Смотришь на Алёну Яковлеву в Театре сатиры и видишь абсолютную, почти пугающую уверенность. Идеальная осанка, царственный поворот головы, глубокий, обволакивающий голос. Кажется, что у этой женщины с такой фамилией просто не могло быть ни одной жизненной ямы.
А потом читаешь её интервью, где за бархатными интонациями прячется ледяная сталь, и понимаешь: за этой внешней лёгкостью стоит такая цена, которую не каждый способен заплатить.
Я собрал в одну историю то, что она сама, часто через силу, рассказывала о своём детстве, о мужчинах, которые её предавали, и о той ночи из девяностых, о которой она решилась заговорить только в 2019 году. Это тяжёлая тема, поэтому я расскажу так, как можно говорить о чужой боли — с уважением и без лишних деталей.
Папа, который жил в телевизоре
Елена, так ее нарекли изначально родители, родилась 2 июня 1961 года в Москве. Её отец, Юрий Яковлев, в тот год уже становился главным аристократом советского экрана. Князь Мышкин, поручик Ржевский, Ипполит и царь Иван Грозный, от которого сходила с ума вся страна. Женщины писали ему письма, признаваясь в любви. А родная дочь видела его лишь по праздникам. И почти не знала.
Когда меня спрашивали, каков в жизни мой папа, я все придумывала. Например, что любит шоколадные конфеты, — делилась Лена. — А что еще мне оставалось делать? Я его только в телевизоре и видела-то…
*
Дело в том, что Юрий Васильевич ушёл из семьи, когда мама Елены, врач Кира Мачульская, была на последних месяцах беременности. У Яковлева к тому времени уже начиналась новая жизнь с актрисой Екатериной Райкиной, дочерью Аркадия Райкина. И там тоже ждали ребёнка. Получилась странная, почти кинематографическая коллизия: у одного мужчины почти одновременно появились двое детей в двух разных семьях.
Кира Мачульская, как вспоминают знавшие её люди, скандалов не устраивала. Она просто закрыла ту дверь и начала жить заново. Дочку растила вместе со своей матерью, актрисой Еленой Чернышевой.
А потом в их доме появился отчим — журналист-международник Николай Иванов. Наша героиня всегда говорила о нём с невероятной теплотой, называя его единственным настоящим отцом. Он был человеком редкой порядочности, и именно он научил падчерицу смотреть на мир без розовых очков.
Аттестат, который пришлось украсть
Родители мечтали о серьёзной профессии для дочери. В 1978 году Елена поступила на журфак МГУ. Подрабатывала переводчицей на Олимпиаде-80, но параллельно играла в студенческом театре. На третьем курсе, в 1980 году, она поняла, что журналистика — это не ее.
Алена решила поступать в Щукинское училище. Возникла проблема: школьный аттестат лежал в сейфе университета, а мама с отчимом были категорически против метаний дочери между вузами. Тогда Елена сделала то, на что решится не каждый — она при помощи друзей тайком забрала документы из МГУ. И поступила в Щуку.
Некоторое время Леночка вела двойную жизнь: числилась на заочном отделении журфака и параллельно каждый день бегала на актёрские этюды. В 1985 году Елена окончила «Щуку» и в тот же год получила диплом журналиста. Но главным событием стало распределение в Театр сатиры, где наша героиня служит до сих пор.
Ей, дочери Юрия Яковлева, было жизненно важно доказать, что она попала на большую театральную сцену вовсе не по блату. Она, кажется, всю жизнь боролась с собственной фамилией.
Кстати, именно фамилия едва не стоила ей имени. В 1989 году прогремела «Интердевочка», где главную роль сыграла Елена Яковлева. Тёзка, однофамилица. Нашу Яковлеву начали рвать на части: на улице окликали Таней Зайцевой, режиссёры путали на пробах. И тогда она официально сменила имя. В паспорте появилось «Алёна». Так нашу героиню звали дома с детства, и она решила: чужой славы мне не надо, я хочу свою.
Ночь, когда фамилия не спасает
Ну а дальше будет страшная беда, о которой Алена найдет в себе силы рассказать лишь спустя десятилетия.
Середина девяностых. Москва, тёмные улицы, время, когда человеческая жизнь стоила копейки. Алёна в очередной раз возвращалась со съёмок. Шёл холодный дождь, было поздно, и она, уставшая, решила поймать попутку. Обычное желание поскорее оказаться в тёплой постели обернулось тем, о чём она молчала почти четверть века.
