— Эй, Ларка! Ты чего так долго? Я тут уже с голоду пухну, в холодильнике мышь повесилась, а ты шляешься где-то! — раздался недовольный возглас из глубины квартиры, едва Лариса переступила порог, сгибаясь под тяжестью двух огромных пакетов из супермаркета.
Она с трудом стянула с себя промокшие от осенней слякоти сапоги, стараясь не наступить в грязную лужу, натекшую с ботинок мужа. Антон, разумеется, даже не подумал убрать свою обувь на полку, просто скинул её посреди узкого коридора, как делал это последние пять лет. Лариса прошла на кухню, чувствуя, как от усталости гудят ноги. В раковине громоздилась гора немытой посуды — тарелки с засохшими остатками гречки, жирная сковорода, кружки с чайным налетом. На столе валялись крошки и пустая пачка из-под чипсов.
Антон даже не вышел её встретить. Он лежал на диване в гостиной, уткнувшись в свой смартфон, и, судя по звукам, добивал очередного монстра в какой-то игре.
— Я спрашиваю, ты еду принесла? — крикнул он, не отрывая взгляда от экрана. — Там пацаны зовут в рейд, мне надо поесть быстро, а то энергия на нуле.
Лариса молча поставила пакеты на пол. Внутри что-то оборвалось. Не было ни слёз, ни обиды, только глухая, тяжелая злость, которая копилась месяцами и теперь, наконец, нашла выход. Она медленно прошла в комнату и встала перед телевизором, загораживая мужу обзор, хотя он и смотрел в телефон.
— Ты оглохла? — Антон соизволил поднять на неё глаза, полные раздражения. — Отойди, не отсвечивай. И метнись на кухню, сообрази чего-нибудь по-быстрому. Пельмени хоть купила?
— Я работаю без выходных, чтобы оплатить твои долги, а ты сидишь дома и ноешь, что я мало зарабатываю! С меня хватит! Я встретила мужчину, который дарит мне цветы, а не счета из банка! Я подаю на развод! Вон отсюда! — кричала жена на мужа, и голос её был твёрдым, как сталь.
Антон на секунду замер, даже рот приоткрыл, но тут же расплылся в гадкой, кривой ухмылке. Он отложил телефон, сел на диване и потянулся, хрустнув суставами, всем своим видом показывая, что её слова для него — пустой звук.
— Чего ты орешь, дура? Соседей распугаешь, — лениво протянул он, почесывая живот через растянутую футболку. — Какого ещё мужика? Ты на себя в зеркало смотрела? Кому ты нужна, кроме меня, с твоими-то запросами и вечно кислой миной? Цветы он ей дарит… Веник банный он тебе подарит, а не цветы. Иди лучше жрать готовь, у меня желудок к позвоночнику прилип.
— Я не шучу, Антон, — Лариса смотрела на него с отвращением. — Ты думаешь, я буду вечно это терпеть? Твои кредиты на новый компьютер, который якобы нужен тебе для работы, а по факту — для игрушек? Твои вечные «поиски себя»? Ты три года не работаешь! Три года я тяну нас двоих, оплачиваю эту квартиру, покупаю еду, одеваю тебя, пока ты просиживаешь штаны!
— Ой, ну началось! — Антон закатил глаза и картинно схватился за голову. — Я тебе сто раз объяснял: я не собираюсь горбатиться за копейки на дядю, как ты. Я ищу достойное место, где оценят мои таланты. А ты, вместо поддержки, только пилишь и пилишь. Меркантильная ты баба, Ларка. Тебе бы только деньги, деньги… А о душе ты подумала? О том, как мне тяжело в этой творческой стагнации?
— В стагнации? — Лариса нервно хохотнула. — Ты называешь стагнацией лежание на диване и просмотр сериалов сутками напролёт? Ты даже мусор вынести не можешь, вон он, воняет на всю прихожую! Я прихожу с работы, где пашу по двенадцать часов, и встаю во вторую смену у плиты, чтобы барина накормить! А этот твой «талант» никто не видит, потому что его нет! Ты просто ленивый паразит!
Антон резко вскочил с дивана. Его лицо налилось краской. Он терпеть не мог, когда Лариса начинала говорить правду в таком тоне. Обычно она молчала, глотала обиды, а тут, ишь ты, голос прорезался.
