— Твой племянник не будет поступать в институт, живя в нашей гостиной! Я не нанималась нянькой для восемнадцатилетнего лодыря! Он раскидывает носки, ест мою еду и хамит мне, когда я прошу убрать за собой! Всё, хватит! Срок истёк вчера! Собирай его вещи, покупай билет на поезд и отправляй к маме в деревню!
Оксана швырнула связку ключей на тумбочку в прихожей с такой силой, что металлический звон на секунду перекрыл бубнёж телевизора, доносившийся из глубины квартиры. Брелок с маленькой Эйфелевой башней отскочил от лакированной поверхности, царапнул стену и упал на пол, прямо в лужу грязной воды, натекшую с чьих-то огромных, сорок пятого размера, кроссовок. Эти кроссовки, похожие на два грязных катера, перегораживали весь проход, заставляя Оксану вжиматься в вешалку, чтобы просто снять пальто.
Игорь выглянул из кухни, жуя бутерброд с докторской колбасой. На его лице застыло выражение привычной, трусливой досады — так смотрят на начавшийся дождь, когда забыл зонт, но надеешься, что само пройдет. Он даже не подумал подойти и помочь жене с тяжелыми пакетами из супермаркета, которые врезались ручками в её онемевшие пальцы.
— Оксан, ну чего ты сразу с порога заводишься? — прошамкал он, торопливо проглатывая непрожеванный кусок. — Парень занимается, устал. У него стресс перед экзаменами, мозги кипят. Ему витамины нужны и покой, а ты орешь, как на вокзале.
— Стресс? У него стресс? — Оксана наконец стянула сапог, наступив пяткой на задник, чего терпеть не могла, но наклоняться сейчас не было сил. — А у меня что, курорт? Игорь, ты обещал — одна неделя. «Оксаночка, Дениска приедет, подаст документы и сразу в общежитие». Сегодня какое число? Месяц прошел! Месяц я живу в свинарнике!
Она шагнула в коридор, перешагивая через брошенную спортивную сумку, из которой вываливался рукав несвежей толстовки. В квартире стоял тяжелый, спертый запах. Пахло не домом, не выпечкой или чистотой, а дешевым мужским дезодорантом, пережаренным маслом и застарелым табачным дымом, въевшимся в обои. Этот запах душил, он проникал в волосы, в одежду, он отравлял само ощущение уюта, который Оксана создавала годами, выплачивая ипотеку и отказывая себе в отпуске ради нового дивана.
— Никто не курит, тебе кажется, — буркнул Игорь, отводя глаза и пытаясь незаметно смахнуть крошки с футболки на пол. — Мы окно открывали проветрить, может, с улицы натянуло. Соседи снизу дымят, ты же знаешь.
— С улицы? Соседи? — Оксана истерически хохотнула, но смех вышел злым и лающим. — Идем.
Она схватила мужа за локоть. Ткань его футболки растянулась под её пальцами. Игорь попытался вяло сопротивляться, уперевшись ногами в линолеум, но Оксана, движимая яростью, была сейчас сильнее любого бульдозера. Она потащила его в комнату, которую они раньше гордо называли «гостиной», а теперь стыдливо именовали «там, где Денис».
В комнате царил полумрак, хотя на часах было всего семь вечера. Плотные шторы, которые Оксана выбирала три месяца, подбирая оттенок под цвет стен, были задернуты наглухо, чтобы солнечный свет не мешал «учебному процессу». Вот только вместо учебников на журнальном столике громоздились пустые банки из-под энергетиков, коробки из-под пиццы с засохшими корками и гора фантиков.
Оксана подвела мужа к окну. Там, на широком подоконнике, стоял её любимый фикус Бенджамина. Дерево, которое она выхаживала пять лет, спасала от клеща, опрыскивала по расписанию и подкармливала дорогими удобрениями, теперь выглядело как жертва экологической катастрофы. Нижние ветки были обломаны, листья покрыты серым налетом. Но самое страшное было в горшке.
— Любуйся, — скомандовала она, тыча пальцем в землю у основания ствола. — Это что по-твоему? Удобрение?
