…Москва, 19 февраля 1931 года. В квартире на Спартаковской улице, прямо напротив Елоховской церкви, в семье бывших партизан 161-й бригады имени Котовского родилась девочка, которой суждено было стать великой звездой нашего старого кино.
Родители, Дмитрий Андреевич, будущий директор Бауманского пищеторга, и Валентина Алексеевна, завхоз детского сада, назвали ее в честь великой мхатовской дивы Аллы Тарасовой. Они и представить не могли, что их дочь не просто повторит имя кумира, а станет лицом целой эпохи.
— Я думаю, что с детства была обречена стать актрисой, — вспоминала она много лет спустя, уже с легкой грустью в глазах. — Летом с детским садом мы выезжали на дачу. Как-то к нам приехала ассистент режиссера. Она долго упрашивала маму отпустить меня в кино, но мама не согласилась.
*
Судьба все равно нашла ее. В эвакуации, в татарском Мензелинске, десятилетняя Алла читала стихи раненым в госпитале. Среди тех, кто аплодировал ей тогда, лежа на больничной койке, был и будущий великий Зиновий Гердт.
А в восьмом классе, возвращаясь домой, Алла встретила женщину, которая изменила все.
— Девочка, а ты не хочешь сниматься в кино?» — спросила дама.
Алла, курносая, с косичками и веснушками, не раздумывая, кивнула. Школу она закончила еле-еле на тройки, потому что вся учеба мигом отошла на второй план перед магией «Мосфильма»…
Серебряный лев и закрытая дверь Голливуда
ВГИК принял ее не сразу. Сергей Герасимов, мэтр советского кино, смотрел на нее скептически.
— Не киногенична совершенно, — буркнул великий режиссер.
Но за Аллу вступилась его жена, Тамара Макарова.
— Посмотри, какие у нее светлые волосы, какие глазки! Она всем еще покажет, — уговорила она мужа.
И она показала. На втором курсе ее утвердили на роль Любавы в сказке «Садко». В 1953 году фильм повезли на Венецианский кинофестиваль. Итальянские газеты захлебывались от восторга:
— Самая молодая, самая веселая, самая красивая! Солнце Венеции — в волосах у Аллы.
За кулисами фестиваля к советским чиновникам подходили продюсеры. Сам Чарли Чаплин, гений немого кино, предлагал ей контракт. Но за «железным занавесом» у советской звезды уже был свой, невидимый контракт с Родиной. И Чаплину Алла отказала…
Вернувшись в Москву, Алла едва успела сойти с трапа самолета, как ей сообщили: она утверждена на главную роль в «Анне на шее». Картина 1954 года стала триумфом. Очереди в кинотеатры тянулись на сотни метров. Портреты Аллы Ларионовой раскупали в киосках быстрее, чем хлеб.
Съемки в будуаре
В фильме «Анна на шее» (1954) есть знаменитая сцена, где ее героиня просыпается в роскошном будуаре после бала. Актриса лежит в постели в одном лишь легком пеньюаре.
Съемки проходили в неотапливаемом гараже «Мосфильма» при температуре минус 20 градусов на улице, и пока операторы выставляли свет, Ларионова, стуча зубами от холода, куталась в теплое одеяло, но по команде «мотор» сбрасывала его и отыгрывала сцену безупречно.
Именно эта откровенная чувственность, ее светящаяся кожа и прозрачная ткань пеньюара вызвали восторг у партнера по фильму Александра Вертинского и шокировали худсовет, закрепив за ней статус главного кекс-символа советского экрана.
Для съёмок, кстати, использовали старинную кровать из красного дерева — её любезно предоставил актёр Евгений Моргунов, который потом шутил, что в его постели спала сама Ларионова.
Письма из Ялты и предательство в Минске
*
*
За этой ослепительной красотой скрывалась драма, достойная пера Чехова. В нее влюблялись министры — вокруг ее имени раздули чудовищный скандал с Георгием Александровым, из-за которого актрису на время перестали снимать.
