— Я на Вас женюсь! И умчу в Москву! — в шутку заявил он с места в карьер.
А может не в шутку?
Сколько раз ещё певица слышала нечто подобное? И всё-таки первое замужество, мгновенный переезд с мужем в Москву из Иркутска, рождение сына — всё это было головокружительно хорошо.
Ида Вайс — настоящее имя певицы Аиды Ведищевой, чьи песни знал весь Советский Союз: «Песенка о медведях», «Лесной олень», «Помоги мне», «Колыбельная медведицы» и «Всё равно ты будешь мой». Её голос звучал с телеэкранов и пластинок, но в 1980 году певица неожиданно исчезла. Взяв в охапку мать, сына, мужа и пять собак Ведищева эмигрировала в США.
Почему она приняла такое решение и как сложилась её судьба?
Он был холост и прекрасен
— Я родилась 10 июня 1941 года, — вспоминает певица. — В нашей медицинской семье война чувствовалась в каждом стоне раненых солдат.
Семья переехала в Казань из Киева в 1940 году. В военные годы отец Аиды, профессор Соломон Вайс, возглавлявший кафедру Казанского стоматологического института, проводил челюстно‑лицевые операции в эвакогоспиталях. Мать Аиды, врач‑стоматолог Елена Емельянова, трудилась там же.
— Я видела молодых ребят с разорванными носами, ушами, губами, — делилась певица. — Мама могла сутками стоять у операционного стола, домой прибегала в окровавленном халате.
Вскоре в их иркутскую квартиру заселились человек пятнадцать маминых родственников, эвакуированных из Киева. Они все играли на музыкальных инструментах и привезли их с собой — аккордеоны, гитары, балалайки.
— Я утром просыпалась, а в доме звучал американский джаз! — вспоминала Аида.
После войны отца направили в Иркутск — там открывался Иркутский государственный медицинский институт. Конечно, родители не сомневались: дочь продолжит медицинскую династию! А девочка с детства любила петь и танцевать.
— Я надевала мамины туфли на шпильках и пела «Джамайку» в расчёску перед зеркалом. Помню, папа деликатно стучался в дверь, приговаривая: «На „Джамайке“ и шпильках далеко не уедешь», — вспоминала артистка.
Врачом она быть не собиралась, но родители умоляли её получить высшее — и не музыкальное — образование. Поддавшись уговорам, девушка поступила в педагогический институт на факультет иностранных языков. Но душа не вынесла учёбы. Переведясь в инязе на заочное отделение, поехала в Москву поступать в театральное училище.
— Готовил меня артист Иркутского драматического театра Серебряков, — рассказывала Аида. — Я была уверена, что поступлю. И действительно прошла все три тура. Казалось, уже могу радоваться, но меня вызвали люди с портфелями и сказали: «Вы уже поступили в один вуз, теперь хотите ещё в один? А у нас за дверью стоят те, кто мечтает только об актёрской профессии». Короче, не приняли. Это был удар!
Девушка вернулась в Иркутск несолоно хлебавши. В родном институте она играла в студенческом театре миниатюр, а ещё параллельно училась в музыкальном училище. Участвовала во всевозможных концертах и…
— После иняза оказалась не с указкой у школьной доски, а в Орловской филармонии, в которой начала работать ещё студенткой, — улыбалась Аида. — Потом – в Харьковской филармонии, Горьковской, Владимирской… Ох и помоталась я тогда с концертами!
Яркая артистичная девушка имела массу поклонников, но из всех мужчин она выделила близкого ей по духу Вячеслава Ведищева, циркового эквилибриста. Будучи на гастролях она вместе с певицей Ниной Дордой ждала автобуса. Нина и представила её стройному симпатичному парню.
— Я на Вас женюсь! И умчу в Москву! — в шутку заявил он с места в карьер.
А может не в шутку?
— Поначалу он показался мне нервным, — вспоминала Аида. — Подумала: «Цирк, риск… Как это всё выдерживает его жена?» Но он был холост и прекрасен. Весь мир с гастролями проехал, коллеги его обожали. Влюбился в меня с первого взгляда. Позвал в Москву. Семья Славы меня отлично приняла, и я поняла, что он вполне может быть моим супругом.
Так Ида Вайс стала Аидой Ведищевой — как позже признавалась певица, чтобы избежать антисемитских настроений в «Совгосконцерте». Через год после свадьбы на свет появился сын Владимир. Муж Аиду поддерживал в стремлении пробиться на сцену, считая талантливой певицей.
— Слава представил меня Олегу Лундстрему, — рассказывала Ведищева. — Он меня взял, потому что я была темпераментная, хорошо играла и двигалась на сцене. Но у Олега Леонидовича мне приходилось всё время гастролировать, а нам со Славой хотелось быть вместе. Поэтому я ушла к Утёсову, который брал нас обоих.
