Свой первый «урок» от талибов Нилофар Айюби получила в 3 или 4 года. Она играла на улице, мимо шёл военный-талиб, заметил, что на девочке нет платка, и больно её шлёпнул. Отец в тот же день решил, что платок его дочери больше не понадобится. Её остригли, одели в мужскую одежду и стали звать Вахидом.
Мальчик Вахид
В Афганистане таких детей называют «бача пош» – девочки, одетые мальчиками. Причины у семей могут быть разные: одни спасают дочерей от ранних браков, другие остались без сыновей, а в третьих из-за войны не осталось мужчин. Отец Нилофар хотел одного: чтобы у дочери было нормальное детство, и в целом его задумка удалась.
«Вахид» гулял с друзьями до темноты, ходил где вздумается и считался надёжным провожатым. Старшие сёстры и мама брали его с собой на рынок, так как мальчик мог считаться полноценным сопровождающим. Там Нилофар и увидела, как талибы окружают женщин и бьют их резиновыми дубинками, будто загоняют стадо овец. Все женщины при этом были в бурках с головы до ног, то есть формально придраться было не к чему. Именно тогда девочка поняла, зачем ее отец принял такое нетривиальное решение.
Новая жизнь
В 14 лет, когда созревание стало невозможно скрывать, «Вахид» снова стал девочкой, и вместе с мужской одеждой кончилась и ее свобода. В саду с двоюродными братьями играть больше было нельзя, за столом место теперь было среди женщин, а интересная и свободная жизнь резко оборвалась. Привыкать к новой роли девушке пришлось долго:
«Только теперь, после рождения троих детей, я чувствую в себе женственность. Мне кажется, сейчас я очень женственна. Хотя мой муж иногда говорит, что вовсе нет».
Зато детство в роли мальчика закалило её характер, и скоро это почувствовали все вокруг, начиная с учителей.
К тому времени талибов в стране уже не было, а вот привычка «Вахида» задавать вопросы осталась. Особенно на религиозных предметах: Нилофар требовала от учителей точных ответов и от неточных не отступала. Её отстраняли от уроков, отца вызывали в школу и стыдили за дочь. Но он, педагог из семьи главы пуштунского племени, когда-то отказавшийся от наследства ради школы, всякий раз вставал на её сторону, а на упрёки в либерализме отвечал:
«Я не либерал, просто у меня есть разум».
Не все в семье были так спокойны. Старшему брату друзья твердили, что его сестра целыми днями бродит неизвестно где вместо того, чтобы сидеть дома. В 2009 году Нилофар попала на групповую фотографию с компьютерных курсов, и однокурсник выложил её в фейсбук. Брат прибежал домой и начал душить отца. Получив пощёчину, он стал бить себя по голове и кричать, что всё понимает и сестра ничего плохого не сделала, но ему постоянно звонят и пишут:
«Как вы это допустили, это позор!»
Выходить из дома он уже боялся.
«Если тебя волнуют такие вещи, можешь уходить из этого дома», – ответил ему отец.
Сегодня Нилофар говорит, что понимает брата. А тогда это сопротивление, по её словам, во многом и сформировало её характер.
Своя семья
Замуж она вышла по афганским меркам вызывающе.
Муж Хаджи был хазаром и шиитом, а она – суннитка-пуштунка. Но главное, она поставила условия, от которых любой хранитель традиций схватился бы за голову:
«Я сказала Хаджи: никогда не буду готовить и никогда не буду убирать».
Дети не должны были мешать её работе, а помогать с ними муж обязался сам. И Хаджи согласился на всё. Он спокойно оставался с детьми, когда жена уезжала в командировки. Соседи качали головами:
«Это ненормальная ситуация».
Бизнес в Афганистане
С работой у Нилофар вышло так же интересно. Она давно решила, что женщине трудно отвоевать свою позицию, если у неё нет собственных денег, и придумала бизнес, не требовавший выходить из дома, – ковры. Самое сложное в нём было не ткать, а договориться с мужьями. Нилофар сама приходила к ним, объясняла, что чужих мужчин в доме не будет, потому что она лично приедет за товаром и заплатит сразу. А затем предлагала:
«А не хотите ли вы, господа, взять на себя закупку ниток, выбор цвета, доставку?»
Многие из них хотели.
Так работу получили примерно 300 женщин, а тысячи ковров уехали на экспорт по всему миру. Позже Нилофар открыла свои магазины и компанию по дизайну и отделке помещений, куда она тоже набрала одних женщин. Клиентам она обещала, что обсуждать проект к ним придут женщины, так что их женам не придётся общаться с посторонними мужчинами. Мужья были довольны, и Нилофар получала заказы.
Два рюкзака и Варшава
В августе 2021 года в Кабул вернулись талибы. Нилофар из-за своей общественной деятельности давно была в списке людей, подлежащих уничтожению, и понимала, что её будут искать. Семья пряталась в подвале, а 21 августа ей предложили эвакуироваться в Польшу. С мужем, тремя детьми и двумя рюкзаками она добралась до аэропорта и села в польский самолёт. Всё остальное, магазины, офис и дом, осталось в Кабуле.
«С тех пор, как мы выбрались, у меня не было ни одной ночи, когда я могла бы спокойно спать, – говорит она. – Мне часто снится, что я в аэропорту и не могу сесть в тот самолёт».
Но Нилофар не была бы собой, если бы после прохождения лагеря беженцев просто стала бы ждать, что будет дальше. Она открыла в Варшаве ресторан афганско-персидской кухни. Здесь готовят кабули палав, болани, чопан-кебабы, борани-банджан и манты, причём все блюда по рецептам Хаджи. Да, того самого, бывшего дипломата, которому она когда-то обещала, что никогда не будет готовить.