В нее был влюблен Александр Вертинский. Он, сначала отказавшийся играть с ней в «Анне на шее» из-за несоответствия типажу, позже присылал ей на день рождения корзины белой сирени и писал на обороте фото:
— Вы обречены стучать в сердца людей… и поэтому не разжалобливайте себя мыслями об одиночестве
Но сердце самой Аллы билось неровно. В институте в нее безответно, шесть лет, был влюблен Николай Рыбников. Он писал ей письма, слал телеграммы:
Целую. Люблю. Пью твое здоровье. Твой Коля.
Она же, увлеченная собой и вниманием других кавалеров, совершенно не замечала этого тихого, надежного обожания.
Летом 1956 года случилась точка невозврата. На съемках «Полесской легенды» в Минске Алла, уже беременная, жила в одном номере с Иваном Переверзевым, главным сердцеедом советского кино той поры. Он уехал в Москву по вызову матери и вернулся женатым на другой — Кире Канаевой, которая тоже ждала от него ребенка.
Алла узнала об этом случайно, заглянув в его паспорт. Она собрала вещи и ушла в другой номер, чтобы выплакаться. Ее рыдания услышала родственница, которая немедленно позвонила в Ялту, где Рыбников снимался в «Высоте».
Николай тут же бросил съемки. Первым же рейсом он вылетел к любимой в Минск.
— Выходи за меня, — сказал он ей прямо в гостиничном коридоре, не давая времени на раздумья.
— Ты же понимаешь, что ребенок не твой? — спросила она, вытирая слезы.
— Мой, — отрезал он.
В январе 1957 года они расписались. 26 февраля родилась Алена. Рыбников принял ее как родную. А в 1961 году у них появилась и общая дочь Арина.
*
Записки из гарема: как «дело гладиаторов» едва не уничтожило королеву советского экрана
В феврале 1955 года на стол Никиты Хрущева легла анонимка, вскрывшая чудовищный даже по меркам оттепели скандал — «дело гладиаторов».
В письме сообщалось, что министр культуры Георгий Александров, драматург Константин Кривошеин и профессор Сергей Петров организовали в центре Москвы элитный бордель, где совращали студенток творческих вузов.
*
*
Среди имен «куртизанок» с ужасом прочитали и имя 24-летней Аллы Ларионовой. Актрису мгновенно внесли в негласный «гарем» министра, ей приписывали купание в шампанском на тайных дачах. И телефон на «Мосфильме» замолчал — режиссеры боялись снимать «подружку Александрова».
Ларионова, рыдая по ночам от стыда и безысходности, написала отчаянное письмо новому министру культуры, клятвенно заверяя, что виделась с Александровым лишь раз на банкете в «Астории» и их отношения ограничились танцем.
Скандал тот стоил поста самому министру, которого сослали в Минск. Но для Аллы это обернулось негласным бойкотом: из-за «аморального образа жизни» ее не отпустили на съемки «Ильи Муромца», а коллеги по цеху перестали здороваться, пока правда не восторжествовала
Травля на Заречной улице
Алла Ларионова должна была сыграть учительницу Татьяну Левченко в «Весне на Заречной улице»,
Однако была слишком яркой звездой для скромной истории Марлена Хуциева — режиссеры побоялись, что ее венецианская слава затмит простых героев. Да и на тот момент Ларионова уже была плотно занята в других картинах, а ее график был расписан на месяцы вперед.
Главную роль в итоге отдали непрофессиональной актрисе Нине Ивановой, что вызвало тихую ярость законного мужа Аллы, Николая Рыбникова.
Ревнивец Рыбников и сама Ларионова устроили Ивановой негласную травлю в кулуарах «Мосфильма». Николай публично заявлял, что его жена «в сто раз талантливее этой медицинской сестры», а Алла методично давила на Иванову через общих знакомых. Этот звездный бойкот во многом закрыл для Нины путь в большое кино после оглушительного успеха картины.