Игорь прищурился. В рыхлом черном грунте, среди декоративных камешков керамзита, торчали окурки. Десяток, не меньше. Они были воткнуты в землю с циничной, ленивой небрежностью. Тот, кто это сделал, даже не потрудился завести банку. Он просто тушил сигареты о живое растение, о корни цветка, который Оксана любила.
— Ну… покурил пацан, бывает, — пробормотал Игорь, и его голос стал совсем тихим. — Может, пепельницу не нашел. Я ему скажу, он уберет. Чего ты трагедию делаешь из ерунды? Это же просто цветок, Оксан. Купим тебе новый, если этот загнется.
— Ерунду? — Оксана почувствовала, как внутри, где-то в желудке, сворачивается ледяной ком. — Для тебя это ерунда? Игорь, он превратил мой дом в помойку. Он срет там, где живет. В прямом смысле! Ты видел унитаз? Ты заходил туда после него? Там же ершиком никто не пользовался с момента его приезда! Почему я, взрослая женщина, должна отмывать черкаши за твоим племянником?
Игорь поморщился, словно у него заболел зуб. Ему было неприятно слушать эти физиологические подробности. Он предпочитал жить в мире, где грязь исчезает сама собой, а холодильник наполняется волшебным образом.
— Не преувеличивай. Он молодой парень, он просто не приучен к быту. Сестра говорила, что у них в деревне всё проще. Ну не подумал, с кем не бывает. Мы же семья, должны помогать, направлять. А ты сразу в крик. Знаешь, как ему тяжело в чужом городе?
— А мне? Мне каково? — Оксана отпустила руку мужа и отошла на шаг, словно боясь, что сейчас ударит его. — Я прихожу с работы, у меня ноги гудят. Я хочу тишины, чистоты и чая. А вместо этого я спотыкаюсь о его кеды, вижу окурки в своем цветке и пустой холодильник! Кстати, о еде. Где котлеты?
Игорь виновато потупился.
— Ну… Дениска проголодался. Растущий организм, мозговая деятельность требует калорий. Он поел немного.
— Немного? — Оксана сузила глаза. — Я вчера нажарила полную сковородку. Десять штук, Игорь! Я планировала, что нам этого хватит на два дня ужинов. Их нет? Ни одной?
— Ну он с хлебом… с чаем… — Игорь развел руками, изображая беспомощность перед аппетитом родственника. — Оксан, ну не будь жадиной. Это же еда. Пожарь еще, у нас фарш вроде был в морозилке.
Оксана смотрела на мужа и не узнавала его. Раньше он казался ей надежным, спокойным, рассудительным. А сейчас перед ней стоял человек, который готов был скормить племяннику её нервы, её труд, её время, лишь бы не вступать в конфликт со своей сестрой. Он боялся звонка из деревни, боялся обидеть «родную кровь», но совершенно не боялся потерять уважение собственной жены.
— Фарша нет, — сказала она глухо. — И котлет нет. И сыра, который я покупала себе на завтрак, тоже нет, я проверила утром, там одна пустая упаковка валялась. Твой «растущий организм» сожрал всё. А знаешь, чем он занимается прямо сейчас?
Она кивнула на дверь, ведущую в спальню, куда они временно переселили племянника, отдав ему гостиную с большим телевизором и приставкой. Из-за двери не доносилось ни звука, но Оксана знала, что там происходит. Она знала этот специфический ритм щелчков геймпада, который можно услышать, если прислушаться.
— Он учит билеты, — уверенно заявил Игорь. — Я заходил час назад, он сидел с планшетом.
— С планшетом? — Оксана горько усмехнулась. — Я вчера заглянула в историю браузера. Думала, может, помочь чем, реферат какой найти. Знаешь, что там? «Как пройти уровень с боссом», «стримерша Карина» и порносайты. Ни одной книги, Игорь. Ни одной лекции. Он не готовится. Он просто пережидает время на полном пансионе, пока мы его обслуживаем.
