Настя Немоляева проснулась знаменитой на весь Советский Союз в одно прекрасное утро, когда ей было всего 16. Хрупкая голубоглазая девочка из культового фильма «Курьер». Казалось, судьба выдала ей счастливый билет высшей категории: кинематографическая династия, где отец работал оператором, а дед прославился как выдающийся режиссер, гарантировала блестящее будущее.
Старшие коллеги по цеху в один голос прочили ей лавры примадонны, а двери лучших театральных вузов распахивались от одного взгляда. Но у этой утонченной девушки был свой, совершенно особенный компас, который привел её совсем к другим берегам.
От юношеского триумфа к творческому поиску
За плечами у выпускницы ГИТИСа уже было полтора десятка ярких киноролей — цифра, о которой многие профессиональные актеры могли только мечтать. Её обожала камера, а режиссеры выстраивались в очередь с заманчивыми сценариями. Однако за внешней легкостью скрывалось то, о чем зрители даже не догадывались: душа будущей звезды к миру лицедейства не лежала.
С самого раннего детства, когда сверстники пропадали на дворовых каникулах, маленькая Настя часами просиживала за другим занятием. Её завороженно привлекало волшебство ручной работы — роспись изящной деревянной посуды, создание авторских кукол и кропотливое декорирование предметов быта. То, что сегодня называют модным словом «дизайн», тогда было для неё тихой гаванью, спасающей от суеты большого искусства.
Тем не менее, по инерции продолжая сниматься, она словно ждала знака свыше, способного развернуть её жизнь на сто восемьдесят градусов. И этот поворотный момент не заставил себя ждать.
Судьбоносный кадр и японские мотивы
1991 год принес в жизнь актрисы масштабный международный проект — российско-японские съемки фильма «Сны о России». На съемочной площадке её ждала встреча, изменившая всё. Вениамин Скальник, интеллигентный переводчик с японскими корнями и тонким режиссерским видением, покорил её сердце с первого взгляда. Родители выбор дочери приняли сдержанно, но препятствовать не стали.
Спустя два года у молодой пары родилась первенец — дочка София. В её экзотической, выразительной внешности удивительным образом сплелись славянская нежность и восточная грация, а потому к привычному русскому имени родители добавили звучную японскую фамилию — Исидзима.
В девяностые, когда страна трещала по швам, а творческая интеллигенция выживала как могла, искусство редко приносило стабильный доход. Вениамину, обладавшему режиссерским образованием, пришлось искать себя в новой сфере — так родилось мебельное производство. Началось семейное дело, ставшее для супругов спасением: он мастерил уникальные деревянные изделия по собственным эскизам, а она превращала их в произведения искусства с помощью кистей и красок. Постепенно хаос лихих времен сменился уютом семейной мастерской.
Уютный мир большой семьи
К 1999 году, когда на свет появилась вторая дочь Евдокия, Анастасия приняла окончательное, волевое решение. Она навсегда захлопнула дверь за миром кино и театра, сосредоточившись на материнстве и росписи мебели. Конечно, старые друзья иногда заманивали её на съемочную площадку — так кироманы помнят её яркие появления в глубокой драме «Перегон» или недавней экранизации «Майор Гром». Но это были лишь редкие реверансы прошлому.
Супруг тем временем тоже вернулся к режиссуре, открыв собственный камерный театр, а в 2004 году семью ждало новое радостное пополнение — родилась третья дочка, Ефросинья. Все три сестры унаследовали от отца выразительные восточные черты: густые темные волосы, глубокий разрез глаз и удивительную пластику. Но при этом каждая из них пошла своей дорогой, найдя призвание по душе.
Старшая София впитала мамину любовь к эстетике до последней капли. Получив профессиональное образование художника-декоратора, она основала собственный успешный бренд и студию росписи по шелку. Позже судьба забросила её в далекую Аргентину, где она продолжает развивать любимое дело. Средняя, Евдокия, выбрала строгую науку, посвятив себя биологии, хотя природная фотогеничность позволяет ей иногда блистать в модных проектах сестры. Младшая Ефросинья предпочитает оставаться в тени публичности, ведя спокойную и закрытую жизнь.
Сегодня большая и дружная семья, несмотря на километры и разные часовые пояса, неизменно воссоединяется хотя бы раз в год.
Они отправляются на историческую родину Вениамина — в загадочную Японию, чтобы навестить родственников, побродить по тихим улочкам Токио и впитать атмосферу страны восходящего солнца.
И глядя на счастливые фотографии из этих поездок, понимаешь: Анастасия Немоляева ни на секунду не пожалела, что променяла искусственный блеск софитов на подлинное, созданное своими руками тепло семейного очага.
Часто задаваемые вопросы про Анастасию Немоляеву
1. Почему Анастасия Немоляева ушла из кино на пике популярности?
Хотя после выхода фильма «Курьер» и окончания ГИТИСа актрисе пророчили блестящую карьеру, её истинной страстью с детства была ручная роспись и декоративное творчество. Душа не лежала к актерской профессии, и в конце 1990-х годов она осознанно выбрала семью и создание авторской мебели.
2. Чем занимается муж Анастасии Немоляевой?
Её супруг — Вениамин Скальник, переводчик с японскими корнями и режиссер. В трудные 1990-е годы он организовал мебельное производство, которое переросло в семейный бизнес (он мастерит изделия, а Анастасия расписывает их вручную). Позже Вениамин также вернулся к режиссуре и открыл собственный камерный театр.
3. Кем стали дочери Анастасии и Вениамина?
У пары три дочери:
- София окончила художественное училище, создала собственный бренд и студию росписи по шелку, сейчас живет и развивает бизнес в Аргентине.
- Евдокия увлечена наукой и биологией, периодически участвуя в качестве модели в творческих проектах старшей сестры.
- Ефросинья ведет непубличный образ жизни и не стремится к популярности.
4. Поддерживает ли семья связь с Японией?
Да. Поскольку у Вениамина Скальника японские корни, семья традиционно собирается вместе хотя бы раз в год, чтобы отправиться в путешествие по Японии, навестить родственников и приобщиться к местной культуре.
