Он и дядя Высоцкого, и двоюродный брат Высоцкого, и первый советский импресарио, и продюсер до изобретения продюсерства… Павел Леонидович Леонидов — человек-легенда, которого в официальных документах скромно именовали концертным администратором Москонцерта. Но фактически в 1960-е и 1970-е годах он был некоронованным королём советской эстрады.
Леонидов «изобрёл» стадионные сборные концерты в СССР, открыл дорогу к славе десяткам народных кумиров и оставил после себя едкие, предельно откровенные мемуары.
Семейные тайны
Павел Леонидов родился 25 сентября 1927 года в ленинградской семье со звучной историей и сложными генеалогическими связями. Его мама — Елена Левина — была дочерью знаменитого доктора Льва Левина. Доктор медицины, он был одним из ведущих терапевтов СССР и лечил Максима Горького, Владимира Ленина, Феликса Дзержинского и Вячеслава Молотова.
В 1938 году доктора Левина расстреляли по сфабрикованному «делу врачей», обвинив в отравлении великого пролетарского писателя. Тень этой трагедии сформировала у Леонидова авантюрный, жёсткий и независимый характер.
Его отец — театральный актёр Леонид Леонидов (настоящая фамилия Рабинович) — приходился двоюродным братом Семёну Высоцкому, отцу поэта. Родными сёстрами были бабушка Павла Леонидова и бабушка дяди и отца Высоцкого.
Таким образом, будущий главный бард страны приходился импресарио кем-то вроде дальнего кузена, четвероюродным братом. При этом сам Леонидов в мемуарах называл Высоцкого племянником.
Леонидов родился в 1927 году, Высоцкий — в 1938-м. Разница в 11 лет в детстве и юности казалась колоссальной. Более того, когда Высоцкий ещё только искал себя, Павел Леонидов уже был всемогущим, респектабельным и богатым «хозяином» советской эстрады. В их личных отношениях всегда присутствовала субординация старшего и младшего, поэтому статус дяди психологически подходил Леонидову гораздо больше, чем статус брата.
Серый кардинал советского шоу-бизнеса
Окончив книготорговый техникум, Леонидов в 1952 году попал в Мосэстраду, и эта сфера поглотила его целиком. В то время советская концертная система была строго регламентирована: артисты получали фиксированные копеечные ставки, шаги в сторону карались статьями за левые заработки. Леонидов научился виртуозно обходить советскую бюрократию.
Именно Павел Леонидов первым догадался, что вместо душных залов филармоний можно собирать целые спортивные арены, организуя туда выездные сборные «десанты» из звёзд.
До него артисты редко давали полноценные «сольники» из двух отделений. Леонидов пробил эту систему для Иосифа Кобзона, Вадима Мулермана и Валерия Ободзинского.
Кроме того, Леонидов обладал феноменальным чутьем на шлягеры и харизму. Через его руки как администратора и режиссёра прошли Марк Бернес, Клавдия Шульженко, Лариса Мондрус, Алла Йошпе и Стахан Рахимов, а также суперпопулярный ВИА «Весёлые ребята».
Музыканты знали: если твоими гастролями занимается Павел Леонидов, залы будут забиты до отказа, выставят лучшую аппаратуру, а городская администрация примет по высшему разряду.
Всё началось с Бернеса
Марк Бернес занимал в судьбе Павла Леонидова особое место. В своих мемуарах импресарио признавался, что именно у старшего товарища он научился главному правилу эстрады: на сцене важен не голос, а личность и песня. Бернес не обладал выдающимися вокальными данными, но умел представлять музыку и тексты так, что вся страна заворожённо слушала.
Леонидов много лет возил Бернеса на гастроли и был одним из немногих, кто умел справляться с тяжелейшим, капризным характером артиста. Мастер эстрады старой школы мог устроить грандиозный скандал из-за плохо настроенного звука или неровно выставленного стула на сцене. Но Леонидов прощал ему всё за абсолютную честность перед зрителем.
Именно Павел Леонидов взял на себя всю организацию похорон Марка Бернеса в августе 1969 года. Он лично добивался разрешения у чиновников, чтобы на Новодевичьем кладбище вместо традиционных траурных маршей из динамиков звучали песни самого Бернеса — «Я люблю тебя, жизнь» и «Журавли». Леонидов считал это своим долгом перед другом.
Поэт за кулисами
Всемогущий эстрадный распорядитель был ещё и поэтом-песенником. Из-под его пера вышли тексты к песням, которые распевала вся страна.
Его зятем (мужем дочери Ольги) стал известный композитор Анатолий Днепров, в соавторстве с которым Леонидов написал множество песен (например, «Звёзды на лугу» для Мулермана). Кроме того, перу импресарио принадлежат тексты в песнях «Тополиный пух» (на музыку Юрия Саульского) и «Школьный бал» (музыка Сергея Дьячкова).
