…Представьте себе морозный декабрь 1988 года. В маленькой литовской квартире, где пахнет елкой и мандаринами, пятнадцатилетняя девочка Наташа Брилева смотрит в окно на падающий снег.
Она еще не знает, что через несколько дней ее жизнь расколется пополам звонком из военкомата. Ее отец, капитан военно-транспортной авиации Николай Петрович Брилев, погибнет при ликвидации последствий чудовищного землетрясения в армянском Ленинакане.
— Мам, он же обещал вернуться к Новому году, — скажет тогда бледная от ужаса девочка.
— Он всегда выполняет долг, Ната. Даже если этот долг стоит ему жизни, — ответит мать-химик, у которой от горя поседеют виски за одну ночь.
С того дня Наталья возненавидела свое имя. Оно казалось ей слишком мягким, домашним, а мир вокруг перестал быть добрым. Чтобы выжить, нужно было стать стальной. Через год она сменит документы, превратившись в Анастасию. Это звучало как вызов судьбе.
— Я была дикой, понимаете? — расскажет она спустя годы в интервью,, поправляя пепельные волосы. — После смерти отца мы остались ни с чем. Мама тянула нас одна. Я училась в Латвийском университете в Риге, но стипендии хватало только на хлеб. А мне хотелось всего: красивых платьев, скорости, власти над этим миром. В девяностые я перегоняла машины из Украины в Польшу. Представляете эту картину? Девчонка на ржавой «девятке» среди бандитов с золотыми цепями толщиной в палец. Но они меня уважали. У меня был взгляд волчицы.
Штурм Москвы
В начале девяностых судьба забросила ее в Москву. Случайность, которая изменила всё — приглашение музыканта Батыра Шукенова на «Рождественские встречи» Аллы Пугачевой.
Москва оглушила юную провинциалку. И чтобы зацепиться в этом городе хищников, Настя сделала самый рискованный шаг в своей жизни. Она пришла работать референтом к самому Отари Квантришвили. Авторитету невероятной мощи, которого боялись министры и боготворили спортсмены. Тому самому грузину, которого весной 1994-го устранят по приказу Сильвестра прямо у Краснопресненских бань.
Отарик смотрел на нее долго, изучающе, словно оценивая породистую лошадь.
— Ты зачем сюда пришла, детка? Думаешь, тут медом намазано? — спросил он своим низким голосом.
— Я пришла учиться выживать, Отари Витальевич. Мне нужны связи, — ответила девятнадцатилетняя девчонка, глядя ему прямо в глаза.
Она стала его тенью. Она видела, как решаются вопросы ценой в миллионы долларов одним телефонным звонком. Именно там, в кабинете Квантришвили, весной 1993 года произошла сцена, достойная гангстерского кино.
К Отари приехал гость — импозантный мужчина с тяжелым взглядом и манерами европейского аристократа. Шабтай Генрихович Калманович. Миллионер, бывший разведчик Моссад, отсидевший пять лет в тюрьме по обвинению в шпионаже, человек, который привозил Майкла Джексона в Москву и пытался купить сердце самой Примадонны.
Отари проиграл ее в карты
По легенде, которую до сих пор шепотом пересказывают в закрытых светских клубах старой Москвы, между Отариком и его другом Шабтаем случился спор. Не словесный — карточный. На зеленом сукне стола в шикарном казино «Кристалл» на Кутузовском лежала не просто пачка зеленых бумажек-денег. Ставкой была молодая помощница Квантришвили. Говорят, Отари проиграл ту партию.
— Забирай, Шабтай, — кивнул Квантришвили на побледневшую Настю. — Только смотри, не сломай игрушку. Характер у нее бешеный.
Шабтай посмотрел на девушку, потом на своего старшего товарища.
— Игрушки мне больше не интересны, Отари, — тихо сказал он. — Мне нужна королева.
Шабтай тогда вовсю ухаживал за самой Пугачевой, даря той бриллианты и предлагая замужество. Но Примадонна все тянула да тянула, не решаясь связать свою жизнь с таким опасным типом. И вот Аллу Борисовну сменила простая Настя…
Он забрал ее не силой. Он купил ее волю бриллиантами размером с голубиное яйцо. Сорокапятилетний мультимиллионер влюбился в двадцатилетнюю авантюристку так, как любят только в последний раз. Он снял для нее лучшие номера в отелях, дарил квартиры, осыпал деньгами. Вскоре Наталья Брилева окончательно исчезла, став официальной женой — Анастасией Николаевной Калманович.
Их брак казался сказкой со стороны. В 1998 году родилась дочь Даниэлла. Маленькая копия отца с такими же пронзительными глазами.
