Анна Петровна стояла у окна своей трёхкомнатной квартиры на Фрунзенской набережной и смотрела на Москву-реку, которая неспешно несла свои воды мимо высоток. Шестьдесят два года она прожила в этом городе, тридцать пять из них — в этой квартире. Здесь родился и вырос её Дима, здесь они с мужем, царствие ему небесное, строили свой мир, здесь она осталась одна после его смерти пять лет назад.
— Мам, мы приехали! — раздался из прихожей голос сына.
Анна Петровна обернулась. В дверях стоял Дима — высокий, светловолосый, с улыбкой до ушей. А рядом с ним — она. Кристина. Невеста, теперь уже жена.
— Здравствуйте, Анна Петровна, — Кристина протянула руку, на которой сверкало новое обручальное кольцо.
Худенькая, в модных обтягивающих джинсах и короткой кожаной куртке, с длинными нарощенными волосами цвета спелой пшеницы и ярким макияжем. Приехала из какого-то городка под Владимиром год назад, устроилась менеджером в торговый центр, там и познакомилась с Димой.
— Заходите, заходите, — Анна Петровна постаралась улыбнуться как можно радушнее.
Всё произошло так быстро. Три месяца назад Дима сказал, что влюбился. Два месяца назад — что они женятся. Месяц назад сыграли скромную свадьбу в ресторане, человек на двадцать. А теперь молодожёны въезжали в квартиру на Фрунзенской.
— Мам, мы устроимся в моей, — говорил Дима, таская сумки. —. Ну, теперь она наша с Кристей.
— Конечно, сынок, — Анна Петровна кивнула. — Я обед приготовила, вы, наверное, голодные?
— Супер! — Дима чмокнул мать в щёку и понёс вещи в комнату.
Кристина осталась стоять в гостиной, оглядывая старую мебель, книжные полки, пожелтевшие обои.
— Здесь многое надо будет переделать, — сказала она негромко, но так, чтобы свекровь услышала. — Обои поклеить новые, мебель обновить. В двадцать первом веке живём, в конце концов.
— Дима любит эту мебель, — осторожно сказала Анна Петровна. — Его отец делал этот книжный шкаф своими руками.
— Ну, это всё хорошо, память и всё такое, — Кристина пожала плечами. — Но жить-то нам здесь. Мне тоже должно быть удобно, я теперь тоже здесь хозяйка.
Первые дни прошли относительно спокойно. Дима был на седьмом небе от счастья, Кристина улыбалась и делала вид, что обустраивается. Анна Петровна готовила завтраки, обеды и ужины, убиралась в квартире, старалась не мешать молодым.
Но постепенно атмосфера начала меняться.
Кристина вставала поздно, к десяти утра, на работу уходила только к двум. Завтракала тем, что приготовила свекровь, а посуду оставляла в раковине.
— Кристина, милая, может, посуду за собой помоешь? — однажды попросила Анна Петровна.
— Анна Петровна, я же тороплюсь, — отмахнулась та, не отрываясь от телефона. — Вы дома, вам не сложно. У меня времени совсем нет.
— Но ты же ещё три часа дома будешь…
— У меня свои дела! — Кристина подняла на неё накрашенные ресницами глаза. — Я должна себя в порядок привести, это тоже время занимает. Вы же на пенсии, у вас времени больше.
Анна Петровна прикусила губу. Что-то неприятное кольнуло в груди, но она промолчала. Не хотелось ссориться в первые же дни.
Дальше стало хуже. Кристина начала менять интерьер в соответствии со своими вкусами, вешать какие-то яркие репродукции, выбрасывать старые вещи, которые считала ненужными. Однажды Анна Петровна обнаружила, что исчезла фарфоровая статуэтка — подарок покойного мужа.
— Кристина, ты не видела статуэтку, что стояла на комоде?
— А, эту старую штуку? — Кристина даже не подняла головы от маникюра. — Выбросила. Пылесборник один.
— Как выбросила?! — Анна Петровна побледнела. — Это был подарок моего мужа!
— Ну и что? Всё равно же старое и дешевое. Место занимает только. Анна Петровна, вы должны понять, что я тоже здесь живу теперь. Мне должно быть комфортно. Я же не к вам в гости приехала, я теперь здесь прописана!
Вечером Анна Петровна попыталась поговорить с сыном.
