…Вы, дорогие читатели, наверняка помните этот бархатный голос. Голос человека, который умел рассказывать о скучном XX съезде КПСС так, что хотелось немедленно бросить все дела и бежать листать подшивки старых газет.
— Саааааааааабытие, — говорил он нам с экранов, лениво растягивая начальные гласные, — это кааааааааааагда император приехал в город без предупреждения…
И мы верили. Мы думали, что история России — это такой бесконечный глянцевый альбом, где на каждой странице Леонид Геннадьевич Парфенов.
Мать била его тапком
Но давайте отмотаем пленку далеко назад. В город Череповец Вологодской области, 26 января 1960 года.
Представьте себе суровый индустриальный пейзаж: дымящие трубы металлургического комбината, серое небо над Шексной и запах горячего проката. Именно здесь, в семье Александра Парфенова, специалиста по электротехническим сталям, и Альвины Пьянковой, учительницы истории, родился мальчонка Лёня.
Он вспоминал свою мать Альвину Андреевну как человека строгого и волевого («кремень»), чьи слова «Я тебе сказала» звучали как окончательный приговор В одном из своих интервью Леонид Парфенов рассказывал о своем детстве.
— Мать меня била тапком, было очень удобно: я тощий был. На мое жалобное «У-у, больно» она неизменно отвечала присказкой: «На то и дадено, чтоб было больно».
Мальчик рос умным: обгонял школьную программу по литературе на три корпуса. В старших классах Парфенов уже писал статьи для взрослых дядь из редакции местной газеты. За одну такую работу юного корреспондента наградили путевкой в «Артек». Но даже среди кипарисов Крыма Леня умудрялся строчить заметки о задачах и проблемах современной молодежи.
Гуманитарий до мозга костей, он презирал точные науки, зато блестяще овладел болгарским языком благодаря соседям по общежитию Ленинградского государственного университета, куда поступил без всякого блата. Его старт был лишен московской вальяжности. Вернувшись после вуза в Вологду, в газету «Вологодский комсомолец», он начал писать о том, о чем тогда писать было не принято: о моде, молодежной культуре и роке.
Изгнанный с ТВ
После жалоб из обкома его уволили. Но затем было региональное телевидение, интервью с эстонскими музыкантами, снова скандал и указ на дверь. Москва встретила его неласково. Скитания по съемным квартирам, пыльные коридоры Центрального телевидения. Спасителем явился Эдуард Сагалаев, разглядевший в провинциале нерв нового времени. Так началась программа «Мир и молодежь».
Звездою он стал не сразу. Сначала были метания. В конце 1990-го года Леонида выгнали с центрального телевидения за резкие высказывания об отставке Эдуарда Шеварднадзе. Казалось бы, клеймо. Но именно эта дерзость привела его на НТВ.
Вы помните те первые выпуски? Желтая стена студии, парфеновский прищур и фраза Богдана Титомира, брошенная прямо в камеру во время интервью: —
— Пипл хавает!
Эту фразу потом приписывали самому Парфенову как жизненное кредо телевидения девяностых.
В начале 1993 года он перешел со своей программой «Намедни» на новый частный телеканал НТВ, где проработал больше десяти лет. И откуда был окончательно уволен в 2004 году из-за скандального интервью с «черной» вдовой чеченского боевика Зелимхана Яндарбиева.
После увольнения с НТВ в 2004 году Парфенов сотрудничал с «Первым каналом», но уже не как штатный ведущий новостей, а как автор масштабных документальных циклов («Российская империя», «Птица-Гоголь», «Цвет нации»). Это были высокобюджетные исторические проекты, которые выходили в вечерний прайм-тайм. Но вернуться в эфир главных каналов в качестве ведущего актуальных новостей Парфенову больше не удалось.
За что его отменили
Леонид Геннадьевич живет кочевой жизнью. Ему 66 лет. Официальных государственных циркуляров с печатью «запрещено» против него нет, но со старого НТВ он исчез навсегда.
Его география поначалу напоминал маршрут беспокойного купца XIX века: Израиль, Франция, Испания, Италия. Обосновался в итоге в солнечном Тбилиси, где обустроил небольшую студию.
За что же его отменили? После событий февраля 2022 года журналист получил от Роскомнадзора несколько «желтых карточек» за свои непатриотичные публичные высказывания и отказ поддерживать родную страну.
В апреле 2022 года на своём YouTube-канале он говорил примерно следующее. Описал ситуацию как «ад, боль и гнев». Заявил, что с теми, кто поддерживает нынешние дела, сейчас невозможен диалог. Добавил, что, по его мнению, эти действия вредят и будущему России. Говорил о «возрождении империи зла», проводил параллели между современной политикой и сталинскими временами, предрекал России непростые времена.
Понимая, что красная карточка вылетит со свистком на удаление, 25 февраля Парфенов спешно покинул Россию. Его авторские программы исчезли из сетки вещания федеральных каналов.
Интересно, что иноагентом Парфенов так и не был признан.
— Большинство моих друзей — иноагенты, и они без конца подтрунивают надо мной, — иронизирует он на редких творческих встречах в Дубае или Ереване. — А я же не могу сам напрашиваться, мол: „А про меня забыли?“
Но тут сработал целый набор факторов. Критика власти, которую он высказывал, не подпадала под формальные юридические критерии для статуса иноагента. Он не давал таких прямых формулировок, которые Минюст счёл бы достаточным основанием.
К тому же Парфёнов не получает денег из-за рубежа, а финансирует свои проекты в основном за счёт донатов от подписчиков. Его доходы зависят от донатов подписчиков YouTube-канала «Парфенон» (перезапущенного после проблем с авторскими правами проекта #НМДНИ) и продажи роскошных фолиантов «Намедни».
Теперь у него есть лишь кухонька съемной квартиры в Грузии и эконом-класс лоукостеров. Он снимает фильмы об истории Тбилиси, комментирует новости с тем же фирменным спокойствием, словно ведет экскурсию по залам Пушкинского музея.
Экономическая реальность интернет-вещания жестока: миллионы просмотров не равны бюджетам телеканала нулевых. Производство исторических программ стало процессом сложным, почти подвижническим.
Его личная жизнь
Кстати, о личной жизни. Его жена, Елена Чекалова, когда-то прочла его юношеское эссе про группу «Аквариум» и поняла — пропала. Свадьбу сыграли скромно, в квартире родителей.
Сейчас его сын Иван работает в IT. Сам стал журналистом, принял иудаиз, женился по иудейской традиции на дочери известного банкира Михаила Бройтмана.
Выданная замуж за еврея дочь Мария стала экспертом по дислексии, родила в Израиле сына Меира Якова.
И вот он сидит сейчас в своей тбилисской студии. Перед ним карта Российской империи, чашка кофе и свет софитов. Он продолжает выпускать исторические выпуски «#НМДНИ», посвященные событиям последних лет, но делает это исключительно для интернет-аудитории из-за рубежа. И смотрит в объектив той самой фирменной полуулыбкой:
— Понимаете, дорогие подписчики… История ведь циклична. Просто раньше она повторялась фарсом, а теперь решила попробовать себя в жанре абсурдистской трагикомедии. Но пуговицы на мундирах пришивают всё теми же нитками…