— Мы жили в золотой клетке, — вспоминает Анастасия. — Шабтай контролировал каждый мой вдох. Когда я сказала, что хочу продюсировать музыку, он сначала смеялся. А потом дал мне бюджет. Так появилась Земфира. Я нашла кассету девочки из Уфы, села в самолет и привезла ее в Москву. Весь шоу-бизнес стоял на ушах. Мой муж ревновал меня к успеху. А когда поползли слухи о моей близости с Земфирой, начался кошмар. Для него это было унижение. Патриархальный восточный мужчина не мог простить жене такую славу.
Развод как спецоперация
…Буря разразилась в начале двухтысячных. Развод был похож на спецоперацию. Шабтай поставил ультиматум. Он уезжал жить в Израиль навсегда. Политический климат в России менялся, старые схемы рушились.
— Ты остаешься здесь, богатая и свободная женщина, — говорил он ей в их огромном доме, пока внизу грузчики паковали его вещи. — Или ты едешь со мной служанкой. Третьего не дано. Выбирай. Но дочь остается со мной.
— Отдай мне Даниэллу, — умоляла она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я подпишу любые бумаги, откажусь от алиментов!
— Нет, — отрезал он. — Еврейский ребенок должен расти в Израиле. С отцом. Если хочешь видеть ее — будешь прилетать по моему разрешению.
Говорят, сумма компенсации ей составила около десяти миллионов долларов: активы, дорогие иномарки, роскошные квартиры в Риге и Москве. Огромные деньги, которые превратились в пыль, когда Настя поняла цену сделки. Она подписала отказ от опеки. Общество окончательно заклеймило Анастасию как мать-кукушку.
Журналисты буквально рвали ее на части. Никто не знал, что ночами эта железная леди выла в подушку, проклиная тот день, когда согласилась отдать дочь.
Шабтай увез девочку на историческую родину в Израиль. Вместо мамы у Даниэллы были няни, охрана и, в качестве главной госпитательницы, старшая единокровная сестра Лиат от первого брака Калмановича.
А потом наступило седьмое ноября 2009 года. Черный Mercedes S-класса Шабтая остановился на Красной Пресне. Автоматные очереди прошили бронированный кузов, как картон. Стрелков нашли — оказалось, киллеры с Кавказа. Но вот заказчиков так и не вычислили следователи — может просто не особо и хотели… Империя алмазов, антиквариата и недвижимости рухнула в одночасье.
Но самое страшное началось после похорон. Все колоссальное состояние перешло к несовершеннолетней Даниэлле. Управление деньгами взяла на себя Лиат. Анастасия попыталась забрать дочь через суд. Она кричала судьям об эмоциональной привязанности, о материнских правах. Но израильская фемида встала на сторону семьи покойного мужа. Опекуном осталась сестра.
— Я стояла перед закрытыми воротами виллы в Тель-Авиве, — голос Анастасии становится глухим. — Охранник передал мне записку от двенадцатилетней девочки. Там было написано: «Уходи. Я тебя не знаю». Эту фразу написала моя кровь. Моя Даня. За эти десять миллионов баксов я купила билет в личный ад длиною в десятилетие.
Шабтай лежит на кладбище Гиват-Бреннер в Израиле. Мертвый король, оставивший своему ребенку империю и разрушенную связь с матерью.
Анастасия выжила. Упала на дно, снялась в проходных сериалах вроде «Ранеток», вышла замуж за спокойного диджея Федора Фомина, родила сына Тихона. Пережила паралич лицевого нерва в 2022 году — болезнь, обезобразившую лицо, заставившую ее заново учиться улыбаться.
Где сейчас Анастасия Калманович
Сегодня она живет между Москвой и Юрмалой. Ей пятьдесят три. Она стала звездным нутрициологом. Консультирует бизнесменов по питанию, создала свой бренд и выглядит абсолютно счастливым человеком.
Новым мужем Анастасии Калманович является музыкальный продюсер и диджей Фёдор Фомин. Они познакомились случайно в книжном магазине, а в 2010 году официально оформили отношения. В том же 2010 году у пары родился сын Тихон.
Но иногда, глядя на синее Балтийское море, она достает телефон. Там есть папка со старыми фотографиями. На них маленькая девочка с серьезным лицом держит маму за руку на фоне Эйфелевой башни.
Время лечит. Несколько лет назад лед тронулся. Даниэлле исполнилось двадцать семь. Она коротко стрижется, носит мужские костюмы, все ее тело покрыто сложными татуировками. Бунтарка, выросшая без материнской ласки в золотой клетке.
Недавно они начали созваниваться. Впервые за многие годы.
— Она прислала мне фото своей новой татуировки на днях, — говорит Настя, и в ее глазах блестят слезы. — Написала: «Привет, мам». Одно слово. Но ради этого слова стоило пройти через весь этот ужас…
История этой женщины похожа на тяжелый бархат — роскошный снаружи, колючий внутри. Она потеряла имя, родину, мужа и ребенка, но сумела сохранить рассудок и достоинство.