Когда я Бориса впервые услышала, сразу поняла: «Всё, пропала!»
1966 год стал во многом поворотным в судьбе певицы. Редакция «Доброго утра» пригласила её принять участие в передаче. И там её попросили записать незамысловатую песенку. Прошла неделя, и вдруг раздался звонок: «Аида, поздравляем, твой голос прошёл на роль голоса главной героини „Кавказской пленницы“!»
Простенькая «Песенка о медведях» стала необычайно популярной — тираж пластинки составил рекордные 30 миллионов экземпляров. А Ведищева расстроилась: её имя исчезло из титров фильма Гайдая, вышедшего на экраны в 1967 году.
Рухнула и счастливая семейная жизнь певицы. О причинах расставания с Вячеславом она говорила: «Мы не подходили друг другу». А может быть, всё дело в новой любви?
В 1966-м Ведищева начала давать сольные концерты с ансамблем «Мелотон» (Рязанская филармония). У неё было потрясающее музыкальное шоу, в котором она блистала. И этот блеск певицы покорил руководителя «Мелотона» и пианиста Бориса Дверника.
— Когда я Бориса впервые услышала, сразу поняла: «Всё, пропала!» Настолько он поразил талантом, — рассказывала Аида.
Он был младше её на девять лет, это его несколько смущало, но Ведищева на разницу в возрасте не обращала внимания. Дверник стал её вторым мужем.
На их брак пришлось непростое для певицы время. Она жаловалась, что шоу сняли с репертуара.
— Им хотелось видеть певицу, которая стоит по стойке смирно и поёт! Отняли у меня музыкальный коллектив, — вспоминала Ведищева.
Оставшись без аккомпанирующего состава, Аида обратилась к Юрию Силантьеву и с помощью оркестра Гостелерадио записала минусовки. Её называют первой в СССР «фанерщицей», хотя в записи звучала только музыка, а она пела вживую. Новое шоу было необычным для того времени — с танцорами (тремя чеченскими братьями‑близнецами Абидовыми), с пантомимой, с демонстрацией слайдов и цветомузыкой.
— Успех был ошеломляющим: давали по 35–40 концертов в месяц, — вспоминала Ведищева. — Ставка за выступление — от пятнадцати до восьми рублей, у меня была самая низкая, 8 рублей. Но увы, всё отменили: на сольные программы разрешения не давали, перекрыли доступ на телевидение. И всё из‑за моих творческих экспериментов.
Опять же она не обнаружила своё имя в титрах фильма «Бриллиантовая рука» — Аида исполнила песню «Помоги мне». К тому же на Ведищеву посыпались упрёки после фильма.
— Главное, фильм снял Гайдай, Зацепин написал музыку, Дербенёв — стихи, а обвиняли во всех грехах меня! — возмущалась певица. — Кстати, создатели «Бриллиантовой руки» так хотели, чтобы именно Ведищева спела эту песню, что вызвали меня аж с Дальнего Востока, где я была на гастролях.
Ведищева считала, что её «отменяют» как еврейку, хотя в титрах в то время не указывали исполнителей по другой причине.
— В советское время тщательно оберегали имидж актёров, —объясняла штатная певица «Мосфильма» Татьяна Дасковская. — Зрители должны были быть уверены, что герои кинолент сами красиво поют.
Мы должны понять: это волчья страна
К 1980 году Аида созрела на отъезд в Америку. Муж согласился.
— Уехала с Борисом, мамой и сыном, — рассказывала Ведищева. — В России у меня жили пять собак — Сократ, Платон, Наполеон, Америка и Цезарь. Уезжая, мы забрали их с собой в США. Мне сказали, что породистых собачек при необходимости можно продать. Что поделаешь, я была к этому готова! Поэтому и в чемоданах лежали не только мои наряды, но и всякая сувенирная мелочь.
Америка встретила советскую звезду равнодушно.
— Мы должны понять: это волчья страна, — объясняла Аида. —Приходилось подрабатывать по вечерам медсестрой и петь для русской аудитории. Мы приехали с нашим сознанием, уверенные, что кто‑то должен нас встречать. Хотя я никогда не страдала звёздной болезнью, но тем не менее была популярной, тираж моих пластинок составил20 миллионов, я — лауреат Сопота! Но это никого не интересовало.
Однако энергии ей было не занимать. Ведищева пошла в театральный колледж и изучала бродвейские постановки, чтобы создать нечто подобное. Через два года певица сделала свою сольную программу «Лучшее Бродвея и Голливуда». Семья купила трейлер и объехала в нём почти всю Америку с концертами.
