Когда Татьяна Лаврова выходила за Олега Даля, весь «Современник» только руками разводил. Ну, и что это за пара? Два вулкана, два человека с характерами, которые, кажется, созданы для того, чтобы взрываться, а не жить в мире. Но они решили попробовать. И попробовали. А потом Лаврова сделала то, на что мало кто решается в подобной ситуации — она просто взяла и ушла. Не потому что разлюбила. А потому что поняла: если она останется, они оба утонут.
Та самая Нина Заречная, которая свела с ума всю страну
Лаврова появилась в большом кино с оглушительным успехом. Фильм «Девять дней одного года» Михаила Ромма стал событием. Холодная война, физики-ядерщики, наука на грани фантастики — и среди всего этого серьезного пафоса появилась она. Хрупкая, с огромными глазами, Нина Заречная. Жена главного героя, которую сыграл Алексей Баталов.
Зрители влюбились в эту девушку моментально. А следом за зрителями — режиссеры. Лаврова стала одной из самых востребованных актрис своего времени. Ей пророчили великое будущее. Она играла в театре, снималась, блистала. Но за этим внешним блеском скрывалась натура, скажем так, непростая.
Коллеги называли ее самой сложной актрисой в труппе. Она могла вспыхнуть из-за пустяка, обидеться на ровном месте, замкнуться в себе. Но при этом — невероятно талантливая, глубокая, чувствующая материал каждой клеткой. Такой ее любили. Такой ее боялись. И такой она осталась навсегда.
Первая любовь, которая разбила сердце
До Даля в жизни Лавровой был другой мужчина — Евгений Урбанский. Тот самый, которого называли «советским Джеймсом Дином». Красавец, харизматик, актер, который мог сыграть все. Они встретились, когда Урбанский был еще женат. И он ушел из семьи к Лавровой. Бросил жену, дочку — все.
Они зажили вместе. Казалось, вот оно, счастье. Но через какое-то время Урбанский полюбил другую. И ушел. Лаврова осталась одна с разбитым сердцем. Она не могла это пережить. Приходила к нему домой, умоляла вернуться, а он выгонял ее. Унижение, боль, отчаяние — все это смешалось в один ком.
И вот тогда, на фоне этого эмоционального ада, в ее жизни появился Олег Даль.
Два одиночества, которые решили стать одной семьей
У Даля к тому моменту тоже была своя травма. Его брак с Ниной Дорошиной закончился скандалом. На свадьбе Олег Ефремов усадил невесту к себе на колени и заявил: она любит меня. Дорошина промолчала. Можно представить, что чувствовал Даль в тот момент.
Он ушел от Дорошиной. И, как это часто бывает в театральных кругах, его следующей избранницей стала женщина, которая была связана с его обидчиком. Лаврова до этого была с Ефремовым? В театре ходили слухи, что да. Во всяком случае, Даль «подбирал» женщин после своего соперника. Так они и сошлись — два человека, которых предали, два человека, которые искали убежище друг в друге.
В 1965 году они расписались. Без шумных гуляний, без пафоса. Просто пришли и поставили подписи. Лаврова стала Лавровой-Даль. Двойная фамилия — как символ их странного, сложного союза.
Когда алкоголь становится третьим лишним
Даль был человеком невероятно ранимым. Любое косое слово, любой взгляд — и он уже в себе, уже переживает, уже ищет способ заглушить эту боль. И способ он нашел — алкоголь. Он пил, чтобы стать увереннее. Пил, чтобы забыться. Пил, чтобы не чувствовать себя никчемным.
После свадьбы его комплексы никуда не делись. Наоборот — усугубились. Лаврова была красавицей, у нее было море поклонников. Даль начал ревновать. Устраивал скандалы, придирался к каждому пустяку. А подогревал все это, конечно, спиртное.
Она терпела. Прощала. Утром он стоял на коленях, клялся, что это в последний раз. И она верила. Потому что любила. Потому что видела в нем не пьяного дебошира, а того самого тонкого, ранимого Олега, которого она полюбила.
Но скандалы становились все страшнее. И тогда Лаврова приняла решение, которое многие осудили бы. Она начала пить вместе с ним.
«Лучше я буду навеселе, чем буду бояться»
Это звучит как безумие. Но у нее была своя логика. Когда муж напивается и буянит, это страшно. Когда вы «отдыхаете» вместе — вы на одной волне. Он не злится, не скандалит, не ищет повода для ссоры. Ему просто весело. И ей — тоже.