Игорь побагровел. Ему явно не хотелось верить в это, потому что если это правда, то его позиция защитника рушилась, как карточный домик.
— Не лезь в его личное пространство! — рявкнул он вдруг, переходя в нападение. Это была его любимая тактика — когда нечего ответить по существу, обвиняй в нарушении границ. — Ты не имеешь права шпионить за парнем! Это подло!
— Подло — это жить за чужой счет и гадить в цветы хозяевам! — отрезала Оксана. — Я сейчас зайду туда. И если я увижу, что он играет, а не учится, я за себя не ручаюсь.
Она решительно направилась к двери гостиной. Игорь дернулся за ней, пытаясь перегородить путь, но опоздал. Оксана уже взялась за ручку. Она не собиралась стучать. В своем доме, в комнате, за которую она платила банку каждый месяц, она не собиралась спрашивать разрешения, чтобы войти.
— Оксан, не надо! — взмолился Игорь в спину. — Ну дай парню дожить неделю, он сам уедет! Не устраивай сцен!
Но Оксана уже толкнула дверь. Её терпение, которое она растягивала целый месяц, как резинку от трусов, наконец лопнуло, больно ударив по самолюбию. Сейчас будет взрыв. И ей было абсолютно плевать, кого накроет осколками.
Дверь распахнулась, ударившись ручкой о стену, но обитатель комнаты даже не вздрогнул. Денис сидел на разложенном диване, скрестив ноги по-турецки, и напоминал огромную, сутулую горгулью, прикованную взглядом к мерцающему экрану. На голове у него громоздились массивные наушники с микрофоном, в которых что-то бубнило и взрывалось, полностью отрезая парня от реальности.
В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь ядовито-синими вспышками телевизора. Но страшнее темноты был запах. Это была густая, почти осязаемая смесь застарелого пота, несвежих носков и чего-то сладковато-химозного — видимо, того самого дешевого вейпа, о котором врал Игорь. На журнальном столике, который Оксана когда-то выбирала с такой любовью, теперь возвышалась башня из грязных тарелок с засохшими остатками кетчупа. Рядом валялась открытая коробка пиццы, из которой на пол свисал жирный кусок пепперони, а прямо на ковролине, у самых ног Дениса, лежали скомканные салфетки и пустая полторашка из-под газировки.
Оксана замерла на пороге. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать масштаб катастрофы. Это была не просто неубранная комната подростка. Это было наглое, демонстративное присвоение территории. Он не просто жил здесь — он метил углы своим хаосом, вытесняя хозяев из их собственного дома.
Денис что-то яростно закричал в микрофон, брызгая слюной: — Хиль меня! Справа обходи, ну ты, днище! Да куда ты лезешь?!
Он дергался всем телом, вдавливая кнопки геймпада так, словно от этого зависела его жизнь. Он даже не заметил, что в комнате кто-то есть. Для него Оксаны не существовало. Она была где-то там, во внешнем мире, функцией, которая наполняет холодильник и стирает белье.
Оксана молча прошла через комнату. Её шаги утопали в мягком ворсе ковра, но внутри у неё грохотало, как при землетрясении. Она подошла к тумбе под телевизором. Блок питания приставки, горячий от многочасовой работы, подмигивал ей зеленым огоньком. Тонкий черный шнур змеился к розетке.
Она не стала ничего говорить. Не стала просить выключить. Она просто наклонилась, перешагнув через валяющийся на полу грязный носок, ухватилась за пластиковую вилку и резко, с рывком, выдернула её из стены.
Экран телевизора мгновенно погас, превратившись в черный, безжизненный прямоугольник. В комнате наступила ватная тишина, в которой отчетливо прозвучал щелчок пластика о паркет.
— Э! — Денис подпрыгнул на диване, словно его ударили током. Он сорвал наушники и уставился на темный экран, потом на розетку, и, наконец, на Оксану. Его лицо, покрытое подростковыми прыщами и редкой щетиной, исказилось от бешенства. — Ты чё творишь?! Я в рейде был! Мы босса почти вальнули!
