Бывают дни, когда ты сидишь перед гримировальным стеклом, смотришь на своё отражение и вдруг остро понимаешь: вся жизнь — это непрерывная попытка доказать самой себе, что ты имеешь право просто быть. Не соответствовать чужим ожиданиям, не играть роль идеальной актрисы, не подстраиваться под удобные рамки, а оставаться собой.
Когда ты отдаёшь сцене десятилетия, люди привыкают видеть в тебе лишь застывший фасад. Одни считали меня беспомощной жертвой закулисных интриг, другие откровенно побаивались, а кто-то точно знал: Яковлева за себя постоит и спуска обидчикам не даст. Но правда в том, что внутри этого твёрдого панциря всегда жила девочка из гарнизонов, которая просто хотела, чтобы ее услышали.
*
Глава 1. Вокзальные сквозняки и слезы в ГИТИСе
Мое детство прошло на чемоданах. Отец был военным, и мы кочевали из одного города в другой. Новоград-Волынский, новые гарнизоны, постоянная смена школ — я иногда меняла учебные заведения по два раза за год. Я даже перестала запоминать лица учителей.
Математика с физикой казались мне абсолютно чужими, недостижимыми мирами, но я никогда не впадала в отчаяние. Внутри меня с самого раннего возраста жила абсолютно безумная, железобетонная уверенность: я буду актрисой.
Путь к этой мечте оказался совсем не романтичным. Чтобы накопить денег на поездку в столицу, пришлось поработать везде, где только можно: я перебирала книги в библиотеке, чертила карты, работала комплектовщицей на Харьковском заводе. Руки ломило от усталости, работа была бесконечно далека от искусства, но каждый зажатый в кулаке рубль приближал меня к Москве.
В 1980 году я наконец приехала покорять столицу. Москва встретила меня шумом Олимпиады и абсолютно закрытыми дверями. Все гостиницы были забиты до отказа, денег не было, и мне пришлось три ночи подряд спать прямо на деревянных скамьях вокзала. Лишь потом меня заметил пожалевший дежурный милиционер, который буквально за руку отвел меня и помог устроиться в общежитие «Золотой колос» на ВДНХ.
На вступительных экзаменах в ГИТИС я читала Толстого и басни Крылова с таким отчаянным порывом, что строгие педагоги в комиссии не смогли сдержать слез. Я поступила с первой попытки. Это было абсолютное, ничем не разбавленное счастье. После института меня сразу забрали в «Современник». Галина Борисовна Волчек и весь худсовет проголосовали за меня единогласно. Такое случается крайне редко, и я до сих пор безмерно благодарна судьбе за тот аванс.
*
Глава 2. «Лютый волчара» и компромиссы судьбы
Мои отношения с «Современником» всегда напоминали сложный, болезненный роман. В 1986 году я импульсивно ушла в Театр Ермоловой, но через три года вернулась обратно. Галина Борисовна приняла меня как родную дочь, говорила журналистам, что счастье — это когда я снова дома.
О настоящих причинах того первого ухода я предпочитаю не распространяться. Скажу лишь одно: если бы не тот демарш, в моей жизни не случилась бы «Интердевочка» — роль, которая перевернула всё и сделала меня знаменитой на всю страну.
В театре я встретила Валерия Шальных. Сначала мы просто дружили, делились актерскими болячками. Валера был на 5 лет старше, он был женат на Наташе, которая работала бухгалтером в нашем театре, к тому же в его семье подрастала полугодовалая дочь — Катюша. Я прекрасно понимала, что могу разрушить чужую семью, но сопротивляться чувствам не могла.
И вот на долгих гастролях в Иркутске в 1985 году мы вдруг поняли, что между нами нечто большее. Валера оставил семью ,и мы начали жить вместе — сначала в тесном общежитии, потом в крошечной квартире. Поженились мы лишь через пять лет, да и то по чистой необходимости: в советские гостиницы не селили в один номер без штампа в паспорте. Наш союз прошел через тысячи ссор. Мы ругались до слез, расставались, казалось — навсегда, но уже через день снова оказывались вместе.
В 1992 году у нас родился сын Денис. Когда ему было около пяти лет, мы поехали на гастроли в Израиль. По дороге из Тель-Авива в Хайфу Денис разболтался в автобусе, и я строго сказала ему: «Смотри в окно молча, артистам надо отдохнуть перед спектаклем».
Чуть позже Валентин Иосифович Гафт громко что-то заговорил на весь салон, и мой пятилетний сын абсолютно спокойно повернулся к нему и осадил легенду: «Люди едут на спектакль, им нужна тишина. Просто смотрите в окно». Гафт тогда невероятно удивился, но не разозлился, лишь добродушно улыбнулся.