— Ты за языком следи! — рыкнул он, делая шаг к ней. — Паразит, значит? Да я для нас стараюсь, стратегии разрабатываю! А ты, значит, за моей спиной шашни крутишь? С каким-то хмырем? Так вот почему ты в последнее время домой позже приходишь! Я-то думал, ты на подработках, чтобы нам на отпуск скопить, а ты по койкам скачешь!
— Да, скачу! — выпалила Лариса, глядя ему прямо в глаза. — Представь себе, мне было приятно почувствовать себя женщиной, а не ломовой лошадью и банкоматом в одном лице. Он хотя бы спрашивает, как прошёл мой день, а не требует пельменей с порога. И да, я оплатила аренду только до конца этой недели. Дальше — как хочешь.
— В смысле «как хочешь»? — Антон опешил, злость сменилась растерянностью, но ненадолго. — Ты что, реально меня выгоняешь? А куда я пойду? У меня ни копейки, ты же знаешь, я все вложил в апгрейд системы! Ты не имеешь права! Мы в браке, всё имущество общее!
— Имущество? Какое имущество, Антон? — Лариса обвела рукой комнату. — Этот диван, который ты пролежал до дыр? Или твой компьютер, за который я до сих пор кредит плачу? Забирай его и вали!
— Ты не посмеешь, — прошипел он, сузив глаза. — Ты сейчас просто истеришь, у тебя ПМС или климакс ранний, я не знаю. Успокойся, иди на кухню, выпей валерьянки и свари пельмени. Я прощу тебе этот бред про мужика, так и быть. Спишем на твою усталость. Но если ты сейчас не заткнешься…
— Я не заткнусь! — перебила его Лариса. — Я собрала твои вещи ещё вчера, пока ты спал до обеда. Они в кладовке, в мусорных пакетах. Чемодан тебе жирно будет. Забирай свои мешки и уматывай к своей мамочке, пусть она тебя кормит!
Антон стоял, сжимая кулаки. До него только сейчас начало доходить, что привычный мир, где он царь и бог, а жена — удобная прислуга с функцией выдачи наличных, рушится прямо на глазах. И это приводило его в бешенство.
— Ты что, совсем с катушек слетела? Это ты называешь вещами? — Антон пнул один из чёрных мусорных мешков, который Лариса выставила в коридор ещё утром. — Ты мои коллекционные футболки в мешок для строительного мусора запихала? Да ты хоть знаешь, сколько они стоят?
Он метнулся к кладовке, разрывая полиэтилен, будто искал там золото, а не заношенное тряпьё. Его лицо исказилось не столько от обиды за вещи, сколько от страха. До него наконец-то начало доходить: это не просто очередной скандал с битьём тарелок, после которого они помирятся в постели, а Лариса, чувствуя вину за вспышку, купит ему пива. Нет, сейчас в её глазах был тот самый холод, от которого становилось жутко.
— Мне плевать на твои футболки, Антон. И на твои «коллекции» тоже, — спокойно ответила Лариса, проходя в спальню и доставая из шкафа дорожную сумку. — Я оплатила квартиру только до понедельника. Хозяйка в курсе, что я съезжаю. А ты можешь оставаться здесь, если найдёшь деньги на аренду. Или иди к маме. Или на теплотрассу. Мне всё равно.
— Ах, тебе всё равно? — Антон влетел за ней в комнату, его трясло. — Ты меня на улицу выкидываешь? После всего, что было? Я ради тебя отказался от карьеры в Питере! Я мог бы сейчас быть начальником отдела, а поехал за тобой в эту дыру, чтобы ты могла строить свою «карьеру»! И вот твоя благодарность?
Лариса на секунду замерла с блузкой в руках, потом медленно повернулась к нему. В её взгляде читалось такое презрение, что Антон невольно отступил на шаг.
— Ты отказался от карьеры? — переспросила она тихим, но злым голосом. — Антон, тебя уволили за прогулы через два месяца испытательного срока. Ты ныл, что начальник — самодур, и мы уехали, потому что я нашла здесь работу с повышением. Ты просто сел мне на шею и поехал, свесив ножки. Не смей переписывать историю, я была там и всё видела.
— Это нюансы! Суть в том, что я пожертвовал своим комфортом! — взвизгнул он, понимая, что аргумент рассыпался. — А ты… Ты просто предательница. Нашла себе богатенького буратино? Решила, что достойна большего? Да ты обычная, серая мышь! Кому ты нужна? Он поматросит тебя и бросит, приползёшь ко мне на коленях, умолять будешь, чтобы принял обратно!