Борис, напротив, в Штатах затосковал. Для Аиды переезд на Запад дал шанс реализоваться так, как она этого хотела, а её супруга он надломил.
Позже она говорила, что Дверник давил на неё, призывая быть более скромной.
— Аида, это на сцене ты звезда, а в обычной жизни должна быть как монашка! — твердил Борис.
Он не позволял ей раздеваться даже на пляже и презирал тусовки, а ей надо было искать знакомства и полезные связи.
— В общем, в результате я не выдержала и ушла. Борис привёл меня в церковь, за что я ему очень благодарна. Он был глубоко погружён в религию. Но с ним в США, я считаю, случилась трагедия. Психика надломилась. Увы, Борис добровольно ушёл из жизни, и церковь не помогла. Мужчины — такие слабые. Мы, женщины, должны им помогать. Но я своему второму мужу, к сожалению, помочь не смогла.
Оказалась птичкой в золотой клетке
Ведищева недолго оставалась одна. Из Нью‑Йорка она перебралась в Лос‑Анджелес из‑за начинавшегося артрита и в 45 лет вышла замуж за 60-летнего миллионера с польскими корнями Джея Маркоффа. Во время войны он ушёл в партизаны и неплохо знал русский язык.
— Я пела в фешенебельном клубе «Фрайерс‑клаб» в Беверли‑Хиллз, — рассказывала Аида про их знакомство. —Это уникальное место, там выступали абсолютно все звёзды, включая Фрэнка Синатру, Боба Хоупа. Там Джей увидел меня и стал разыскивать. А я очень не люблю случайных знакомств и телефонов никому не даю. Но он узнал мой номер через какого‑то агента. Стал звонить, просил о встрече, говорил, что всё сделает для меня, я буду в Голливуде и всё такое прочее.
Ведищева соблазнилась и вышла замуж. Первое время всё шло прекрасно.
— Я построила шикарный дом в Беверли‑Хиллз — 11 комнат, с огромным холлом, с бассейном, с баром и чёрной сценой для себя. У нас бывало много гостей. Мы постоянно путешествовали —и по делам мужа, и просто отдыхали, объездили почти весь земной шар.
Но постоянно вести праздную жизнь Аида не захотела.
— Этот брак — огромная ошибка, — сокрушалась Аида. — Оказалась птичкой в золотой клетке. Мне запрещали петь на сцене, потому что мой супруг считал это признаком дурного тона. Я начала делать телевизионные шоу и записывать песни — ведь надо было что‑то делать. Потом начались конфликты с его семьёй. Семья в Америке — это клан, в который не принимают чужаков.
Три года Аида не появлялась на публике, а потом поняла, что птичке пора на волю. Три года длился и их бракоразводный процесс. Процесс был скандальным, о нём писала американская пресса. Маркофф даже пытался засадить Ведищеву в тюрьму.
— Оказалось, мужа-миллионера мне послал не Бог, а дьявол. Послал как искушение, — вздыхала певица.
В результате Аида отсудила немногое — рояль, автомобиль и украшения.
И заплатила страшную цену — у неё обнаружили третью стадию рака желудка и отказались оперировать. Сказали — поздно.
— А я знала, что не поздно! — вспоминала Аида. — Нашла клинику, где согласились прооперировать и провести химиотерапию.
Незадолго до того, как ей поставили диагноз, она познакомилась с бизнесменом Наимом Беджином, родом из Израиля.
— Я пришла к его сыну, занимавшемуся видеозаписями, чтобы размножить кассеты с моими выступлениями, и встретила Наима, — рассказывала певица.
Наим и не подумал расстаться с певицей, когда у неё обнаружили рак. Он поддерживал её во время лечения, выхаживая после операции и сеансов химиотерапии.
— Наим меня буквально на руках носил. Хотя даже жён бросают в такой ситуации! — признавалась Аида. — Я не могла этого не оценить, поэтому, когда поправилась, вышла за него замуж. Сейчас, спустя годы, я вот что думаю о своей болезни: это Бог испытал меня и увидел, что я сильная. Узнав, что почти обречена, я не запаниковала, это был лишь сигнал к сражению. Я этот бой приняла. И победила.
Когда болезнь отступила, Наим первым делом пригласил Аиду на танцы.
Это был самый счастливый брак певицы — вместе они прожили больше 30 лет, до самой смерти Наима.
— У меня принцип: я в жизни не бегала за мужчинами и деньгами. Поэтому они всегда у меня были, — делится 85‑летняя Ведищева. — Я очень благодарна Родине‑матушке, что родилась здесь, а не там, за океаном. И понесла культуру туда! Я хотела бы, чтобы меня похоронили там, где родилась, на родной земле. А моя душа в конце концов вернётся туда, откуда пришла.