Он не сказал «вы». Он даже не сказал «тетя Оксана». Он перешел на «ты» так легко и естественно, словно они были ровесниками в подворотне.
— Босса? — переспросила Оксана ледяным тоном, глядя на него сверху вниз. В её голосе не было ни капли страха, только брезгливость. — Твой босс — это вступительные экзамены, Денис. И судя по всему, ты их уже провалил.
В комнату, запыхавшись, влетел Игорь. Он увидел погасший экран, увидел лицо племянника, наливающееся красным, и сразу всё понял. Но вместо того, чтобы поддержать жену, он, как всегда, попытался сгладить углы, выбрав самую провальную тактику.
— Оксан, ну зачем так резко? — заныл он, вставая между женой и диваном, будто защищая ребенка от монстра. — Ну играл парень, отдыхал. Может, он сохраниться не успел? Это же стресс для него, срыв прогресса…
— Срыв прогресса? — Оксана перевела взгляд на мужа, и Игорь невольно поежился. — Ты сейчас серьезно? Ты беспокоишься о его игре? А о том, что он превратил нашу гостиную в хлев, ты не беспокоишься?
Денис, почувствовав поддержку дяди, осмелел. Он швырнул геймпад на диван, тот спружинил и упал на пол, но парень даже не посмотрел вниз. Он встал во весь рост, нависая над Оксаной. Он был выше её на голову, здоровый, откормленный лось, который привык, что ему всё сходит с рук.
— Слышь, теть, — процедил он, кривя губы. — Ты бы полегче. Нервишки лечить надо. Я вообще-то гость. Дядь Игорь меня пригласил. А ты ведешь себя как истеричка. Шнуры дергаешь… Тебе сколько лет вообще?
— Что ты сказал? — Оксана шагнула к нему, и, к удивлению Дениса, он сам невольно отшатнулся. От этой маленькой женщины сейчас исходила такая волна ярости, что становилось не по себе. — Повтори. Кто я?
— Истеричка, — буркнул Денис уже тише, но всё так же нагло, пряча глаза. — Я матери позвоню. Скажу, что вы меня тут прессуете. Я вообще-то учусь. А отдыхать имею право.
— Учишься? — Оксана пнула ногой коробку из-под пиццы, и та отлетела к ногам Игоря. Из коробки вывалились засохшие корки. — Вот это твоя учеба? Порнуха в браузере — это твоя учеба? Грязь, вонь, окурки в моем цветке — это твоя учеба?
— Денис, ну ты правда, убери за собой… — вяло подал голос Игорь, но его никто не слушал.
— Значит так, «гость», — Оксана чеканила слова, как удары молотка. — Игра окончена. Game over. Собирай свои шмотки. Прямо сейчас. Я даю тебе десять минут, чтобы сложить этот свинарник в сумку.
— Никуда я не пойду, — огрызнулся Денис, плюхаясь обратно на диван и демонстративно скрещивая руки на груди. — Ночь на дворе. Дядь Игорь, скажи ей! Я никуда не поеду, у меня завтра консультация онлайн! Включи приставку, мне доиграть надо.
Игорь замялся. Он переводил взгляд с жены на племянника, его лицо выражало мучительную борьбу между желанием быть хорошим для всех и страхом перед неизбежным скандалом.
— Оксан, ну правда, куда он на ночь глядя? — пробормотал он умоляюще. — Давай до утра? Он уберется, я проконтролирую. Денис, слышишь? Убери сейчас всё. А ты, Оксан, успокойся, иди чаю попей. Нельзя же так, с плеча… Сестра не поймет.
Это стало последней каплей. Оксана посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом, словно видела его впервые. Она увидела не партнера, не мужчину, а бесхребетное желе, которое готово позволить восемнадцатилетнему хаму оскорблять жену в её собственном доме, лишь бы не расстроить сестру в деревне.
— Чаю попить? — переспросила она тихо, и от этой тишины у Игоря по спине побежали мурашки. — Хорошо. Я пойду на кухню. Но если через полчаса этот «гость» и его барахло будут еще здесь… Я не просто выдерну шнур, Игорь. Я вызову наряд и напишу заявление, что в моей квартире находится посторонний, который портит мое имущество и угрожает мне. И поверь, мне плевать, что скажет твоя сестра.
