Она вошла в нашу жизнь простодушной Надюхой из фильма «Любовь и голуби» — женщиной, которая прощает предательство, ждет своего Васеньку и верит, что счастье можно склеить из осколков.
Но за этой лучезарной улыбкой скрывалась совсем другая Нина Дорошина — страстная, ранимая, ревнивая и невероятно одинокая…
Нина Дорошина родилась зимой 1934 года в подмосковном Лосиноостровске. Но ее детство прошло вовсе не в подмосковных дворах — семья оказалась в Иране. Отца, первоклассного специалиста по мехам, в 1941 году отправили в длительную командировку закупать каракуль и овчину для нужд Красной армии. Мать с маленькой Ниной поехала следом.
Так будущая звезда советского кино почти всю войну прожила в Тегеране, выучила фарси и навсегда влюбилась в восточную культуру.
— Мне очень нравилась восточная музыка, звучавшая в каждом магазинчике, женщины в разноцветных чадрах и красавцы-мужчины в белых чалмах, с томными глазами, похожими на чернослив,- вспоминала она.
В Москву семья вернулась только в 46-м. Двенадцатилетняя Нина казалась сверстникам странной — с необычными манерами и знаниями. Но именно эта восточная искра и врожденная артистичность привели ее в театральный кружок, а затем в Щукинское училище.
В 1955 году на съемках фильма «Первый эшелон» двадцатилетняя Нина влюбилась в Олега Ефремова. Влюбилась так, как умеют только очень молодые и очень страстные натуры. Ему было двадцать восемь, он уже блистал на сцене, а она была для него всего лишь «Цуцундрой». Смешной девчонкой, которую он в упор не замечал.
Ефремов ухаживал за другой, звонил замужней любовнице, обнимал девушек из массовки. А Нина смотрела на это со стороны и… все равно любила. Позже она признавалась:
— Я ж тогда никакой была! Ни кожи ни рожи.
Она не считала себя красавицей, но при этом знала, что свет идет изнутри, от души.
Когда Ефремов создал «Современник», то позвал туда и Дорошину. И это была уже совсем не робкая дебютантка. За плечами десять фильмов, концертные бригады, приличная зарплата.
Настоящим же триумфом в театре стала для нее роль Принцессы в легендарном спектакле «Голый король» по пьесе Евгения Шварца. Именно на сцене случилось то, чего никто не ожидал.
Смешливая, курносая, с вечно взлохмаченными кудрями — «Дорошина-Горошина», как ее называли коллеги, вдруг превратилась в Женщину. Тонкая талия, о которой прежде никто не задумывался, потому что она пряталась под мешковатыми платьями. Длинная шея. Разворот плеч, который заставлял зал замереть. А главное, взгляд. Озорной, дерзкий, обещающий.
Актриса Людмила Иванова потом рассказывала, как Нина расцветала буквально на глазах. Откуда-то взялись нарядные платья, каблуки, модные прически:
— Все молодые ребята стали просто повально влюбляться в Нину.
Виктор Тульчинский вспоминал ее Генриетту как что-то неописуемое: дивные ножки, шикарные волосы. Олег Табаков был еще откровеннее:
— Прелестная Нина Дорошина с ее круглой, обаятельнейшей мордашкой, курносым носом, который хотелось поцеловать всякому, кто мог еще хотя бы вспомнить, как это делается. Из мертвых бы поднялась всякая особь мужского пола от одного взгляда на ее ножки.
Именно тогда начался бурный и мучительный роман Дорошиной и Ефремова. Нина даже забеременела от него. Олег умолял оставить ребенка, но она решилась на аборт, считая, что это разрушит их отношения и навредит ей самой. Позже она горько жалела об этом до конца дней.
По принципу “клин клином” актриса вышла замуж за молодого Олега Даля. Он был на семь лет младше, влюбился в нее без памяти и сделал предложение. Нина согласилась.
Весь «Современник» знал, что у нее роман с Ефремовым. Знал и Олег. Но, видимо, надеялся, что штамп в паспорте способен перевесить чужую страсть. Увы, не перевесил.
