Сегодня, наверное, его имя не вспомнит практически никто. Только редкий зритель, искренне любящий советское кино, быть может, узнает полюбившиеся когда-то образы, сыгранные харизматичным, фактурным, обладавшим пронзительным взглядом актером в ставших культовыми «Аты-баты, шли солдаты», «Батальоны просят огня», «Рожденная революцией».
Он запросто мог быть героем. Или отъявленным негодяем. Но обязательно достоверным, реальным, абсолютно узнаваемым. Не из кино, а из жизни.
С невероятно энергетикой, органичный в кадре, Сектименко умел одним взглядом передать и внутреннюю силу, и надлом. Но за внешней уверенностью и актёрским магнетизмом скрывалась непростая, во многом трагическая судьба. История Сектименко — это рассказ о ярком таланте, которому оказалось тесно в рамках обстоятельств, о человеке, которого сломала не эпоха (как любят говорить), а пагубная привычка, знакомая миллионам.
Ему прочили большое будущее, но талант захлебнулся в бутылке…
Николай родился в 1949 году в Днепродзержинске, в простой рабочей семье. Его юность была далека от мира искусства: после школы молодой человек пошёл работать слесарем. Но мечта об актёрстве не отпускала. Этот внутренний конфликт между «надо» и «хочу» стал первым серьёзным испытанием. Позже близкие вспоминали, что Николай всегда был максималистом: если уж делать, то по‑настоящему, если играть — то так, чтобы зритель поверил.
Он поступил в Днепропетровское театральное училище, затем попытался покорить ВГИК, но был отчислен. По воспоминаниям современников, причиной стал непростой характер: Сектименко не умел и не хотел подстраиваться, не терпел формализма и фальши.
Он был из тех, кто спорит с режиссёром не из упрямства, а потому что чувствует роль иначе, — вспоминал один из коллег по съёмочной площадке. — Для него компромисс был равносилен предательству профессии.
Красивая история, не правда ли? Но не совсем соответствует действительности.
А ведь ему сначала сильно повезло: представители ВГИКа приехали на Украину набирать будущие кадры для киностудии Довженко. Конкурс на поступление был сумасшедший. Но на Сектименко, благодаря его врожденному обаянию и артистизму, обратили внимание и зачислили на курс, где он учился без особых проблем. Талант — и этим всё объясняется.
И, как часто случается, таланту приходилось уживаться в одном теле со вспыльчивостью, необычайной эмоциональностью, помноженной на гремучую смесь излишней самоуверенности с необязательностью.
Когда студенты готовили спектакль, в котором Николаю отвели главную роль, Сектименко неожиданно пропал. Почти на целый семестр. Без объяснения причин. Позже выяснилось, что на родине у него закрутилась романтическая история, в которую будущий актер погрузился с головой. А когда страсти улеглись, вернулся в Москву продолжать обучение.
Вот только из ВГИКа его уже отчислили. За систематические прогулы.
Доучиваться пришлось в Киеве. В театральном институте. Куда его взяли только по ходатайству из ВГИКа: руководитель курса Владимир Белокуров лично позвонил в Киевский институт театрального искусства, попросив обратить внимание на подающего большие надежды студента.
В 1972 году Сектименко, окончив ВУЗ, поступил на работу на Киностудию имени А.П. Довженко. Еще во время учебы дебютировал в киноленте «Зозуля с дипломом», так что со студией был уже знаком.
Здесь он быстро стал востребованным. Режиссёры ценили его за способность мгновенно входить в образ, читать роль «с листа», за редкую для актёра универсальность: он одинаково убедительно играл и героев, и антагонистов. Леонид Быков, пригласивший его в картину «Аты‑баты, шли солдаты…», говорил:
Сектименко не играет — он проживает. С ним в кадре всё становится настоящим…
Однако именно эта бескомпромиссность со временем начала работать против него. К тому же, увлечение алкоголем часто становилось причиной конфликтов. Сектименко не терпел фальши и работы спустя рукава, а держать себя в руках не мог. Всецело отдаваясь работе, требовал того же и от других. Он не умел быть «удобным», не стремился к компромиссам, и эта принципиальность дорого ему стоила. Началась череда скандалов.
Его несдержанность стала одной из причин расставания с Зоей Недбай после 6 лет совместной жизни. Они познакомились еще во время учебы в театральном. Расписались. Вместе снимались в кино. В семье родился сын. Но… не срослось.
И если в 70-х и начале 80-х Сектименко был нарасхват, то ближе к 90-м количество предложений стремительно снизилось. Страна переживала тяжелые времена, многим было не до кино. Да и актер-скандалист, часто искавший утешение в бутылке, стал неудобным для режиссеров.
В мире кино долго помнили историю, когда Николай из-за очередного застолья опоздал на теплоход, курсирующий по Днепру между Киевом и Запорожьем, на котором и происходили съемки фильма. Пришлось срочно искать замену. Съемочный процесс едва не сорвался.
А затем наступили 90‑е годы. Распад привычной системы, кризис кинопроизводства, исчезновение студийной поддержки — всё это ударило по актёрам старой школы. Для Сектименко, который всю жизнь существовал в рамках чёткой иерархии киностудии, новая реальность оказалась невыносимой. Он не вписывался в формат коммерческого кино, не хотел участвовать в проектах, которые считал низкопробными.
Я не могу играть то, во что не верю, — говорил он в одном из редких интервью тех лет. — Если нет смысла, нет правды, то и играть нечего.
Эта непримиримость, когда‑то бывшая его сильной стороной, превратилась в главную проблему. Ролей становилось всё меньше, а вместе с ними уходили уверенность и ощущение собственной нужности. Актёр, привыкший к напряжённому ритму съёмок, оказался в пустоте.
Его последним появлением на экране стала эпизодическая роль директора школы в украинской послевоенной драме сомнительного содержания «Секретный эшелон», вышедшей в 1993 году. На момент съемок Николаю Сектименко было всего 44, и с ним уже никто не хотел иметь дела.
Он всё больше заливал беды алкоголем и всё больше замыкался в себе. Редко давал интервью, избегая публичности. В 2006 году вернулся в родной город, к престарелой матери, но не из-за того что пытался найти опору в местах, где всё начиналось. А только благодаря тому, что соседи по киевской квартире связались с его родственниками в Днепродзержинске и сообщили, что Сектименко в очень плохом состоянии.
Мать, сколько могла, заботилась о непутевом сыне, которым когда-то искренне гордилась. Жили вдвоем на её пенсию, Николай перебивался случайными заработками и много болел. И уже в 50 выглядел гораздо старше своих лет: накопленные за годы разочарования и усталость дали о себе знать.
В марте 2007 года Николая Сектименко не стало. Ему было всего 58 лет. Он пережил маму всего на несколько месяцев и ушел вслед за ней, не видя смысла своего существования.
Его уход прошёл почти незаметно на фоне бурных событий того времени. Лишь узкий круг коллег и преданных поклонников скорбел о потере. Но те, кто знал его лично, говорили об одном: ушёл человек редкой внутренней честности, актёр, для которого профессия была не способом заработка, а служением.
Настоящий актёр — это тот, кто не боится быть неудобным, — как‑то заметил Сектименко. — Потому что искусство не должно быть удобным. Оно должно будоражить, тревожить, заставлять думать…