Взлёт Ободзинского
Взаимоотношения Павла Леонидова с титанами советской эстрады — Валерием Ободзинским и Иосифом Кобзоном — порой напоминали сюжет остросюжетного романа. Администратор видел артистов насквозь: одного он буквально «создал» и пытался спасти от вредных привычек, а со вторым вёл тонкую психологическую игру на равных.
Именно Леонидов разглядел в безвестном одесском парне — контрабасисте и певце из филармонии — будущую суперзвезду. Он перевёз Ободзинского в Москву, выбил для него статус солиста в оркестре Олега Лундстрема, а затем и сольные программы в Москонцерте.
Леонидов с иронией описывает, как Ободзинского пытались «задвинуть» по национальному признаку, а сам певец — поляк по паспорту — искренне не понимал, почему его считают евреем. Леонидову приходилось ходить по высоким кабинетам и доказывать чиновникам, что Валерий — чистокровный славянин.
Импресарио вспомнил историю, когда перед стадионным концертом в Сибири Ободзинского нашли в гостиничном номере абсолютно невменяемым. Леонидов затащил певца под ледяной душ, заставил выпить крепкого кофе, а затем всю дорогу до стадиона бил Ободзинского по щекам, чтобы тот не заснул…
Ободзинский уважал Леонидова, и когда импресарио эмигрировал в 1973 году, карьера певца покатилась вниз. Без жёсткой руки патрона защитить ранимого артиста от системы и его собственных зависимостей было некому.
Игры с Кобзоном
Если для Ободзинского Леонидов был наставником, то с Иосифом Кобзоном они были равнозначными фигурами, которые вели постоянную шахматную партию. Кобзон уже в 1960-е годы обладал огромным весом, железным характером и связями на самом верху. В своей книге «Владимир Высоцкий и другие» Леонидов говорит о певце с неизменным профессиональным уважением.
Кобзон был образцовым артистом: никогда не опаздывал, не срывал концерты, обладал колоссальной волей и железной дисциплиной — мог давать по 4–5 концертов в день. Личной вражды между ними не было, они были прагматичными и успешными партнёрами.
В главе, посвящённой Иосифу Кобзону, импресарио с восхищением описывает финансовый гений артиста. В СССР существовали жёсткие тарифные ставки: артист не мог получить за концерт больше условных 19-20 рублей. Чтобы обойти ограничения, Леонидов как администратор шёл на законные ухищрения: он оформлял Кобзона одновременно как вокалиста, ведущего программы, автора текста или режиссёра-постановщика, что позволяло легально удваивать или утраивать гонорар.
При этом Кобзон жёстко контролировал, чтобы администраторы не утаили ни одного рубля из кассы. Приезжая на футбольный стадион или во Дворец спорта на 10-12 тысяч мест, певец мог бросить один взгляд на трибуны и с точностью до десятка человек определить, сколько билетов продано.
Кобзон знал вместимость всех крупных площадок страны наизусть. Обмануть его или утаить «левую» выручку со стадиона было абсолютно невозможно.
Иосиф Давыдович был вхож в высокие кабинеты Министерства культуры, дружил с ключевыми руководителями регионов, генералитетом и одновременно обладал огромный авторитетом в мире теневой экономики, среди подпольных советских миллионеров — «цеховиков».
При этом Кобзон использовал своё влияние для помощи друзьям, коллегам, начинающим артистам. Он мог одним звонком первому секретарю обкома или министру выбить дефицитную квартиру в Москве, машину вне очереди, путёвку в санаторий или дефицитное лекарство для заболевшего музыканта. Причём делал это абсолютно бескорыстно.
Старт для Аллы Пугачёврй
Если Бернес был для Леонидова учителем, непререкаемым авторитетом и близким другом, то с молодой Пугачёвой импресарио пересёкся на заре её карьеры, успев разглядеть будущую звезду, которую ещё никто не воспринимал всерьёз.
С Аллой Пугачёвой Леонидов работал в конце 1960-х и начале 1970-х годов, когда она была скромной солисткой в сборных концертах Москонцерта и только-только начинала выступать с ВИА «Весёлые ребята».
В то время Пугачёву многие чиновники считали «неформатной», неуправляемой и эксцентричной. Её манера двигаться на сцене и смеяться во время песен раздражала худсоветы. Однако Леонидов сразу понял, что перед ним штучный артист.
Леонидов не ломал её индивидуальность, но помогал Пугачёвой выстраивать первые шаги на профессиональной сцене, давая свободу для артистических экспериментов. Но если он пытался диктовать репертуар молодой певице, то наталкивался на яростное сопротивление. Пугачёва уже тогда имела свой взгляд на то, как она должна выглядеть и что петь, не подчиняясь авторитетам. Их взаимоотношения порой оборачивались рабочими стычками.
Леонидов уехал из СССР в 1973 году, буквально за два года до того, как Алла Пугачёва покорила советский эфир песней «Арлекино», исполненной на фестивале «Золотой Орфей» в 1975-м. Узнав об этом успехе уже в Нью-Йорке, Леонидов не удивился. Мощнейший артистический магнетизм в Пугачёвой он разглядел ещё в период работы в Москонцерте.