— Дима, послушай, может, ты скажешь Кристине, чтобы она не выбрасывала мои вещи? Она сегодня статуэтку отца выкинула…
— Мам, ну это же мелочь, — Дима устало потёр переносицу. — У нас на работе аврал, я так вымотался. Не надо из-за ерунды скандалов устраивать. Кристя молодая, ей хочется современную обстановку. Это же естественно.
— Но это была память…
— Мам, пожалуйста, — Дима посмотрел на неё умоляюще. — Я так счастлив с ней. Не порти, ладно? Найди с ней общий язык. Она хорошая девочка, просто вы друг к другу ещё не привыкли.
Анна Петровна ничего не ответила. В глазах сына она видела такую влюблённость, такое слепое обожание, что поняла — сейчас до него не достучаться.
Прошёл месяц. Кристина совершенно перестала заниматься домашними делами. Она не готовила, не убирала, не стирала. Всё это легло на плечи Анны Петровны.
— Кристина, мы могли бы разделить обязанности, — попробовала она однажды. — Например, ты готовишь ужин по выходным, я — в будни?
— Анна Петровна, — Кристина оторвалась от телефона и посмотрела на свекровь с плохо скрытым раздражением. — Я не умею готовить. И потом, вы же знаете, как это делать, у вас получается. Зачем мне учиться, если вы и так всё сделаете?
— Но я не служанка в этом доме!
— И я не служанка, — холодно ответила Кристина. — Я жена Димы, хозяйка этой квартиры. А вы своё уже пожили. Вы на пенсии, времени у вас полно, вот и занимайтесь хозяйством. Это справедливо.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — Анна Петровна почувствовала, как лицо заливает краска гнева. — Это моя квартира!
— Вообще-то в ней прописан Дима, а теперь и я, — парировала Кристина. — Так что это наша общая квартира. И вообще, Анна Петровна, давайте начистоту. Вы своё пожили, теперь я здесь хозяйка! Я молодая, мне жить и жить. А вы… ну, вы уже бабушка практически. Ваше время прошло.
Анна Петровна стояла, не в силах произнести ни слова. Такого нахальства, такой откровенной наглости она не ожидала. Кристина же спокойно вернулась к своему телефону, явно считая разговор законченным.
В тот вечер Анна Петровна не смогла уснуть. Она лежала в темноте и думала о том, что происходит. Неужели сын не видит, какая на самом деле его жена? Неужели любовь настолько слепа?
И тут её осенило. А что, если Кристина вообще не любит Диму? Что, если она вышла за него замуж только ради московской квартиры в престижном районе? Ведь девчонка приехала из провинции, снимала комнату где-то на окраине… А тут — трёхкомнатная квартира на Фрунзенской, с видом на реку, в сталинском доме. Такие квартиры сейчас огромные деньги стоят.
Анна Петровна начала присматриваться внимательнее. И заметила странное. Кристина постоянно сидела в телефоне, переписывалась с кем-то, хихикала. Когда входил Дима, она быстро блокировала экран. А несколько раз Анна Петровна слышала, как невестка разговаривает по телефону в ванной — голос был кокетливый, смеющийся, совсем не такой, каким она говорила с Димой.
Однажды вечером Анна Петровна зашла на кухню попить воды. Кристина стояла у окна, прижимая телефон к уху, и говорила вполголоса:
— Ну ты же понимаешь, что это временно… Да нет, он ничего не знает… Ну конечно, я скучаю тоже… — тут она заметила свекровь и резко замолчала. — Всё, мне надо идти, — быстро сказала она в трубку и отключилась.
— С кем разговаривала? — спросила Анна Петровна.
— С подругой, — сухо ответила Кристина и вышла из кухни.
На следующий день Анна Петровна дождалась, когда Дима вернётся с работы, и попросила его поговорить.
— Дима, мне кажется, что Кристина тебе изменяет.
Сын вздрогнул, словно его ударили.
— Что?! Мам, ты с ума сошла?
— Я слышала, как она разговаривает с кем-то по телефону. Очень подозрительно. Она постоянно что-то скрывает, прячет телефон от тебя…
— Мам, прекрати! — Дима побледнел от гнева. — Я не ожидал от тебя такого! Ты просто не можешь смириться с тем, что я женился. Ты придумываешь всякую ерунду!
— Дима, послушай меня…
— Нет, это ты послушай! — сын повысил голос. — Кристина — моя жена. Я её люблю. И мне противно слышать такие обвинения. Если тебе так не нравится моя жена, может, это ты должна подумать о том, чтобы… — он не договорил, но Анна Петровна поняла.