Пять комнат, камин и разбитое зеркало 90-х
Еще в шестидесятые они купили на 2-й улице Марьиной Рощи две квартиры и соединили их в одну огромную, пятикомнатную. Там даже был настоящий камин. Николай, ставший звездой после «Девчат» и «Высоты», обожал дом. Он сам варил варенье, крутил голубцы и жарил котлеты. Он называл ее только «Лапусик».
Алла же любила шумные компании, карты и легкий флирт. Она могла пропасть на сутки, и Рыбников никогда не устраивал скандалов, лишь молча ждал… И сам стирал ее белье. Сама Ларионова позже с иронией признавалась, что заводила романы на стороне «чисто для блеска глаз». Но главным мужчиной, терпевшим ее независимость, оставался только верный муж.
Но время беспощадно даже к королевам. В 1966 году она согласилась на роль фронтового корреспондента в «Диком меде» — лицо, измазанное грязью, тяжелые шинели, ползание по окопам. Зритель, привыкший видеть ее в кринолинах, не принял эту Аллу. В 70-е ролей становилось все меньше. Режиссеры отчаянно искали новые лица.
А потом подкрались девяностые. Кино для них обоих закончилось. Пенсия народной артистки составляла чуть больше пятисот рублей.
— Коля, мы голодаем, — сказала она мужу однажды.
Рыбников, который и сам уже чувствовал себя забытым, тяжело переживал это забвение. Он начал пить, резко постарел, носил темные очки, чтобы не узнавали на улице, и часами молча играл в шахматы.
Осенью 1990 года он сходил в баню, выпил рюмочку коньяку и спокойно лег спать. Утром Алла поняла, что он не дышит. Сердце остановилось во сне.
Без него мир рухнул. Чтобы выжить, Алла продала их роскошную квартиру в Марьиной Роще, купила дочерям жилье, а себе — скромную однушку в Банном переулке. Она ездила по стране с антрепризой «Коварство, деньги и любовь», радуясь любым гастролям.
Старшая дочь Аллы Ларионовой, Алена (Елена) Рыбникова, выбрала профессию, далекую от актерской суеты, и прожила стабильную, благополучную жизнь. Она пришла на телевидение ученицей монтажера. Проработала в программе «Время» на Первом канале более 30 лет, став профессионалом высокого класса. Сумела построить крепкий брак, никогда не винила родителей в их занятости на съемках. И всегда с теплотой отзывалась о Николае Рыбникове, который воспитал ее как родную, несмотря на то, что ее биологическим отцом был актер Иван Переверзев.
Проблемы же с младшей дочерью Ариной становились все тяжелее. Девушка, так и не нашедшая себя, еще в юности начала пить горькую. Не помогали никакие кодирования и клииники. А после ухода мужа Алла Дмитриевна обнаруживала пропажу драгоценностей — подарков Николая. Их украл, как оказалось, любовник Арины.
Бигуди и тишина на Троекуровском
25 апреля 2000 года Алла Ларионова как обычно вернулась со спектакля. Она отключила телефон, чтобы никто не мешал, и легла спать. В этой маленькой, тихой квартире, где больше не пахло котлетами Николая.
Она ушла во сне от обширного инфаркта. Старшая дочь Алена, войдя в дом, увидела мать на кровати. На голове Аллы Дмитриевны было накручено четыре бигуди. Даже уходя, она оставалась женщиной, которая не могла позволить себе выглядеть неприбранной.
Младшая дочь Арина на похороны матери не пришла. Она пережила Аллу всего на четыре года… И была найдена бездыханной в компании собутыльников.
Сегодня, когда прошло уже четверть века, мы смотрим на ее старые фотографии. На эту невероятную, светящуюся кожу, на золотые кудри. И понимаем: красота Аллы Ларионовой была не просто смазливым личиком. Это была красота большого, ранимого и очень русского сердца, которое любило так сильно, что готово было простить предательство, но так и не смогло пережить тишину.
Как вы думаете, смогла бы Алла Ларионова быть по-настоящему счастлива в холодном Голливуде, если бы чиновники тогда отпустили ее к Чарли Чаплину?