Прочь из СССР
К началу 1970-х над Павлом Леонидовым сгустились тучи. Организуя масштабные стадионные концерты с огромными неучтёнными доходами, он стал главной мишенью для Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. В Москонцерте и региональных филармониях одна за другой шли масштабные проверки, и Леонидов прекрасно понимал, что в любой момент его коммерческие схемы могут обернуться реальным, долгим уголовным сроком.
Ситуацию усугубляло идеологическое давление Министерства культуры. Цензура Худсоветов активно «прятала» его любимых артистов, включая Валерия Ободзинского и Ларису Мондрус, не давая им развиваться.
Осознав, что оставаться в стране опасно, Леонидов подал документы на выезд по еврейской линии. В октябре 1973 года он официально покинул Советский Союз и через Австрию и Италию уехал на постоянное место жительства в США, поселившись в Нью-Йорке.
В результате имя Леонидова усердно вымарывалось с пластинок фирмы «Мелодия». Песни, написанные при его участии, исчезали из оборота. Печатался и распространялся новый, подвергнутый цензуре тираж каждой пластинки. Навсегда должны были исчезнуть «Снежинка» в исполнении «Самоцветов», «Третий день» Юрия Антонова, «Любовь возвратится к тебе» Валерия Ободзинского и другие песни…
Высоцкий в Америке
В Нью-Йорке предприимчивый делец не затерялся. Он основал журнал «Литературное зарубежье», продолжил вращаться в артистических кругах, а осенью 1979 года вписал своё имя в историю как организатор легендарных североамериканских гастролей Владимира Высоцкого.
Действовать приходилось в условиях суровых ограничений, балансируя между советскими законами и спецификой капиталистического шоу-бизнеса. Леонидов провернул свою авантюру в сотрудничестве с другим эмигрантом, музыкантом и импресарио Виктором Шульманом.
Леонидов возил Высоцкого по городам США, устраивая концерты для эмигрантов и американской публики. Это был колоссальный успех, омрачённый, однако, тяжелым физическим состоянием Высоцкого, которому оставалось жить меньше года.
Главная сложность заключалась в том, что Госконцерт СССР никогда бы не разрешил Высоцкому официальные коммерческие гастроли в США. Чтобы обойти запрет, Леонидов и Шульман использовали легальную лазейку: Высоцкий вылетел в Америку вместе с Мариной Влади по частному приглашению — якобы «в гости» к родственникам и друзьям. Поскольку въезд был оформлен как частный визит, советские ведомства не контролировали перемещения артиста, а импресарио получили возможность организовывать выступления напрямую, без отчислений советскому государству.
Афиши клеились в русскоязычных районах, объявления давались в эмигрантские газеты и на радиостанции. Расчёт оправдался: истосковавшиеся по родине эмигранты сметали билеты за считанные дни. За две недели января артист должен был объехать ключевые города расселения бывших советских граждан.
Турне стартовало в Нью-Йорке (где Высоцкий дал два знаковых аншлаговых концерта в Бруклин-колледже и Куинс-колледже), после чего артист отправился в Бостон, Филадельфию, Детройт и Чикаго. Конечной точкой марафона стал Лос-Анджелес, где Высоцкий выступил в зале школы 25 января — ровно в свой 41-й день рождения.
Леонидов лично следил за логистикой и арендой залов. Физически это было крайне изнурительно. Леонидову приходилось быть не просто администратором, но и нянькой, психологом и даже врачом, сдерживая срывы певца и порой буквально силой выталкивая его на сцену.
Вопреки трудностям, турне обернулось колоссальным успехом. Высоцкий заработал невероятную по советским меркам сумму — около 38 тысяч долларов. Часть денег он потратил на покупку дорогостоящей аппаратуры для Театра на Таганке и машины «Мерседес». Но главным итогом работы Леонидова стала двойная виниловая пластинка «Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого», которую они с Шульманом записали и выпустили.
Мемуары, раскрывшие всё
В начале 1980-х Павел Леонидов выпустил в Нью-Йорке три автобиографические книги: «Операция «Возвращение»», «Переулок Лебяжий» и самую громкую — «Владимир Высоцкий и другие» (1983).
Мемуары произвели весьма оживляющий эффект. Леонидов, не сдерживая себя цензурой, без прикрас описал изнанку советской эстрады. Он в деталях рассказал, как Кобзон завоёвывал свои позиции, используя свои ресурсы, Ободзинский боролся с алкогольной зависимостью, чиновники Минкульта брали взятки…
Книга была написана откровенно, но и с огромной любовью к таланту аристов, с которыми импресарио довелось работать. И всё же артисты, упомянутые в книге, долгое время обижались на Леонидова.
Павел Леонидов ушел из жизни 18 января 1984 года в Нью-Йорке в возрасте 56 лет. Он прожил невероятно бурную жизнь человека, сумевшего создать яркий, прибыльный и жизнеспособный эстрадный мир, в какой-то мере ставший предтечей современного шоу-бизнеса.