Вместо дома водитель под угрозой расправы привез её в чужую квартиру. Там было четверо пьяных бандитов. Угрозы повисли в воздухе мгновенно. Известность не сработала — перед ней были отморозки, которым было плевать, чью дочь они видят.
В тот момент она перестала быть актрисой. Алена стала просто женщиной, загнанной в угол. И она сделала то, что спасло ей жизнь, но навсегда изменило её изнутри. Много лет спустя, сидя в кресле программы «Секрет на миллион» в апреле 2019 года, она произнесла фразу, от которой у ведущей Леры Кудрявцевой дрогнул голос:
— Я просто сама разделась и спокойно спросила: «Кто будет первым? Давайте хотя бы по очереди». Я просто разделась, чтоб выжить… Я смотрела на них и понимала: если сейчас заплачу или начну кричать, они просто убьют меня от скуки. Им нужен был не страх, им нужен был спектакль. И я решила сыграть самую страшную роль в своей жизни.
Это не было показной бравадой. Это был животный, холодный расчёт человека, который понимает: если излишне спровоцировать зверя, он убьёт. Она сбила их с толку этим ледяным спокойствием. Бандиты не убили ее, а один даже не стал с нею забавляться.
— Внутри у меня всё онемело. Я как будто смотрела на себя со стороны, с потолка. Казалось, что это происходит не со мной, а с какой-то куклой, в чужой, липкой от грязи комнате, — призналась актриса, когда Лера Кудрявцева попыталась уточнить детали той ночи.
Утром Алене бандиты вернули одежду, отвезли домой и высадили на улице.
— Я приехала домой, закрыла дверь на все замки и поняла, что тишина теперь звучит громче их пьяного мата. Я два дня просто лежала и слушала, как капает вода из крана, потому что этот звук напоминал мне, что я всё ещё жива, — добавила Алёна, впервые за весь эфир позволив своему голосу сорваться.
Два дня после этого она не выходила из квартиры. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как соседи сверху двигают мебель. Любой звук казался грохотом. В милицию она не пошла. Ей было страшно, она не запомнила номер машины и не верила, что в том времени кто-то станет искать виновных.
Когда Алена рассказала об этом на всю страну, многие осудили её за откровенность. Но я смотрю на это иначе. Для человека, который привык быть на виду, признаться в таком — это шаг через пропасть. Это история не о том, как знаменитость перехитрила бандитов. Это история о том, как человек выжил и заставил себя жить дальше.
Мужчины, от которых приходилось уходить
Ей было двадцать пять, когда родилась Маша. Отец девочки — актёр Кирилл Козаков, сын нашего великого Михаила Козакова. Они расписались в 1991 году, но семейная жизнь рассыпалась почти сразу. Алёна ушла, когда дочери было всего четыре месяца.
— Я всегда уходила первой, — скажет она потом в интервью.
В их доме не было денег, Кирилл оказался не готов к бессонным ночам и пелёнкам, а отношения трещали по швам из-за его измен. Воспитание ребёнка легло на плечи Алёны и её мамы. Отец Марии на несколько лет просто исчез из их жизни, появившись лишь спустя годы, когда дочь уже подросла.
Потом были десять лет с режиссёром Кириллом Мозгалевским. Он принял Машу, любил её, но семья всё равно распалась — супруг уехал на ПМЖ во Францию. Был и долгий, почти восьмилетний гражданский брак с актёром Александром Кахуном, который разрушила ревность.
Сейчас Алёна Юрьевна не замужем. И в этом нет трагедии. В её словах слышится не усталость, а обретённая свобода. Она имеет право выбирать одиночество, потому что слишком хорошо знает цену предательству.
Дочь, которая стала стеной
*
*
Главной победой Алёны стала её дочь Мария Козакова. Маша тоже стала актрисой, тоже пришла в Театр сатиры, словно замыкая круг. А несколько лет назад Маша родила девочку, внучку Алены и правнучку Юрия Яковлева Иванну.
В этой семье наконец-то появилась та самая мужская и женская забота, которой так не хватало самой Алёне в детстве. Женщина, которая годами ждала отцовского звонка, стала матерью, которая никогда не оставляла своего ребёнка. Она построила свой мир с нуля, без громких фамилий на входе…