Она развернулась и вышла из комнаты, не хлопнув дверью. Она оставила их в темноте и вони, среди коробок из-под пиццы и гудящей тишины. Но воздух в квартире от этого не стал чище — он был наэлектризован так сильно, что, казалось, достаточно одной искры, чтобы всё взлетело на воздух. И этой искрой должен был стать ужин.
Оксана вошла на кухню и включила свет. Люминесцентная лампа моргнула пару раз, прежде чем залить небольшое пространство холодным, больничным светом. Здесь было тихо, но эта тишина казалась обманчивой, как затишье перед артиллерийским обстрелом. Она подошла к холодильнику — большому двухкамерному гиганту, который они с Игорем покупали в кредит два года назад, мечтая о том, как будут заполнять его свежими овощами и фермерским мясом.
Она потянула за ручку. Дверца чмокнула, открывая панораму тотального разорения.
Внутри было пусто так, словно здесь прошел Мамай. На средней полке сиротливо стояла початая банка хрена и сморщенный лимон. Исчезло всё. Палка сырокопченой колбасы, которую Оксана прятала за кастрюлей с супом. Сам суп — трехлитровая кастрюля борща, сваренного позавчера. Упаковка дорогого сыра с плесенью, её маленькая личная радость, купленная с премии. Пропали даже яйца и пакет молока. В ящике для овощей валялась одна гнилая луковица.
Оксана закрыла дверцу и прислонилась к ней лбом. Холодный металл немного остудил пылающую кожу. Она чувствовала себя не просто ограбленной — она чувствовала себя униженной в собственном доме, на своей кухне, где каждое полотенце и каждая прихватка были выбраны ею с любовью.
Сзади послышались шаркающие шаги. В кухню бочком протиснулся Игорь. Он выглядел как побитая собака, которая надеется, что хозяин уже забыл про разорванный тапок.
— Оксан, ну чего ты там застряла? — начал он заискивающим тоном, стараясь не смотреть ей в глаза. — Дениска спрашивает, когда ужинать будем. Он перенервничал, проголодался. Может, пельмени сварим? Я там пачку брал на прошлой неделе…
Оксана медленно повернулась. Её лицо было абсолютно спокойным, и это пугало больше, чем крик.
— Пельмени? — переспросила она. — Нет пельменей, Игорь. И борща нет. И колбасы. Твой «перенервничавший» мальчик сожрал всё. Абсолютно всё. Включая мои заготовки на зиму, которые я на балкон выносила. Я видела пустую банку из-под лечо в мусорном ведре. Он даже хлеб доел.
Игорь растерянно моргнул. Он подошел к холодильнику, открыл его, словно не верил словам жены, и уставился на пустые полки.
— Ну… да… — протянул он, почесывая затылок. — Аппетит хороший, молодой же. Ну давай закажем пиццу? Или суши? Я угощаю. У меня с халтуры осталось немного.
— Ты сейчас серьезно? — Оксана скрестила руки на груди. — Ты предлагаешь мне заказать еду за наши деньги для человека, который полчаса назад назвал меня истеричкой и послал? Ты хочешь его покормить? Наградить за хамство?
— Да не наградить! — вспыхнул Игорь, но тут же сбавил тон. — Просто есть хочется. Не сидеть же голодными из-за ссоры. Оксан, ну будь ты мудрее. Завтра я с ним поговорю, он сходит в магазин, всё купит. А сейчас давай просто поедим и ляжем спать. Я устал, правда.
— Ты устал? — Оксана горько усмехнулась. — А я, значит, на курорте была? Нет, дорогой. Никакой пиццы. Никаких суши. Лавочка закрыта. Ресторан «У тети Оксаны» обанкротился.
Она подошла к столу, выдвинула стул и села, глядя на мужа снизу вверх. В её взгляде читалась стальная решимость, какой Игорь не видел у неё даже тогда, когда они делили имущество с его бывшей женой.
