Москва, тяжелые послевоенные годы. В тесной комнатке, пропахшей пудрой и канифолью, маленькая девочка с двумя тонкими косичками стоит перед зеркалом. Вокруг — не куклы, а баночки с гуммозом, парики и накладные бороды. Ее мама — лучший гример МХАТа, чьи руки касались лиц самой Аллы Тарасовой.
— Буду как они! — серьезно заявляет Маша, копируя величественную походку примадонн.
— Мактрисой! — добавляет она, путая буквы от волнения.
Сосед по лестничной клетке, смешной и рыжий мальчишка Миша Кононов, однажды заглянул в их окно, увидел этот спектакль и вынес вердикт:
— Иди во все театральные сразу!
Маша ровно так и сделала. В Школу-студию МХАТ она влетела, как воробей, — маленькая, хрупкая, всего 152 сантиметра звонкого упрямства. На курсе Василия Маркова ее тут же прозвали Чижиком. Чтобы казаться взрослее, Мария прятала в рукаве папиросы «Беломор», но курила их так неумело, что однокурсница Вера Алентова, ее будущая неразлучная подруга, только смеялась.
Они поступили в один день. Выйдя на улицу под проливной майский ливень, две промокшие до нитки девчонки обнялись посреди луж и поклялись друг другу в вечной дружбе. Впереди их ждала вся жизнь.
Рузский винегрет и пророчество на три брака
Первая любовь пришла к Марии в тишине театральной библиотеки. Алексей Стычкин, будущий переводчик-синхронист, был старше, серьезнее и безумно влюблен. Он ждал ее у дверей училища, носил тяжелые сумки и панически боялся, что такую красавицу обязательно уведут.
Свадьбу сыграли в 1963 году, когда Маше едва исполнилось девятнадцать. Денег не было совсем. На второй день после загса молодые сбежали в подмосковную Рузу. В местном кафе они сидели часами, заказав на огромную компанию одну тарелку винегрета и чайник кипятка.
На выходе их подкараулила цыганка.
— Дай погадаю, касатка! — цыганка вцепилась в рукав Машиного плаща.
— Денег нет! — огрызнулся Алексей.
— А мне твои деньги не нужны, — прищурилась гадалка, глядя прямо в испуганные глаза невесты. — Ты, золотая, замуж три раза выйдешь.
Алексей тогда страшно разозлился, но зернышко пророчества упало в плодородную почву. Вскоре Стычкина отправили в Иран. Мария, уже вкусившая славы после фильма «Нежность» с главным красавчиком кино той поры Родионом Нахапетовым, должна была выбирать: сцена или муж.
Она выбрала мужа. В тегеранской квартире родилась дочь Катя. Но тоска по сцене грызла актрису изнутри. Когда Алексей заговорил о переезде в Америку на пять лет, Мария встала на дыбы.
— Я актриса, Алеша. Мое место — в Москве, в гримерке, а не на кухне в Калифорнии, — тихо, но твердо сказала она.
Их пути разошлись без битья посуды. Алексей улетел за океан, но до конца жизни оставался лучшим другом и самым заботливым отцом для Кати.
Салфетка с признанием и пирожки для Ахеджаковой
Второй муж был уготован ей небом, или, точнее, расписанием рейсов. Мария летела со съемок в Минске, Валерий Носик возвращался из экспедиции. В шумном аэропорту их взгляды встретились.
Валерий был женат на Лии Ахеджаковой. Мария формально еще числилась замужем за Стычкиным. Но судьба редко спрашивает паспорт. Стеснительный в жизни Носик, чей персонаж из «Операции Ы» сводил с ума всю страну, не решился подойти. Он вырвал из блокнота салфетку, дрожащей рукой нацарапал:
— Вы мне очень нравитесь. Позвоните
И сунул бумажку Марии в карман плаща.
Она позвонила. А когда привезла на съемки в Белоруссию свою маленькую Катю, произошло чудо. Девочка, которая капризничала и отказывалась есть, вдруг с аппетитом уплела целую тарелку котлет.
— Этот дядя Валера — настоящий волшебник, — смеялась Мария.
Валерий поступил как настоящий мужчина. Он честно пришел к Лие Ахеджаковой и сказал, что полюбил другую. Лия, женщина с огромным сердцем, не стала устраивать сцен. Они расстались почти родственниками.