— Может и приползу, — равнодушно бросила Лариса, продолжая методично складывать вещи. — Но это уже не твоя забота. Я хотя бы попробую пожить нормально, без вечного «дай денег», «купи поесть», «оплати интернет». Кстати, об интернете.
Она достала телефон и пару раз нажала на экран. В ту же секунду в гостиной стих звук работающего телевизора — приставка потеряла связь с сетью.
— Что ты сделала? — Антон метнулся к роутеру, лихорадочно проверяя лампочки. — Вай-фай пропал! Ларка, включи немедленно, у меня там загрузка висит на девяносто процентов!
— Я сменила пароль. И договор на интернет расторгла, завтра его отключат физически. А ещё, дорогой мой, — она выделила это слово с особой ядовитостью, — я заблокировала и перевыпустила все свои банковские карты. Те, которые привязаны к твоему телефону, больше не работают. Подписки на игры, доставка еды, такси — всё, лавочка закрыта.
Антон замер. Его лицо сначала побледнело, а потом начало наливаться пунцовой краской. Игры, интернет — это было неприятно, но блокировка карт означала катастрофу. Реальную, осязаемую катастрофу. Он привык, что деньги просто появляются на счёте, как вода в кране.
— Ты… Ты что творишь? — прохрипел он, хватаясь за голову. — У меня на карте ноль! Мне завтра нужно платить за сервер! Мне нужно что-то жрать, в конце концов! Ты не можешь просто так перекрыть мне кислород! Мы семья! По закону половина твоего дохода — моя!
— По закону ты трудоспособный паразит, который не принёс в дом ни копейки за три года, — отрезала Лариса, застёгивая молнию на сумке. — Я не обязана содержать взрослого мужика. Хочешь кушать? Иди работай. Грузчиком, курьером, дворником — мне плевать. Мой кошелёк для тебя закрыт навсегда.
— Ты, дрянь меркантильная! — заорал Антон, окончательно теряя человеческий облик. — Значит, вот как? Из-за бабок готова мужа предать? Да я на тебя лучшие годы потратил! Я терпел твой целлюлит, твои скучные разговоры о работе! Я тебя…
Он осёкся, увидев, что Лариса уже накинула пальто и взяла сумку. Она не собиралась слушать его истерику. Она просто уходила. Уходила в новую жизнь, где нет его нытья и грязных носков. И этот факт — что она может просто взять и уйти, оставив его в пустой квартире без денег и еды — привёл Антона в состояние животного ужаса.
— Стоять! — рявкнул он, преграждая ей путь в коридоре. Его глаза бегали, руки сжимались и разжимались. — Ты никуда не пойдёшь, пока не оставишь мне деньги. Слышишь? Оставь мне наличку! На первое время! Мне нужно на что-то жить, пока я не найду работу! Ты обязана мне помочь! Это компенсация за моральный ущерб!
— Уйди с дороги, Антон, — устало сказала Лариса. — Денег я тебе не дам. Ни копейки.
— Не дашь? — он шагнул к ней вплотную, нависая всем телом, пытаясь запугать, как делал это раньше, когда хотел продавить своё решение. — А если я сам возьму? Думаешь, я позволю тебе уйти к твоему хахалю с моими деньгами? А ну давай сюда сумку!
Он потянулся к её вещам, и Лариса поняла: разговоры закончились. Перед ней стоял не муж, а загнанный в угол зверёк, который вдруг осознал, что кормушку уносят, и готов был кусаться ради куска хлеба.
— А ну отдай сумку! — взвизгнул Антон, вцепившись побелевшими пальцами в лямку её дорожной сумки. — Там мои деньги! Ты не имеешь права уносить всё! Мы семья, а значит, бюджет общий!
Лариса дернула сумку на себя, но муж держал крепко. В его глазах плескалась какая-то животная паника пополам с бешенством. Это был уже не тот ленивый увалень, который часами лежал на диване. Перед ней стоял человек, у которого отбирают кусок хлеба, и он готов был грызть глотку за возможность не работать ещё хотя бы месяц.