Свадьба, которую сама Нина позже назовет «дорепетировались», обернулась не торжеством, а публичной казнью. И жертвой на ней стал именно Даль. Ефремов явился позже всех, уже нетрезвый, сидел молча, а потом пригласил невесту танцевать. Нина раскраснелась, похорошела, и всем присутствующим стало очевидно то, что молодой муж отчаянно пытался не замечать.
А потом Олег Николаевич и вовсе, не стесняясь никого, усадил чужую жену к себе на колени и сказал громко, на весь зал:
— А любишь ты все равно меня, лапуля.
Даль молча встал и ушел. Его сестра потом вспоминала, что это была самая скандальная свадьба, какую только можно вообразить. Ефремова тоже вскоре увела Татьяна Лаврова. И только Ниночка осталась рыдать в пустом зале среди недоеденных закусок.
Этот короткий брак стал для Олега настоящей травмой, которая преследовала его всю жизнь. Некоторые биографы прямо связывают его последующую зависимость от алкоголя именно с этим унижением. Он был гениальным актером, но человеком невероятно ранимым, и это ощущение, что из него «сделали дурака» на глазах у всего театра, оказалось тем самым камнем, который запустил цепную реакцию саморазрушения.
Он был женат еще дважды. Пытался построить семью с Лавровой, но оба оказались слишком сильными творческими натурами. Актриса позже признавалась, что просто спасала себя: рядом с Далем она сама начала пить, а когда поняла, что катится в ту же пропасть, ушла.
Третьей женой актера стала монтажер Елизавета Апраксина, которая боролась за него десять лет. Но не спасла. Он умер в гостиничном номере, произнеся своим коллегам фразу:
— Ну, все, пойду к себе умирать.
Ему было всего 39 лет.
Когда Нина узнала о смерти бывшего мужа, то долго не могла прийти в себя. Чувство вины за тот скандал, за то, что не смогла полюбить его так, как он, осталось с ней навсегда.
— Ошибкой было не то, что я вернулась к Ефремову, — говорила она позже, — а эта свадьба с Далем.
Правда, вернувшись к Ефремову, снова оказалась в ловушке. Он снова был рядом, но ей не принадлежал. Пока она ждала и надеялась, режиссер женился на Алле Покровской, у них родился сын, а Нина оставалась все такой же удобной, верной и готовой простить.
Их отношения тянулись годами. Дорошина ревновала его к Анастасии Вертинской. Иногда от отчаяния, чтобы хоть как-то заглушить эту боль, уходила к другим мужчинам. Но неизменно возвращалась.
Только ближе к 50 годам в ее жизни появился тихий и надежный осветитель «Современника» Владимир Тышков. Они прожили вместе почти двадцать лет, до самой его смерти. Он был рядом, когда она болела, когда у нее не было ролей, когда тосковала. Терпел ее характер и капризы…
Но даже в этом спокойном браке Дорошина оставалась верна своей единственной любви. В комнате актрисы, на самом видном месте, висел портрет Ефремова.
Когда же Тышков однажды робко предложил его убрать, Нина Михайловна посмотрела на мужа и отчеканила так, что у него пропала всякая охота возвращаться к этой теме:
— Вот ты отсюда и уйдешь. А Ефремов — висел и будет висеть!
Последние годы стали для актрисы тяжелым испытанием. В 2014 году она перенесла инфаркт, а спустя некоторое время потеряла возможность ходить. За ней ухаживала племянница Олеся, но актриса все равно жаловалась на одиночество. 12 лет без ролей в театре дались ей тяжелее, чем неудачи на личном фронте. Она находила спасение лишь в своих студентах, которым преподавала в родной «Щуке».
Коллеги до сих пор вспоминают ее как человека редкой простоты и щедрости.
— В этот характер входило столько и смешного, и трогательного, и резкого, и отчаянного. Она была искрометная, обаятельная, любящая все и всех. Такая открытая. И ранимая…
А сама Нина Михайловна лучше всего сказала о себе одной фразой:
— Какие бы ни были внешние данные, наверное, свет все-таки изнутри идет, от души.