— Когда Леша вернулся из американской командировки, он увидел, что я уже беременна от другого. Но не произнес ни слова упрека, — вспоминала Мария. Лишь грустно улыбнулся.
Развод с первым мужем и брак со вторым оформили в один и тот же день. У Марии появился сын Саша — будущий Александр Носик, а у Валерия — возможность стать отцом.
Но счастье снова дало трещину. После «Большой перемены» Носика накрыла всенародная любовь, а вместе с ней — зеленая тоска. Он мог не прийти домой ночевать, мог спустить на пьянку все деньги. Мария девять лет боролась, лечила, плакала в подушку.
— Я сидела в темноте и прислушивалась к лифту, — вспоминала она. — Сердце обрывалось от каждого звука.
Однажды она просто собрала вещи. Валерий, кажется, даже вздохнул с облегчением. Свобода была ему дороже уюта.
Медсестра из прошлого: как рождалась Шурочка
В 1984 году на советские экраны вышел пятисерийный фильм Павла Арсенова, который навсегда разделил зрителей на тех, кто рос с миелофоном в руках, и всех остальных.
Для Марии Стерниковой роль школьной медсестры Шурочки была совсем небольшой — всего несколько эпизодов в первой серии, где Алиса Селезнева оказывается в школьном медпункте. Но именно этот небольшой эпизод сделал лицо актрисы родным для миллионов детей.
Стерниковой не пришлось играть голливудскую улыбку или космическую отстраненность. Ее Шурочка — это настоящая советская медсестра из районной поликлиники нашего детства: уставшая, немного строгая, с туго закрученным на затылке пучком и в белоснежном, хрустящем от крахмала халате.
Третий акт, где плачут только от счастья
Своим настоящим домом Мария Стерникова всегда считала Малый театр. Сюда она пришла в 1975 году и осталась почти на тридцать лет. Здесь, среди пыльных кулис и запаха старого дерева, она встретила Алексея Кудиновича. Он был младше ее на семь лет, но смотрел на нее с таким обожанием, что сердце актрисы, уставшее от драм, наконец-то оттаяло.
И тогда случилось главное чудо ее жизни. Мария Стерникова умудрилась подружить всех своих мужей.
В их уютной квартире на Чистых прудах Валерий Носик и Алексей Кудинович часами пили чай на кухне, обсуждая премьеры. Когда Александра Носика призвали в армию, провожать его на вокзал поехали втроем: мама, родной отец Валерий и отчим Алексей.
— У меня было три отца, — с улыбкой скажет позже знаменитый сын. — И ни одного врага.
Как испортила жизнь сыну
Из-за частых запоев мужа Марии приходилось жить в постоянном напряжении: она не знала, когда он вернется домой, где находится и что делает. Она часами сидела одна на кухне, куря сигареты и вздрагивая от каждого шороха у подъезда. Это создавало тяжелую эмоциональную атмосферу для маленького Саши.
Таким образом, сложные отношения родителей и тяжелые жизненные обстоятельства наложили отпечаток на судьбу Александра Носика. Несмотря на это, он сумел стать известным актером и построить успешную карьеру.
Эпилог: болезнь, которая украла финал
Тихая, светлая осень ее жизни обернулась самой страшной зимой. Сначала стали исчезать слова. Текст роли, который она знала наизусть, вдруг превращался в белый шум. Режиссеры Малого театра смотрели на нее с болью, но заменить легенду не могли.
Потом болезнь Альцгеймера забрала у нее улицы. Мария Александровна могла выйти в магазин за хлебом и заблудиться в двух шагах от дома, в котором прожила полвека. Полиция, волонтеры, рыдающий в трубку сын Александр и прилетевшая из Америки дочь Екатерина — они искали ее по всей Москве.
К 2010 году занавес закрылся окончательно. Она перестала узнавать лица на старых фотографиях.
— Мама, это же ты! В «Нежности»! — Саша подсовывал ей глянцевые открытки.
Но для нас, обычных зрителей, она навсегда осталась той самой медсестрой Шурочкой из «Гостьи из будущего». Женщиной с невероятно добрыми, все понимающими глазами, которая одним своим появлением на экране делала мир вокруг светлее и безопаснее. Она не сыграла сотни ролей, но каждая ее героиня была соткана из настоящего, живого тепла.
