Помните этот взгляд? Надя Шевелёва в исполнении Барбары Брыльской смотрела с экрана так, что миллионы советских мужчин влюблялись, а женщины — украдкой вытирали слёзы. Казалось, что за кадром царит та же гармония, что и в новогоднем фильме.
Как бы не так. За кулисами «Иронии судьбы» кипели такие страсти, что Рязанову, наверное, приходилось не только репетиции проводить, но и мирить артистов. А спустя почти полвека выясняется: обиды так и не забыты. И живёт сейчас Барбара Брыльска в Варшаве — одна, с болью в суставах и прогрессирующей потерей памяти. Но давайте по порядку.
«У неё секс есть, а у наших артисток — нет»
Эльдар Рязанов искал свою Надю долго и мучительно. Пробовал Людмилу Гурченко, Валентину Талызину, Светлану Немоляеву. Всё было не то. А потом увидел Барбару Брыльску в фильме «Анатомия любви» — и понял: вот она. Рязанов потом объяснял свой выбор одной фразой, которая стала почти анекдотом: в польской актрисе «есть секс», а в советских — нет. Жёстко? Возможно. Но именно Брыльска с её европейской пластикой, иным взглядом, другой фактурой стала той самой Надей, которую мы знаем.
Проблема была одна: Барбара говорила по-русски с чудовищным акцентом. А её героиня — учительница русского языка и литературы. Как это решить? Рязанов придумал: пусть Надя будет преподавать… польский. Абсурд? Абсолютный. Но для советского зрителя прокатило.
А потом началась настоящая война.
Талызина: «Я даже била Брыльску»
Валентина Талызина озвучила Надю. И это стало первым камнем в фундаменте многолетней вражды. Талызина потом говорила, что именно Брыльска пустила слух, будто она пьёт на съёмках. Откуда взялись разговоры? Во время работы над «Зигзагом удачи» актёры действительно бегали греться в подъезд и «принимали по сто граммов» — было адски холодно. Информация дошла до Рязанова. И репутация закрепилась. Талызина не простила.
А потом была Государственная премия. Брыльска её получила. Талызина — нет. Хотя, по сути, голосом Нади была именно она. И это стало вторым камнем.
Талызина открыто заявляла: она хотела сыграть Надю сама, но Рязанов дал ей только роль подруги. «Она понятия не имела, что играет ленинградскую учительницу», — говорила Валентина Илларионовна о Брыльской. И добавляла, что озвучила лучше, чем Брыльска сыграла.
Дошло до того, что актрисы подрались на съёмках. Талызина потом признавалась: «Я даже била Брыльску». А Брыльска в ответ называла её «подлым человеком» и говорила, что Талызина просто завидовала — и роли, и премии.
Спустя десятилетия, когда Талызиной не стало, Брыльска не нашла ни одного тёплого слова. Она сказала, что Валентина её «очень-очень не любила» и произнесла в телеинтервью такое, что Брыльска не сможет простить.
Мягков: «Перестал любить поляков»
С Андреем Мягковым — тот самый Лукашин — отношения не сложились ещё на площадке. Мягков человек был основательный, семейный, не любил звёздного поведения. А Брыльска, по его словам, вела себя как европейская суперзвезда. Высокомерно. Отстранённо.
Мягков потом признавался: после знакомства с Брыльской он буквально «перестал любить поляков». И это не фигура речи — он повторял это в разных интервью годами. Журналисты донимали его вопросами о том, была ли между ним и Брыльской искра. Он раздражался. Говорил, что польская дива его нисколько не очаровала.
А ещё Мягков не любил целоваться с Брыльской в кадре. Нежные сцены давались ему тяжело. И это при том, что его жена, Анастасия Вознесенская, была рядом — он всегда работал только вместе с ней. Она, кстати, озвучивала… Валентину Талызину в некоторых сценах. Вот такой клубок.
Яковлев: поцелуй, который взбесил
С Юрием Яковлевым, который играл Ипполита, тоже было непросто. Брыльска сразу сказала, что не воспринимает его как мужчину. На экране они жених и невеста, а в жизни — холод. Сцены поцелуев снимали со спины, чтобы Брыльска лишь делала вид. Но Яковлев однажды поцеловал её по-настоящему. И это страшно взбесило польскую актрису.
Такие вот страсти под новогоднюю музыку.
Пугачёва: «Иностранная дура» и ультиматум
Алла Пугачёва пела за Брыльску. Голос Нади — это голос Примадонны. Но в титрах её имя не указали. Это, мягко говоря, не добавило тепла.