— Ты хочешь, чтобы я съехала из собственной квартиры? — тихо спросила она.
— Я не это имел в виду, — Дима отвёл взгляд. — Просто… просто перестань пилить Кристину. И придумывать небылицы. Ты хочешь, чтобы я в её телефон залез? Это ниже моего достоинства!
Он развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.
Анна Петровна опустилась на стул. Сердце болело так, словно его сдавили тисками. Сын выбрал эту девицу. И он не верит собственной матери.
Прошла ещё неделя тягостного молчания. Дима почти не разговаривал с матерью. Кристина ходила с торжествующим видом и вела себя ещё более нагло — могла устроить беспорядок на кухне и не убрать за собой, могла накричать на Анну Петровну из-за любой мелочи.
И вот однажды субботним утром всё изменилось.
Кристина, как обычно, встала поздно, позавтракала и пошла в душ, оставив свой телефон на кухонном столе. Анна Петровна мыла посуду. Дима сидел в гостиной за ноутбуком.
Вдруг телефон невестки издал звук уведомления. Анна Петровна машинально глянула на экран. Он не был заблокирован. И на нём высветилось сообщение:
«Соскучился, котёнок. Когда увидимся? Может, сегодня вечером приедешь? Будем продолжать то, что начали вчера 😉»
От отправителя с именем «Вадик».
Анна Петровна похолодела. Значит, она была права. Руки затряслись. Она взяла телефон и пошла в гостиную.
— Дима, — голос её был твёрдым. — Посмотри на это.
Сын поднял голову, увидел в руках матери телефон Кристины. Его лицо сразу потемнело.
— Мам, я же говорил…
— Посмотри, — повторила она и протянула ему телефон.
Дима взял его, прочитал сообщение. Лицо его стало белым, как мел. Он открыл чат, начал листать вверх. Анна Петровна стояла рядом и видела, как всё больше сообщений появляется на экране. Фотографии, переписки, признания…
В этот момент из ванной вышла Кристина, запахнувшись в халат, с мокрыми волосами.
— А где мой телефон? — спросила она и замерла, увидев, что он в руках у Димы.
— Что это? — голос сына был странным, глухим, чужим.
Кристина мгновенно поняла, что произошло. Её лицо исказилось.
— Как вы смели читать мои личные сообщения?! — закричала она. — Это моя частная жизнь! Вы не имели права!
— Что это, Кристина? — повторил Дима, вставая. Он был высокий, но сейчас казался ещё выше. В глазах его плескалась боль. — Кто такой Вадик?
— Это… это не твоё дело! — Кристина попыталась выхватить телефон, но Дима отстранил её руку.
— Отвечай! — рявкнул он так, что Анна Петровна вздрогнула.
Кристина поняла, что отступать некуда. Её лицо вдруг стало злым, жёстким.
— Ладно, — выплюнула она. — Хочешь правду? Получи. Вадик — мой мужчина. Настоящий мужчина, а не мямля, как ты. Он — бизнесмен, у него денег куча. У него машина за десять миллионов, квартира в Москва-Сити, он на Мальдивы летает каждый месяц!
— Ты… ты мне изменяла? — голос Димы сорвался.
— Да, изменяла! — Кристина будто сорвалась. — И знаешь что? Я всё равно собиралась от тебя уходить! Я собиралась дождаться, когда Вадик позовёт меня жить к себе, и съехать. Ты думаешь, я за тебя из-за любви вышла? Я всегда собиралась найти кого-то получше!
Тишина была оглушающей.
Дима стоял неподвижно. По его щекам текли слёзы. Анна Петровна подошла к нему, обняла за плечи.
— Убирайся, — тихо сказал он.
— Что? — Кристина не поняла.
— Убирайся из моего дома! — уже громче повторил Дима. — Собирай вещи и уходи. Немедленно.
— Да пожалуйста! — Кристина фыркнула. — Мне эта конура и не нужна была! Сейчас соберусь и пойду к Вадику, он меня ждёт!
Она ушла в комнату, и вскоре оттуда раздавались звуки — она швыряла вещи в сумки, что-то гремело и падало. Через полчаса она вышла, накрашенная, в той самой кожаной куртке, с двумя огромными сумками.
— Прощайте, — бросила она, даже не глядя на них. — Жаль, что пришлось терпеть вас так долго.
Дверь хлопнула.