— Твои деньги? — Лариса рассмеялась, и этот смех прозвучал сухо и страшно в узком коридоре. — Антон, очнись! Твои деньги закончились три года назад, когда ты пропил последнюю зарплату с той шарашкиной конторы! В этой сумке только мои вещи и моя зарплатная карта, которую ты, слава богу, не успел опустошить до копейки. Отпусти, иначе я за себя не ручаюсь!
— Не отпущу! — заорал он, брызгая слюной. — Ты обязана мне оставить на жизнь! Ты меня приручила, ты меня содержала, а теперь выкидываешь, как надоевшую игрушку? Оставь мне хотя бы ноутбук! Он мощный, я смогу его продать и прожить первое время! Это будет честно! Компенсация за то, что я терпел твой скверный характер!
— Ноутбук? — Лариса с силой оттолкнула его руку, но Антон, словно клещ, вцепился в её пальто. — Тот самый ноутбук, за который я до сих пор выплачиваю кредит? И на котором ты только в «танчики» играешь? Размечтался! Иди работай, здоровый лось, и покупай себе хоть десять ноутбуков!
— Да ты не понимаешь! У меня сейчас сложный период, я в депрессии, я не могу работать на кассе! Я творческая личность! — он дернул её за рукав так сильно, что послышался треск ткани. — Ты просто эгоистка! Думаешь только о себе и о своём новом хахале! Сколько он тебе платит, а? Ты поэтому к нему уходишь? Продалась за красивую жизнь?
— Я ухожу, потому что он — мужчина, а ты — паразит! — выкрикнула Лариса ему в лицо. — Он не требует с меня денег за то, что живёт со мной! Он сам платит за ужин! А ты… ты просто ничтожество, Антон. Ты ноль без палочки. Ты даже не мужчина, ты функция по переработке еды в отходы!
Эти слова ударили Антона больнее, чем пощёчина. Его лицо перекосило от ярости. Он, привыкший считать себя непризнанным гением и жертвой обстоятельств, вдруг увидел себя её глазами: жалким, беспомощным и никому не нужным. И это осознание было невыносимым.
— Заткнись! Заткнись, тварь! — взревел он и, не контролируя себя, с размаху ударил Ларису по лицу.
Звук удара был коротким и хлестким. Голова Ларисы мотнулась в сторону, она ударилась плечом о вешалку, едва удержавшись на ногах. Щека мгновенно начала гореть, во рту появился металлический привкус крови — видимо, прикусила губу. Но она не заплакала. Слёз не было. Внутри, где ещё минуту назад бушевала обида, теперь стало пусто и холодно. Остался только адреналин и чёткое понимание: всё кончено. Окончательно и бесповоротно.
В квартире повисла не тишина, а какой-то вакуум, в котором было слышно только тяжелое дыхание Антона. Он стоял, опустив руку, и смотрел на неё с испугом, который быстро сменялся новой волной агрессии — защитной реакцией труса.
— Ты сама виновата! — выплюнул он, тыча в неё пальцем. — Довела! Ты меня спровоцировала! Я не хотел, но ты… ты такая стерва, что любого святого из себя выведешь! Не смей на меня так смотреть!
Лариса медленно выпрямилась, не касаясь горящей щеки. Её взгляд стал абсолютно ледяным. Никакой жалости, никакого сочувствия к этому человеку больше не осталось. Она смотрела на него, как смотрят на раздавленного таракана — с брезгливостью.
— Ты ударил женщину, Антон. Поздравляю, это твоё единственное достижение за последние годы, — тихо произнесла она. Голос не дрожал, он звучал глухо и ровно. — Ты пробил дно. Теперь я точно знаю, что не зря ухожу.
— Да кому ты нужна, битая! — Антон попытался вернуть себе уверенность, но голос его сорвался на визг. — Вали! Вали к своему папику! Только учти, я тебе этого не прощу! Я всем расскажу, какая ты на самом деле! Как ты меня бросила в трудную минуту, как обокрала! Я тебе жизнь испорчу, слышишь? Ты ещё приползёшь!
Он снова попытался преградить ей путь, растопырив руки в проходе, надеясь, что удар сломил её волю, что она сейчас испугается и останется. Ведь раньше это работало — стоило ему повысить голос, как она сдавалась. Но он не учёл одного: Ларисе больше нечего было терять.
— Отойди, — процедила она сквозь зубы, крепче перехватывая ручку сумки. — Или я за себя не ручаюсь. Я сейчас просто пройду по тебе, Антон. Мне плевать.