Говорили, что после съёмок на банкете Пугачёва публично назвала Брыльску «иностранной дурой». Брыльска в ответ бросила что-то резкое. А потом был конфликт на шоу «Две звезды-2», где Пугачёва опоздала, а Брыльска высказала ей всё. Пугачёва обиделась и поставила ультиматум: пока актриса не извинится, на площадку она не выйдет.
Брыльска потом говорила, что Пугачёва — «очень завистливый человек». И что если ты королева, то приезжать должна первой.
Три брака и одна настоящая любовь, которая не случилась
Личная жизнь Барбары Брыльской — отдельная драма. Первый муж, математик Ян Боровец, был, по её словам, первым мужчиной в её жизни. Они поженились, но он не хотел, чтобы она снималась. Она хотела. Пропасть росла. На съёмках «Фараона» она влюбилась в партнёра, Ежи Зельника. Развелась. Вышла замуж. А потом съёмки закончились — и любовь закончилась тоже. Он был сердцеедом. Она не простила измену.
Третьим мужем стал врач-гинеколог Людвиг Космаль. Они прожили 18 лет. Он был умный, интеллигентный, казался надёжным. Но, по словам Брыльской, он «уничтожал её психологически». И изменял. Она ушла.
Но самой большой любовью был не муж. Югославский актёр Слободан Дмитриевич. Они познакомились на съёмках «Белых волков». Он сделал предложение. А его мать была категорически против: «сыну нужна богатая невеста с приданым». Она прятала письма, убеждала сына, что Барбара его забыла. Любовь не выдержала. Слободан женился на другой. Брыльска впала в депрессию. Говорила, что ноги сами несли её туда, где был он. Что это была самая большая любовь в её жизни. И что она до сих пор не может его забыть.
Дочь Бася: трагедия, которая сломала
У Брыльской было двое детей от Космаля — дочь Барбара, которую все звали Бася, и сын Людвиг. Бася выросла красавицей. Модель. Начинающая актриса. Ей прочили блестящее будущее.
В 1993 году, когда Басе было 20 лет, она погибла в автокатастрофе. За рулём был её жених. Он выжил. Она — нет.
Брыльска потом говорила, что за несколько дней до этого видела странный сон. Ей приснился поезд, из которого она вышла, а Бася осталась в вагоне. Она рассказывала об этом как о предчувствии. И винила себя. Гадалка когда-то сказала: «Не будет двух Барбар в вашей семье». Брыльска считала, что это предсказание сбылось.
После гибели дочери она долго не могла прийти в себя. Плакала так, что не могла открыть глаза. Ей пришлось сделать пластическую операцию. Она жила только ради сына Людвига, которому тогда было 11 лет.
85 лет в Варшаве: «Одно средство»
Сейчас Барбаре Брыльской 85. Она живёт в Варшаве, в небольшой квартире. Одна. Не хочет нанимать помощницу. Страдает от сильных болей в суставах — болезнь буквально выкручивает пальцы. Прогрессирует потеря памяти. Она сама называет своё состояние «песельозой» — от польского PESEL, номера, который есть у каждого гражданина. Это неизлечимая болезнь старости.
В одном из последних интервью она сказала, что единственное лекарство от её проблем это финал. И что она ничего уже не требует от жизни. Хочет только покоя.
В Россию она не приезжает. Последний раз снималась здесь в 2014 году. Потом начались её резкие заявления. Она отказывается говорить по-русски: «Для общения со мной нужно понимать по-польски». Говорит, что не скажет русским, где живёт и чем занимается. В 2022 году заявила, что в России везде нищета, кроме Москвы и Петербурга, и что русские «должны понять, что жить в этом нельзя».
Это вызвало волну возмущения. Её называли русофобкой и неблагодарной. Ведь именно Советский Союз сделал её суперзвездой. Именно «Ирония судьбы» дала ей такую славу, которой не дал ни один польский фильм. Она сама это признавала: «Ни один фильм не дал мне столько, сколько «Ирония судьбы»».
А теперь — отречение. Обида? Разочарование? Или просто старость, которая делает людей жёстче, чем они есть?
Я не знаю. Но знаю точно: за красивой новогодней сказкой всегда скрывается что-то ещё. У Брыльской за кадром была не сказка. Была жизнь. С любовью, которая не случилась. С дочерью, которую она потеряла. С коллегами, которые её не приняли. С мужчинами, которые не смогли стать теми, кем она хотела их видеть.
И теперь — Варшава. Одиночество. Память, которая уходит. И фильм, который каждое 31 декабря включают миллионы людей, даже не подозревая, сколько боли стоит за этим взглядом из-за стекла.
