Мурманск, 1954 год. В семье морского офицера Анатолия Курёхина и учительницы математики Зинаиды Курёхиной 16 июня рождается мальчик. Сережа. В его детской комнате пахнет не только казармой и строгим воспитанием, но и чем-то совершенно иным. Талантом к музыке.
— Сыграй еще раз, — просил пятилетний мальчик, глядя на клавиши старого пианино.
— Ты же только что играл, — вздыхала мать.
— Там в середине фальшь. Одна нота. Я должен ее найти.
Абсолютный слух был его проклятием и даром. Он слышал фальшь в музыке, в словах и в людях. Когда семья переехала в Ленинград, этот дар столкнулся с гранитными набережными и влажным воздухом свободы. Сергей попытался вогнать себя в рамки Института культуры, но академическая клетка захлопнулась слишком быстро.
— Здесь учат не музыке, а дисциплине, — бросил он в лицо декану, забирая документы. — А музыка — это хаос, который нужно уметь оседлать.
Он перебивался случайными заработками, аккомпанируя гимнасткам, чьи обручи свистели в воздухе в такт его безумным джазовым синкопам. Пока в 1979 году не столкнулся с Борисом Гребенщиковым.
Подноготная звука: как «Поп-механика» взорвала советский андеграунд
«Аквариум» стал для Курёхина лишь трамплином. Ему было тесно даже в самой свободной рок-группе страны. В 1981 году он вывел на сцену нечто невообразимое. Это не был концерт. Это был взрыв.
«Поп-механика» стирала границы реальности. На одной площадке могли сойтись Виктор Цой с гитарой наперевес, Жанна Агузарова в образе марсианки, профессиональный цирковой медведь, симфонический оркестр и ансамбль донских казаков.
— Сережа, они же перебьют друг друга! — кричал звукорежиссер за кулисами, когда на сцену внезапно вывели козу.
— Молчи и крути ручки, — смеялся Курёхин. — Искусство не терпит стерильности.
Он превращал в перформанс всё. Если во время концерта со звоном разбивался стакан — Курёхин заставлял оркестр играть симфонию разбитого стекла. Он дирижировал хаосом, и этот хаос имел безупречную внутреннюю математику.
Огранка по Курёхину: любовь, которая едва не убила Ларису Гузееву
Его личная жизнь напоминала его музыку — яростную, нервную и непредсказуемую. Первый брак с Татьяной Паршиной и рождение дочери Юлии разбились о быт и его невыносимый характер. Но настоящая драма разыгралась позже, когда в его жизнь ворвалась 19-летняя студентка ЛГИТМиКа Лариса Гузеева.
Лариса Гузеева и Сергей Курёхин познакомились в Москве, когда будущая актриса приехала в столицу из Оренбургской области. У Курехина прежде был серьезный роман с знаменитым искусствоведом Алиной Алонсо — они даже отметили помолвку в ленинградском кафе «Сайгон». Однако сложный характер Курехина — его злые шутки, ехидство и неспособность сдерживать язык — привел и к этому расставанию. Алонсо в итоге уехала в Москву к двоюродному брату музыканта, чтобы забыть о прежней любви.
Лариса же на тот момент мечтала о «стабильной» профессии, далекой от богемы. Но Курёхин, который был уже глубоко погружен в ленинградский андеграунд, уговорил ее переехать с ним в Ленинград и попробовать силы в театральном институте.
Именно Курехин настоял на том, чтобы Гузеева подала документы в ЛГИТМиК, и даже помог ей эпатировать приемную комиссию: по совету Сергея Лариса побрилась наголо перед прослушиванием, что оценили как оригинальность и приняли девушку на курс. Курехин взял на себя роль палача и скульптора одновременно. Курёхин хотел вылепить из провинциальной девочки интеллектуалку.
— Ты читаешь «Пионерскую правду», Лариса? — спрашивал он за завтраком, лениво перелистывая Кастанеду. — Выброси. Сегодня ты читаешь «Улисса» Джойса. Если к вечеру не перескажешь первую главу, я выкину твой телевизор в окно.
Лариса тогда предпочла Курехину Цой — в ту пору еще никому неизвестного молодого рокера.
Стал первым мужчиной Гузеевой и над нею грубо подшучивал
Сергей заставлял Лару слушать Штокхаузена и Шёнберга, высмеивал ее манеру говорить и одеваться. Он был ироничен, зол на язык и абсолютно беспощаден. В своих поздних интервью Лариса Гузеева прямо называла Курёхина своим первым мужчиной.
— Надо отдать ему, первому моему мужчине, должное: он научил меня читать книги, слушать музыку. Он меня воспитывал, — признавалась телеведущая.