— А ты попробуй! — он ухмыльнулся, чувствуя своё физическое превосходство. — Ты слабая баба. Ты никуда не выйдешь, пока не переведешь мне деньги на карту. Считай это отступными. Пятьдесят тысяч. Сейчас же. И тогда вали на все четыре стороны.
— Ты серьёзно? — Лариса посмотрела на него как на сумасшедшего. — Ты меня ударил, а теперь вымогаешь деньги? Ты совсем мозги пропил?
— Это компенсация! За моральный ущерб! И за то, что я теперь должен искать новую квартиру! — он сделал шаг вперёд, снова занося руку, явно намереваясь запугать её окончательно. — Доставай телефон! Переводи бабки! БЫСТРО!
В этот момент Лариса поняла, что разговоры бесполезны. Он не выпустит её, пока не получит своё или пока не поймет, что с ней опасно связываться. Она резко, всем корпусом, толкнула его в грудь сумкой. Антон, не ожидавший отпора, пошатнулся и, запутавшись в собственных разбросанных ботинках, с грохотом рухнул на пол, ударившись локтем о тумбочку.
— Ай! Ты что творишь, сумасшедшая?! — заорал он, катаясь по грязному полу. — Руку сломала! Убивают!
Лариса не стала ждать, пока он поднимется. Она перешагнула через дрыгающего ногами мужа, который больше походил на капризного ребёнка-переростка, и рванула к входной двери. Замок поддался не сразу, руки всё-таки дрожали от напряжения, но через секунду дверь распахнулась, впуская в душную, пропитанную ненавистью квартиру свежий воздух подъезда.
— Стой! Куда?! Вернись! — вопил Антон, пытаясь встать, но снова поскальзываясь на сбитом коврике. — Ты пожалеешь! Ты сдохнешь без меня!
Лариса выскочила на лестничную площадку, даже не оглянувшись. Дверь за её спиной осталась открытой — ей было всё равно. Пусть орёт, пусть соседи слышат, какой он жалкий. Главное, что она выбралась из этого болота.
Стук захлопнувшейся двери эхом прокатился по подъезду, и только после этого Антон, наконец, смог подняться с пола. Он тяжело дышал, потирая ушибленный локоть, и чувствовал, как внутри закипает бессильная злоба. Он подбежал к двери, дёрнул ручку, но замки уже щёлкнули снаружи — у Ларисы были свои ключи, и она, видимо, решила запереть его, как нашкодившего щенка. Или просто по привычке.
— Ну и вали! — заорал он, со всей дури пиная железную дверь ногой. — Вали к своему папику, шлюха! Посмотрим, как ты запоёшь через неделю! Ты ещё на коленях приползёшь прощения вымаливать! Я тебя на порог не пущу, слышишь? Не пущу!
В ответ была только тишина. Лифт гулко заработал где-то в шахте, унося его «кормилицу» и «обслугу» в одном лице подальше от этого душного, прокуренного мирка, который Антон годами выстраивал под себя. Он прижался лбом к холодному металлу двери, пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин отступал, уступая место липкому, холодному страху.
Он остался один. В квартире, за которую нечем платить. С пустым холодильником. С заблокированными картами. И, что самое ужасное, без интернета.
Антон поплёлся на кухню, перешагивая через разбросанные в коридоре вещи — свои же вещи, которые Лариса так цинично выставила за порог. В животе предательски заурчало. Он привык, что в это время на столе уже стоит горячий ужин. Дрожащими руками он открыл дверцу холодильника. Пустота. Почти. На нижней полке сиротливо стояла кастрюля с остатками вчерашнего борща и початая палка дешёвой колбасы.
— Тварь… Какая же тварь… — прошептал он, хватая колбасу и откусывая прямо от батона, даже не потрудившись снять плёнку до конца. — Оставила мужа голодным. Бросила в такой момент. Ничего святого у бабы нет.
Он жевал сухую колбасу, и в его голове уже выстраивалась стройная картина мира, где он — невинная жертва, а Лариса — расчётливый монстр, разрушивший его хрупкую душевную организацию. Ему срочно нужно было с кем-то поделиться этим «открытием». Ему нужен был союзник. Тот, кто всегда на его стороне. Тот, кто подтвердит, что он — гений, а все остальные — пыль.
