009-м и Софья в 2014-м.
«Живу с собачкой, моим маленьким дружком, мини-шнауцером Маргошей, в крохотной квартирке у самого синего океана, на краю света… очень далеко от моих друзей и Родины. Всё более-менее хорошо, однако душа моя всё равно не здесь. Как только есть возможность летаю на Украину или в Москву. Там встречаюсь с друзьями, можно сказать, отогреваю душу. Для меня сын и внучка, самые дорогие мне люди. Именно из-за них я и остаюсь в США. Казалось бы: жаловаться грех…, Но это — все равно не моя страна. Живу словно в чудесной, красивой… но чужой декорации…».
Она дружила с Галиной Логиновой — тоже советской актрисой, тоже эмигранткой, тоже матерью. Только дочь Галины, Милла Йовович, стала звездой Голливуда, а сын Екатерины работал за кадром, как и его отец. Две женщины, говорившие по-русски у океана, — бывшие актрисы великой кинематографии, которой больше не было.
В кино не снималась — осознанно. Если спрашивали, почему не вернулась к профессии, когда кинематограф начал возрождаться, отвечала, что не хотела мелькать на экранах в образах старушек… Участвовать в ток-шоу, по примеру многих звезд, которые утратили былую славу, тоже отказывалась, причем, категорически. Не желала перемывать кости знакомым актёрам, афишировать личную жизнь перед миллионами зрителей, хотела, чтобы её просто забыли.
«Я — вычеркнутое из памяти многими сегодня «археологическое ископаемое» нашей бывшей страны, так и не признавшее новые ценности, не сделали нужный маневр и не приняли новый стиль жизни после ликвидирования моей Родины».
Двадцать пятого июня 2021 года Катерины Евгеньевны Крупенниковой не стало. Ей был восемьдесят один год. О её уходе написали лишь пару крохотных заметок — так тихо завершилась жизнь женщины, которая и сама просила о ней забыть…