Их четырехлетний союз был пропитан интеллектуальным, но жестоким давлением. Курёхин, будучи человеком с тяжелым нравом и острым языком, методично «ломал» ранимую девушку, не делая скидок на ее возраст и провинциальное происхождение.
Сергей грубо подшучивал над деревенскими корнями Гузеевой. Он постоянно указывал на ее «провинциальность», высмеивал манеры и попытки казаться светской дамой. Называл Гузееву «деревенщиной», пытающейся играть в интеллигенцию. Если она не понимала или не принимала материал, он подвергал ее беспощадной критике и едким насмешкам.
Курёхин мог быть ласковым, а через минуту — ледяным. Он мог унизить ее публично в компании своих друзей-музыкантов: Гребенщикова, Цоя. Просто чтобы «сбить спесь». Полностью подчинил ее жизнь своему графику. Гузеева позже вспоминала, что жила в постоянном страхе сделать что-то не так.
Близость в коммуналке
По воспоминаниям самой Ларисы Гузеевой, интимная близость между ней и Сергеем Курехиным происходила в его крохотной комнате в коммуналке.
Близость у нас случалась в его крошечной комнатенке в коммуналке, — делилась спустя десятилетия Лариса. — В этой же самое комнате жила сестра его Алена — то есть мы не всегда были там только вдвоём. Иногда все случалось и при сестре…
Сама Гузеева позже в интервью Катерине Гордеевой вспоминала об этом комнатушке довольно противоречиво. С одной стороны, она полностью отдалась страсти. С другой — говорила, что по-настоящему счастливой в этой «малюсенькой комнатке, заваленной хламом», где и только кровать и пианино, не чувствовала.
Но что же было дальше?
— В общем, наступил такой период, когда мы с Сергеем уже не могли находиться вместе, иначе он меня просто сломал бы, — спустя десятилетия, уже став звездой телевидения, признается Лариса Гузеева. — Я, наверное, что-нибудь с собой сделала бы. Он был ироничный, злой на язык, мог унизить, а я человек ранимый. Но знаете, что самое страшное? Если бы не его жестокость, я бы никогда не сыграла в «Жестоком романсе». Он выжег из меня всю советскую мягкость. Он слепил меня, но едва не уничтожил.
Спасаться от этой разрушительной любви Ларисе пришлось с помощью первого официального мужа — ассистента оператора Ильи Древнова.
Десять лет до вечности: пророчество и любовь с Анастасией
Остепенить этого демона смог только один человек — Анастасия, дочь известного физика Георгия Фурсея. Они познакомились в богемной квартире, где Сергей играл на рояле, стоящем на боку.
— Мы будем вместе десять лет, — сказал он ей перед свадьбой в 1983 году, глядя куда-то сквозь стену своими пронзительными глазами. — Десять лет абсолютного, ослепительного счастья. А потом я уйду.
Анастасия родила ему дочь Елизавету в 1984 году и сына Фёдора в 1994-м. В доме наконец воцарился покой. Но тень его собственного пророчества висела над их браком.
Трагедия, о которой не говорят в светской хронике
Черная полоса для семьи только начиналась. Потеря отца стала для 12-летней Лизы концом света. Девочка, обладавшая тонкой душевной организацией, впала в тяжелейшую депрессию. Музыка, которую так любил отец, стала для нее невыносимой.
Для Анастасии это был второй удар, от которого не оправляются. Но она нашла в себе силы жить. Не ради себя — ради сына. Фёдору не было и двух лет, когда он потерял отца.
— Мне до сих пор Сергей иногда снится, — признается сегодня Анастасия Курёхина. — За эти годы не было такого мужчины, с которым бы дальше по жизни захотелось пойти. Память оказалась сильнее времени…
Сегодня вдова музыканта по-прежнему возглавляет Центр современного искусства имени Сергея Курёхина. Она превратила свою жизнь в служение.
Сын Фёдор, которому сейчас 31 год, пошел по стопам отца в искусство, но только выбрал театр. Окончил режиссерский факультет РГИСИ, и его авангардные постановки идут на сцене того самого Центра. Фёдор не пытается копировать отца — он слишком умен для этого. Он говорит тихо, смотрит внимательно и строит свой собственный мир из света и тени, в котором иногда отчетливо слышится безумный смех его великого отца.
Эпилог: грибница памяти
Уход Курёхин не стала концом его «Поп-механики». Она просто перевела ее в другое измерение. В 2009 году открылся Центр его имени, а премия «Побо-Механика» до сих пор вручается самым безумным и смелым художникам.
Знаете, в чем главная трагедия гения? В том, что он всегда уходит раньше, чем успевает нам надоесть. Сергей Курёхин оставил нам загадку. Он научил нас тому, что искусство — это не красивая картинка в раме, а опасный эксперимент, который может взорвать реальность.