Гафт вообще относился ко мне с иронией. Первое время он путал меня с другой Яковлевой и шутливо предлагал взять фамилию мужа — Шальных. Но именно он разглядел то, что я пыталась спрятать за мягкой внешностью, и однажды назвав меня «лютым волчарой». Он был прав. В театре нужно уметь рычать, чтобы тебя не съели.
Глава 3. Разрыв, боль и свет в конце тоннеля
В 2011 году, отдав «Современнику» почти тридцать лет, я ушла. Насовсем. Для многих это стало шоком, но я просто больше не могла. Мне предлагали выгодные контракты, пытались удержать, но мне стало невыносимо тесно. Мне предлагали играть наивных, инфантильных героинь.
Но какая из меня невинная девушка Варвара, когда я уже вся «битая жизнью и мужем»? Играть одно и то же в «Вишневом саду» на протяжении семи лет довело меня до полного эмоционального выгорания. Когда я поняла, что на новый сезон для меня снова нет глубоких ролей, я просто пошла в отдел кадров и написала заявление.
А потом жизнь решила проверить меня на прочность уже физически. В 2014 году во время операции по удалению язвы желудка у меня остановилось сердце. Клиническая смерть. Пресса потом долго смаковала слухи о моей кончине. А я действительно видела тот самый яркий свет в конце тоннеля. Страха не было вовсе — только чистое, детское любопытство. Но мозг в критический момент вернул меня назад.
Здоровье вообще сыпалось: то на три месяца полностью пропадал голос, то произошла ужасная врачебная ошибка. На спектакле я сильно упала, врачи не распознали травму, и только спустя время МРТ показало, что два ребра были буквально оторваны от грудины и неправильно срослись. Приходилось терпеть адскую боль и играть.
И до сих пор приходиться держать удар. Журналисты постоянно пытаются отправить меня в больницу, придумывая фейки о госпитализациях. А ещё судят моего сына Дениса. Да, ему 33 года, он работает барбером, увлекается бодибилдингом и открыто говорит, что не хочет детей. Конечно, мне как матери хочется внуков. Но я принимаю его выбор. Он — взрослый человек, и я всегда буду на его стороне.
*
*
Глава 4. Мои мужчины и миф о «битой жене»
Жёлтые газеты до сих пор любят выхватывать фразы из контекста. Фраза о том, что я «битая мужем», превратилась в громкие заголовки, будто дома меня ждали скандалы и побои. Да, я так говорила, но на самом деле это была лишь метафора — про жизненный опыт, про шрамы на душе, про то, что игравшая драматических героинь женщина не может возвращаться на сцену в образе наивной 18-летней девочки. Моя «битость» — это про закалку бытом, потерями, возрастом и ссорами, а не про синяки.
*
До Валерия в моей жизни был студент ГИТИСа Сергей Юлин — мой первый муж. Наш брак продержался всего около полугода: мы поженились скорее по юности и дурости, «чтобы не отставать от подруг», и быстро разошлись без лишних мучений.
А вот с Валерой всё было иначе. Наш союз выдержал испытания, с которыми сталкивается далеко не каждая артистка. Когда родися Денис и моя карьера после «Интердевочки» и «Каменской» резко пошла вверх, Валера совершил редкий для мужчины-актера шаг — он ушел на второй план, взял на себя дом, быт и воспитание сына, дав мне возможность сниматься.
Глава 5. Как мы живем сейчас
Мы вместе уже больше 35 лет. Были ли кризисы? Ещё какие: мы расставались, съезжали, снова сходились. В какой-то момент Валера забрал собаку и ушел, а я рыдала не только по нему, но и по нашему псу. Но мы научились прощать и принимать друг друга.
Сейчас наш брак перешел в тихую, зрелую фазу. Валера практически ушел из профессии, живет в нашем загородном доме, ухаживает за собаками, пишет картины и занимается хозяйством. Я же по-прежнему мотаюсь по съемкам и гастролям, ночуя в московской квартире. Со стороны кто-то может сказать, что мы живем порознь, но для нас это идеальный баланс.
Он ждет моих приездов, я возвращаюсь со съемок валившись с ног, и мы просто молчим вместе. Никаких новых мужчин, никаких громких разводов — только проверенная годами любовь двух очень взрослых и очень родных людей.
Эпилог. Тишина после аплодисментов
Сейчас, оглядываясь назад, я не жалею ни об одном своем резком решении. Ни об уходе из театра, ни об отказе от неинтересных ролей, ни о честных словах в лицо тем, кто пытался меня сломать.
Жизнь научила меня простой истине: идеальных людей не бывает, а глянцевый успех не стоит того, чтобы предавать самого себя. Самое главное происходит не под яркими софитами и не на красных дорожках. Самое главное — это когда ты возвращаешься домой, где тебя ждут, где можно снять все маски, забыть про роли, выпить горячего чаю и просто молча смотреть в окно. Я осталась верна себе — и это, пожалуй, моя самая главная победа.