— Слушай меня внимательно, Игорь. У нас есть два варианта развития событий на этот вечер. Вариант первый: ты прямо сейчас, сию минуту, открываешь приложение РЖД и покупаешь билет на ближайший поезд до его деревни. Не на завтра, не на послезавтра. На сегодня. Или на ночь. Мне плевать.
— Оксан, ты что… — начал было Игорь, но она подняла руку, останавливая его.
— Не перебивай. Вариант второй: если ты этого не делаешь, я вызываю мастера по вскрытию замков. У меня визитка лежит в кошельке. Я меняю личинку замка. Прямо сейчас. И вы оба — ты и твой драгоценный племянник — ночуете на лестнице. Или идете на вокзал пешком. Ключи я заберу.
Игорь побледнел. Он знал, что Оксана не шутит. Она никогда не бросала слов на ветер в таких вещах. Но страх перед женой боролся в нем со страхом перед сестрой — властной, крикливой бабой, которая держала всю родню в ежовых рукавицах.
— Ты не можешь так поступить, — прошептал он. — Это и моя квартира тоже.
— Твоя? — Оксана склонила голову набок. — Да, твоя. Ровно наполовину. Вот на своей половине и живи. А моя половина против гостей. И кстати, ипотеку в этом месяце платила я, потому что ты свои деньги «одолжил» Денису на карманные расходы. Я молчала, Игорь. Я терпела. Но когда он начал курить в мой цветок и хамить мне в лицо, а ты встал на его сторону… Это всё.
В кухню заглянул Денис. Он был всё в тех же трусах и растянутой майке, босиком.
— Слышь, дядь Игорь, долго там еще? — недовольно спросил он, почесывая живот. — Живот подводит уже. Там доставка едет или чё? Тетка успокоилась?
Игорь дернулся, как от удара. Он посмотрел на племянника, потом на жену. В глазах Оксаны он увидел свой приговор. Если он сейчас накормит этого хама, он потеряет жену. Не просто поссорится, а потеряет её навсегда. Она просто перестанет его уважать, а без уважения их брак рухнет за неделю.
— Денис, выйди, — хрипло сказал Игорь.
— Чё? — не понял парень.
— Выйди из кухни! — рявкнул Игорь, впервые за вечер повысив голос.
Денис опешил, хмыкнул и, шаркая ногами, удалился в коридор, бросив напоследок: «Ну и психи».
Игорь повернулся к Оксане. Его руки дрожали.
— Люда меня убьет, — пробормотал он, доставая смартфон. — Она скажет, что я подкаблучник. Что выгнал родную кровь на улицу в ночь.
— Люда живет за триста километров, — жестко ответила Оксана. — А я живу здесь. И я готовлю тебе ужин, стираю твои рубашки и сплю с тобой в одной постели. Выбирай, Игорь. Кто тебе важнее — сестра, которая спихнула на нас своего оболтуса, чтобы самой отдохнуть, или жена? У тебя три минуты.
Игорь сглотнул. Он разблокировал экран телефона. Палец завис над иконкой приложения. Он всё еще надеялся, что Оксана передумает, что она скажет: «Ладно, пусть до утра поспит». Но Оксана молчала. Она сидела прямая, как струна, и смотрела на него сухим, немигающим взглядом.
— Поезд через четыре часа, — глухо сказал Игорь, глядя в экран. — Плацкарт. Верхняя боковая у туалета. Других нет.
— Бери, — приказала Оксана. — И вызывай такси. Пусть собирается.
— Оксан… ну ночь же…
— Бери билет, Игорь! — она ударила ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. — Или я звоню слесарю. Время пошло.
Игорь обреченно вздохнул и нажал кнопку «Купить». В тишине кухни отчетливо прозвучал звук списания средств.
— Всё, — сказал он, показывая ей экран. — Купил. Довольна?
— Нет, — Оксана встала. — Я буду довольна, когда его духа здесь не будет. Пойдем, поможем нашему студенту собраться. Я не хочу, чтобы он копался до утра.