Она не хотела быть жертвой. Она хотела быть рядом. И если для этого нужно было взять рюмку — она брала.
Полгода они пили вместе. Вечеринки, рестораны, посиделки до утра. Это было весело. Это было легко. Но однажды утром Лаврова проснулась и поняла: она падает. Не просто пьет — она летит вниз, и дно уже близко.
Она посмотрела на мужа. И увидела, что он не остановится. Он будет пить всегда. Она не сможет его спасти. Никакими уговорами, никакой любовью. Только если сама останется с ним — но тогда она просто сгинет.
И она приняла решение. Подала на развод.
Как уйти от человека, которого любишь
Это был, наверное, самый тяжелый шаг в ее жизни. Она уходила не от плохого человека. Она уходила от человека, которого любила, но который уничтожал ее. И себя заодно.
Развод был тихим. Без скандалов, без дележа имущества. Просто двое людей, которые поняли, что вместе им нельзя. И разошлись.
А потом пришла новость о гибели Урбанского. Тот самый мужчина, ее первая любовь, разбивший ей сердце, погиб на съемках. Лаврова замкнулась. Ушла в себя. Не хотела никого видеть.
Футболист, который не понял актрису
Из этого состояния ее вытащил Владимир Михайлов — футболист. Он был хорошим человеком. Добрым, заботливым, любящим. Но совершенно далеким от мира театра. Он не понимал, почему репетиции могут длиться до ночи. Почему мужчина на сцене целует его жену. Почему она не может прийти домой вовремя.
Он начал ревновать. Запрещать. Устраивать сцены. Это был уже не алкогольный ад, как с Далем, а ад бытовой — из запретов, контроля, подозрений.
В 1967 году у них родился сын Владимир. На время муж успокоился — Лаврова сидела в декрете, не снималась, не играла. Но через три года брак распался. Говорят, причиной стало новое увлечение актрисы. Развод был громким и грязным. Лаврова запретила бывшему мужу видеться с сыном. Мальчика воспитывала ее мама.
Стихи, которые она так и не услышала от него
Следующим мужчиной в жизни Лавровой стал поэт Андрей Вознесенский. Он был женат, но это не помешало ему писать для Татьяны стихи. То самое «Ты меня на рассвете разбудишь» — оно было посвящено ей.
Они были влюблены. Сильно, страстно, по-взрослому. Лаврова была готова на все. Но Вознесенский не торопился уходить из семьи. Она ждала. Надеялась. А потом поняла — он не уйдет. Ему и так удобно. Есть семья, есть муза, все хорошо.
Она снова осталась одна. И снова вернулась к тому, что помогало ей забыться — к алкоголю.
Когда тело перестает слушаться
На репетиции Лаврова упала с высоты. Повредила позвоночник. Боли в спине стали ее постоянными спутниками. А еще — жуткий кашель. Она курила как паровоз — больше четырех пачек в день. Бронхит перешел в астму. При любом нервном срыве она начинала задыхаться.
А нервных срывов было много. Она почти перестала сниматься. Ролей давали все меньше. Те деньги, что удавалось заработать, уходили на сигареты и выпивку. Есть она почти перестала.
Последняя глава
В 2007 году здоровье актрисы резко ухудшилось. Ее положили в больницу. Врачи выдали список диагнозов, который мог бы напугать кого угодно. Лаврова слушать не стала. Она решила, что это все ерунда, что она скоро выйдет и все будет нормально.
Она не вышла. 16 мая 2007 года Татьяны Лавровой не стало. До ее дня рождения — 7 июня — оставалось меньше месяца.
Она не сдалась. Она просто устала
Знаете, в этой истории меня поражает одно. Лаврова не была жертвой. Да, она пила. Да, она страдала. Но она всегда пыталась выбраться. Она ушла от Даля, когда поняла, что тонет. Она оставила футболиста, когда поняла, что задыхается. Она пыталась построить счастье с Вознесенским — не получилось, но она пыталась.
Она была сложной. Она была неудобной. Она была гениальной. И она ушла так, как жила — без лишнего шума, без пафоса. Просто закрыла глаза.
А мы остались с ее фильмами, ее ролями и историей, которая учит нас одному: иногда, чтобы спасти себя, нужно уйти. Даже если очень больно. Даже если любишь. Потому что если не уйдешь — утонешь вместе с другим.
А вы могли бы уйти от любимого человека, если бы поняли, что он вас тянет на дно?