Дима опустился на диван и закрыл лицо руками. Плечи его тряслись. Анна Петровна села рядом, обняла сына, и он заплакал на её плече, как маленький.
— Мама, как же я был глуп… Прости меня… Ты же говорила…
— Тише, тише, сынок, — Анна Петровна гладила его по голове. — Всё пройдёт. Ты молодой, жизнь ещё длинная. Встретишь хорошую девушку, настоящую, которая будет тебя любить.
Неделя прошла в тяжёлом молчании. Дима ходил на работу, возвращался усталый, почти не ел. Анна Петровна понимала, что сыну нужно время, чтобы пережить предательство.
И вот в субботу вечером раздался звонок в дверь.
Анна Петровна открыла — на пороге стояла Кристина. Вид у неё был ужасный: тушь размазана, глаза красные, волосы растрёпаны.
— Анна Петровна, — прошептала она. — Пожалуйста, мне нужно поговорить с Димой.
— Уходи, — холодно сказала Анна Петровна.
— Пожалуйста! — Кристина вцепилась в дверной косяк. — Мне некуда идти!
В прихожую вышел Дима.
— Что тебе нужно? — спросил он ровным голосом.
— Дима, прости меня! — Кристина бросилась к нему, но он отступил. — Я была дурой! Я наделала глупостей! Прости меня, пожалуйста!
— Уходи, Кристина.
— Нет, послушай! — она говорила быстро, захлёбываясь словами. — Вадик… он мне врал! Всё врал! У него нет никаких денег, машина в кредите! Он просто хвастался передо мной! А когда я приехала к нему и сказала, что ушла от тебя, что теперь мы можем быть вместе, он… он сказал, что не собирается на мне жениться! Что у него никогда не было таких планов!
— И что ты хочешь от меня услышать? — Дима смотрел на неё с безразличием.
— Я хочу вернуться! — Кристина заломила руки. — Дима, пожалуйста! Я ошиблась, я была глупа! Давай начнём всё сначала! Я буду хорошей женой, обещаю! Я буду готовить, убирать, всё что хочешь!
— Тебе просто некуда идти, — спокойно сказала Анна Петровна. — Тебе нужна квартира, а не мой сын. Ты никогда его не любила.
Кристина посмотрела на свекровь с ненавистью.
— Это вы во всём виноваты! — заорала она. — Это вы нас поссорили! Мы бы жили нормально, если бы не вы!
— Нет, — Дима покачал головой. — Ты ошибаешься. Моя мама только показала мне, кто ты есть на самом деле. И теперь я это вижу. Ты продажная, эгоистичная, беспринципная. Тебе нужны были не я, а квартира. И когда тебе показалось, что нашла вариант получше, ты без колебаний бросила меня. А теперь пришла обратно только потому, что план не сработал.
— Дима…
— Уходи, — твёрдо сказал он. — И больше никогда не приходи. Я подам на развод в понедельник.
— Но мне некуда идти! — закричала Кристина.
— Это не моя проблема, — Дима взял её за руку и вывел на лестничную площадку. — Прощай, Кристина. Езжай к своим родителям, к подругам, куда хочешь.
Он закрыл дверь. За ней ещё долго слышались крики, мольбы, потом рыдания, но постепенно всё стихло.
Мать и сын стояли в прихожей. Потом Дима обнял Анну Петровну.
— Спасибо, мама, — прошептал он. — Прости, что не слушал тебя. Ты оказалась права во всём.
— Всё хорошо, сынок, — Анна Петровна прижала его к себе. — Главное, что ты теперь это понял. И всё у тебя впереди. Обязательно встретишь ту единственную, настоящую.
Они прошли на кухню, Анна Петровна поставила чайник.
— Знаешь, мам, — сказал Дима, глядя в окно на ночную Москву-реку. — Теперь я буду умнее. Буду смотреть не только на красивое лицо, но и на то, что у человека внутри.
— Вот и правильно, — Анна Петровна налила чай в чашки. — А эта квартира — она наша. Твоя и моя. И никто нас отсюда не выгонит. И никакая нахалка не станет здесь хозяйкой.
— Да, — улыбнулся Дима. — Мы с тобой справимся, мам.
Они сидели на кухне, пили чай и разговаривали до глубокой ночи. А за окном текла Москва-река, огни города отражались в её тёмных водах, и жизнь продолжалась — со всеми её ошибками, предательством, разочарованиями и надеждой на то, что впереди всё ещё будет лучше.