Она решительно направилась к выходу из кухни. Игорь поплелся следом, понимая, что самое страшное еще впереди. Билет — это просто бумажка в телефоне. А вот выставить стокилограммового лодыря, который уверен в своей безнаказанности, за дверь — это совсем другая история. И судя по боевому настрою жены, она собиралась не провожать его, а вышвыривать.
— Вставай! — Оксана ворвалась в комнату, и этот возглас прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Денис, который успел снова натянуть наушники и погрузиться в мир виртуальных перестрелок, дернулся. Он медленно, с выражением глубочайшего презрения на лице, стянул «уши» на шею.
— Чего тебе опять? — лениво протянул он. — Дядь Игорь сказал, щас пожрём.
Оксана не ответила. Она молча подошла к шкафу, распахнула дверцы и выдернула с полки спортивную сумку Дениса. Сумка была пыльной и пахла сыростью, но Оксану это не волновало. Она швырнула её на середину комнаты, прямо на разбросанные по полу вещи.
— Собирайся, — коротко бросила она. — Поезд в 02:40. Билет у Игоря в телефоне. Такси я уже вызвала, будет через пятнадцать минут.
— Какой поезд? — Денис вытаращил глаза, переводя взгляд с тетки на вошедшего следом Игоря. — Дядь, ты чё, реально? Ты позволил этой… меня выгнать?
Игорь стоял в дверном проеме, понурив голову. Ему было стыдно, но не перед женой, которую он довел до белого каления, а перед этим наглым юнцом. Он переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.
— Дэн, ну понимаешь… — заблеял он. — Тетя Оксана нервничает, ей на работу завтра рано. Да и мамка твоя звонила, скучает. Поедешь, отдохнешь, воздухом свежим подышишь…
— Ты чё несешь? — Денис вскочил с дивана. Его лицо пошло красными пятнами. — Я никуда не поеду! Ночь на дворе! Я матери сейчас наберу, она вам устроит!
Он схватил телефон, но Оксана оказалась быстрее. Она не стала вырывать гаджет, она просто начала действовать. С методичностью робота она принялась сгребать вещи Дениса в кучу. Футболки, джинсы, грязные носки, зарядные устройства — всё летело в раскрытое чрево сумки единым комом.
— Э, ты чё делаешь?! — заорал Денис, пытаясь перехватить её руку. — Не трогай! Это мои вещи!
— Твои вещи — в твоем доме! — рявкнула Оксана, оттолкнув его с неожиданной силой. — А здесь — мусор, который мешает мне жить! У тебя десять минут, чтобы одеться, или ты поедешь на вокзал в трусах!
Она схватила со стола учебники, которые так ни разу и не были открыты, и швырнула их поверх одежды. Следом полетели пустые банки из-под энергетиков и пачка сигарет.
— Игорь, скажи ей! — взвизгнул Денис, поворачиваясь к дяде. — Она же больная!
Но Игорь молчал. Он лишь виновато развел руками, словно говоря: «Ну что я могу сделать, видишь, какая она». Это предательское молчание взбесило Оксану окончательно. Она поняла, что муж не на её стороне. Он просто пережидает бурю, надеясь остаться сухим.
— Вон! — она схватила наполовину набитую сумку и потащила её в коридор. Молния жалобно звякнула, не желая сходиться на ворохе небрежно засунутой одежды.
Денис, матерясь сквозь зубы, побежал за ней. В коридоре началась суматоха. Парень пытался выхватить сумку, Оксана пихала её к двери, Игорь метался между ними, что-то бормоча про «давайте мирно».
— Ты мне за зарядку ответишь, если сломала! — орал Денис, натягивая кроссовки прямо на босу ногу. Он был красный, взъерошенный и злой, как черт. — Я матери всё расскажу! Скажу, что вы меня голодом морили и били!
— Рассказывай кому хочешь, — Оксана распахнула входную дверь. Холодный воздух с лестничной клетки ворвался в душную, пропитанную скандалом квартиру. — Хоть в ООН пиши. Вон отсюда!