Антон вытащил телефон. Заряда оставалось всего двенадцать процентов, но на один важный звонок должно было хватить. Он нашел в контактах «Мамуля» и нажал вызов. Гудки тянулись мучительно долго, и каждый из них бил по нервам.
— Алло, Антоша? Сынок, ты почему так поздно? Случилось что-то? — раздался в трубке взволнованный голос матери.
— Мама… — Антон позволил своему голосу дрогнуть, выпуская наружу всю жалость к самому себе, на которую был способен. — Мама, она ушла. Она меня бросила.
— Кто ушла? Лариса? Господи, да что стряслось-то? Вы же только недавно обои в прихожей хотели менять! — запричитала женщина на том конце провода.
— Какие обои, мам… Она, оказывается, давно мне изменяла, — Антон вдохновенно врал, чувствуя, как с каждым словом ему становится легче. — Нашла себе какого-то богатого старика. Я сегодня узнал, попытался поговорить, а она… Она взбесилась. Начала крушить квартиру, орала, что я ей жизнь испортил.
— Боже мой! Бедный мой мальчик! — голос матери зазвенел от негодования. — Я всегда знала! Я тебе говорила, что она тебе не пара! У неё глаза злые, и семья неблагополучная! Змея подколодная!
— Это ещё не всё, мам, — Антон всхлипнул, вытирая жирные от колбасы руки о штаны. — Она меня ударила. Сумкой. Прямо по лицу. У меня, кажется, губа разбита и локоть опух, я упал, когда она меня толкала. А потом она забрала все деньги. Вообще все. Заблокировала карты, даже те, что на моё имя были, но привязаны к её счёту. Оставила меня без копейки и с пустым холодильником. Интернет обрезала. Представляешь?
— Да как она посмела?! Это же уголовщина! Антоша, надо в полицию! Снимать побои! — закричала мать. — Это же грабёж средь бела дня!
— Нет, мам, какая полиция… Я не хочу мараться, — великодушно ответил Антон, понимая, что полиция только рассмеётся ему в лицо. — Пусть это останется на её совести. Бог ей судья. Просто… мне сейчас очень плохо. Я тут один, рука болит, голова раскалывается, давление, наверное, скакнуло. А в доме даже хлеба нет. Она всё вывезла.
— Сыночек, не переживай! Собирайся сейчас же и едь ко мне! — скомандовала мать. — Вызывай такси, я встречу, оплачу. Нечего тебе в этих стенах оставаться, там аура плохая теперь. Я тебе пирожков напекла, супчик есть. Приезжай, родной. Мы с этой дрянью разберёмся. Она ещё пожалеет, что такого мужа потеряла! Ты у меня талантливый, красивый, умный, найдём тебе нормальную девушку, а не эту хабалку деревенскую!
— Спасибо, мам. Ты у меня одна понимаешь, — Антон выдохнул с облегчением. План сработал. Тылы были обеспечены. — Сейчас вызову такси и приеду. Только у меня приложение не работает, она интернет отрубила. Закажи мне сама, ладно?
— Конечно, сейчас всё сделаю! Жди, солнышко! И не смей из-за неё расстраиваться! Она твоего мизинца не стоит!
Антон нажал отбой и отшвырнул телефон на диван. На душе стало спокойно и даже как-то празднично. Он оглядел разгромленную квартиру. На полу валялись его вещи, в раковине гнила посуда, на столе — крошки. Но это больше не было его проблемой.
Он медленно, с наслаждением дожевал кусок колбасы. В его искажённом сознании ситуация перевернулась с ног на голову: это не его выгнали за тунеядство, это он, гордый и непонятый, покидает место, где его не ценили.
— Ну и сиди со своими цветами и счетами, — пробурчал он, глядя на пустое место, где раньше стояла Лариса. — Посмотрим, кому ты нужна через месяц, старая кошелка. А я… я ещё поднимусь. Мать права, мне просто нужна была поддержка, а не твоё нытьё.
Он пнул ногой пакет с мусором, который так и не вынес, перешагнул через него и пошёл в спальню искать хотя бы одну чистую футболку, чтобы поехать к маме «при параде». В его мире ничего не изменилось. Виноваты были все вокруг, но только не он. Скандал закончился, но урок так и не был усвоен. Паразит просто сменил носителя, искренне веря, что это и есть справедливость…
