— Хабиб, ты когда-нибудь покажешь нам свою жену? — спрашивает его любопытный московский журналист в лобби дорогого отеля.
Хабиб смотрит на него так, как смотрел бы волк на туриста, решившего погладить его за ухом. Спокойно, холодно и с легким гастрономическим интересом.
— Зачем тебе ее видеть? Ты что, женщин не видел? — с холодной усмешкой отвечает Нурмагомедов.
Журналист давится минералкой. А я вам скажу вот что: чтобы понять Патимат, жену самого опасного человека на планете, не нужно смотреть на ее лицо. Нужно посмотреть на горы Дагестана. Потому что она сделана из того же гранита, тумана и невероятного упрямства аварских женщин.
Сильди: где все друг другу родственники, а выбор один
Представьте себе аварское село Сильди Цумадинского района Дагестана. Это каменная чаша высоко в горах, куда ведет одна-единственная дорога-серпантин, от которой у городских таксистов случается нервный тик. Там живет около двухсот человек. Все знают всех. Если кто-то чихнул на одном конце села, на другом ему желают здоровья.
В этом селе родились двое черноглазых детей. Мальчик по имени Хабиб, который уже тогда пытался бороться с баранами, и девочка Патимат. Они учились в одной школе. Сидели за соседними партами. Пока маленький лев тренировался до кровавого пота под крики своего отца Абдулманапа, маленькая горянка заплетала косы.
Но потом случилась страшная вещь для романтической комедии — семья Нурмагомедовых переехала сначала в Кироваул, а затем в Махачкалу. Детская любовь покрылась пылью дагестанских дорог. Хабиб пахал в залах, Патимат росла. Судьба развела их географически, но генетическая память — штука липкая.
2013 год: Свадьба, которую слышал весь Кавказ
Когда Хабиб стал первым номером легкого веса UFC и начал зарабатывать первые серьезные доллары, он вспомнил про девочку из-за парты. В 2013 году он приехал в Дагестан не просто так. Он приехал за своим главным поясом.
Свадьбу играли по всем законам сурового, но справедливого аварского гостеприимства. Говорят, пришло больше тысячи человек. Вы представляете масштаб логистического ада? Накормить тысячу горцев — это вам не пиццу заказать. На столах стояли целые туши баранов. Музыка ревела так, что лавины в соседних ущельях вежливо останавливались и ждали окончания торжества.
Патимат, согласно строгим мусульманским традициям, которые Хабиб чтит крепче, чем свои связки, была скрыта от посторонних глаз плотной белой тканью. Лицо невесты видел только жених. И этот факт позже даст богатую почву для творчества одному рыжему дублинцу.
Борщ против хинкала
— Я считаю, что семья мешает, — говорил Хабиб в интервью, почесывая бороду. — Кормье (его соперник) берет семью на сборы. Последнюю неделю весогонки они рядом. Ему это помогает, а мне — мешает! Моя семья должна быть подальше.
Поэтому Патимат сидит в Дагестане или Москве. Она не ездит с ним на бои в Лас-Вегас. Зато она создает такой уровень домашнего уюта, ради которого Конор Макгрегор продал бы свою последнюю банку энергетика.
Когда Хабиб возвращался домой после мясорубки в клетке, обмотанный льдом и славой, его встречает идеальная тишина, горячий ужин и абсолютное подчинение патриархату. Никаких «Хабиб, нам надо поговорить о наших чувствах». Только «Кушай, лев мой, ты устал».
У них трое детей, и даты здесь священны:
-
Июнь 2015 года — родилась дочь Фатима. Названа в честь матери Пророка. Хабиб впервые заплакал не от разбитого носа.
-
Декабрь 2017 года — родился сын Магомед. Перед боем с Порье Патимат сообщила мужу, что ждет второго наследника. Хабиб вышел в октагон и превратил американца в коврик для молитв.
-
22 декабря 2019 года — родился третий сын Хусейн.
Кстати, рожает Патимат исключительно в Дагестане. По старой семейной традиции, в честь рождения мальчика во дворах Нурмагомедовых стреляют из пушки. Представьте лица соседей в элитном районе Махачкалы, когда посреди ночи звучит артиллерийский залп.
— Опять у Абдулманапычей пополнение! — накрывают столы земляки.
Ирландец и полотенце: главный стендап-турнир
Вы просили рассказать, что сказал Конор Макгрегор. О, этот бледнокожий поэт грязных слов превзошел сам себя. Во время своей бесконечной словесной диареи перед боем в 2018 году, пытаясь задеть Хабиба, он перешел на личности.
Увидев фото Патимат в хиджабе, Макгрегор решил проявить фантазию.
— Твоя жена похожа на полотенце! — орал ирландец в камеру. — Ты зачем женился на полотенце, Хабиб? А может там коза под полотенцем?
Весь мир замер. Миллионы фанатов ожидали, что Хабиб немедля вылетит из Москвы в Дублин на личном истребителе. Но случилось нечто более страшное. Хабиб посмотрел в камеру абсолютно мертвыми глазами олимпийского убийцы и произнес тихо, с акцентом, от которого страшно становится даже мебели:
— Под моим полотенцем — моя жена. Самая скромная женщина. А твое полотенце давно мокрое от страха.
Это был нокаут похлеще, чем тот, что ждал Конора в четвертом раунде. Весь исламский мир скрестил руки на груди и одобрительно кивнул. Ирландец понял, что шутить над аварскими женщинами — это как пытаться продать свинину в Мекке. Бессмысленно и опасно для жизни.
Скромность как бронежилет
Знаете, почему вокруг Патимат такая тайна? В современном мире, где жены футболистов постят фотографии своих завтраков на фоне яхт размером с авианосец, Патимат — это бунт.
Она носит хиджаб не потому, что муж заставляет (попробовал бы он заставить аварскую женщину!), а потому что так велит ее достоинство.
Она — анти-Кардашьян. Черная дыра для папарацци. Пока другие продают свое тело миллионам подписчиков, она держит на руках троих детей и обеспечивает тыл человеку, который ушел из спорта непобежденным с рекордом 29-0.
Мы, русские, часто смеемся над строгостью горских нравов. Нам кажется диким, что девушка не может выйти в ночной клуб. Но посмотрите на статистику разводов в Москве и сравните ее с прочностью семей в Цумадинском районе. Патимат выбрала жизнь в тени великого мужа. И в этой тени она стоит тверже, чем любая бронзовая статуя.
Покойный Абдулманап Нурмагомедов, великий отец и тренер, однажды сказал золотые слова:
— Если у бойца проблемы дома, у него будут проблемы и в клетке.
Дома у Хабиба проблем нет. Там стоит несокрушимая стена по имени Патимат. И пока она варит свой бульон в Махачкале, любой, кто посмеет тронуть ее мужа, будет иметь дело не просто с Орлом. Он будет иметь дело со всеми скалами Дагестана…