Она выставила сумку на бетонный пол подъезда. Денис, накинув куртку, выскочил следом, продолжая сыпать проклятиями.
— Вы еще пожалеете! — кричал он, пятясь к лифту. — Вам это так с рук не сойдет! Семья называется! Уроды!
Игорь, не выдержав, шагнул за порог, на лестничную площадку.
— Дэн, ну ты не кипятись, — заговорил он быстро, суетливо, пытаясь сунуть племяннику в руку свернутую купюру. — Ну нашла коса на камень, бывает. Ты матери не говори лишнего. Я тебе денег на карту кину завтра. И на такси вот держи… Она просто устала, перебесится, я с ней поговорю…
Оксана замерла. Она смотрела на спину мужа. На его сутулые плечи, обтянутые домашней футболкой. Она слышала каждое его слово. «Перебесится». «Поговорю». Он извинялся перед этим хамом. Он давал ему деньги. Он стоял там, на грязном бетоне, рядом с племянником, и они вдвоем были против неё. Единый фронт обиженных мужчин.
В этот момент что-то внутри Оксаны, то, что держало этот брак последние годы, с тихим звоном оборвалось. Словно перегорела последняя лампочка в темном коридоре.
Игорь, продолжая что-то объяснять Денису и успокаивающе хлопать его по плечу, стоял спиной к квартире. Он был уверен, что сейчас проводит племянника, вернется, выслушает порцию крика, и всё пойдет по-старому.
— Игорь, — позвала Оксана. Голос её был спокойным, страшным, мертвым.
Он начал оборачиваться.
— Да, Оксан, сейчас, я только…
Она не дала ему договорить. Она смотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде было столько холода, что Игорь поперхнулся словами.
— Поговори с ним на вокзале, — сказала она.
И прежде чем он успел понять смысл сказанного, Оксана с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь.
БАМ!
Звук удара прокатился по всему подъезду, отдаваясь эхом на верхних этажах.
Игорь застыл с протянутой рукой. Он моргнул, глядя на закрытую дверь.
— Оксан? — неуверенно позвал он. — Ты чего? Открой. Шутка затянулась.
В ответ раздался сухой, отчетливый скрежет. Это поворачивался ключ в верхней замке. Один оборот. Второй. Третий. А затем — щелчок ночной задвижки, которую невозможно открыть снаружи.
— Оксан! — голос Игоря сорвался на фальцет. Он дернул ручку. Дверь не поддалась ни на миллиметр. — Ты с ума сошла?! Я в тапочках! У меня ключей нет! Открой немедленно!
За дверью царила тишина. Ни звука шагов, ни ответа.
— Дядь, ну ты лох, — с презрением бросил Денис, поднимая сумку. — Тебя тоже выставили. Каблук.
Игорь заколотил кулаками в металл.
— Оксана! Прекрати этот цирк! Мне на работу завтра! Пусти домой! Это и моя квартира!
Но квартира больше не отвечала. Оксана стояла в прихожей, прислонившись спиной к двери. Её сердце бешено колотилось, но руки не дрожали. Она слышала вопли мужа, слышала, как он пинает дверь ногой, слышала злой смех племянника. Но эти звуки доносились словно из другой вселенной.
Она медленно сползла по двери на пол, обхватила колени руками. Взгляд упал на брошенные в углу кроссовки Игоря. Грязные, стоптанные. Рядом валялся чек из магазина.
Она не плакала. Слез не было. Было только странное, звенящее чувство опустошения и… свободы. Впервые за месяц в квартире пахло не потом и табаком, а остывающим скандалом.
За дверью стихли удары.
— Оксан… ну пожалуйста… — донеслось глухое, жалобное нытье. — Холодно же…
Оксана встала, подошла к выключателю и погасила свет в прихожей.
— Поезд в 02:40, — прошептала она в пустоту темной квартиры. — Не опоздайте, мальчики.
Она развернулась и пошла в спальню, на ходу стягивая с пальца обручальное кольцо. Завтра будет новый день. Завтра будут замки, риелторы и развод. А сегодня она наконец-то будет спать в тишине…
