— Ой, Катюш, ну ты посмотри на этот сервиз! Настоящий лиможский фарфор, я его из Парижа заказывала. Кристиан сказал, что на нашу годовщину мы достойны только лучшего, — Алина демонстративно поправила тяжелый браслет на запястье, который сверкнул в свете рождественских свечей. — А твой Алексей всё так же в школе? Всё сеет «разумное, доброе, вечное» за копейки?
Катя сжала вилку так, что побелели костяшки. В уютной гостиной родительского дома, где всегда пахло хвоей и мамиными пирогами, сегодня было душно от чужого превосходства.
— Паша работает учителем истории, Алина. И он любит свою работу, — тихо ответила Катя, стараясь не смотреть на мужа.
Алексей сидел напротив, сосредоточенно изучая рисунок на скатерти. Он привык к выпадам свояченицы, но сегодня она, кажется, решила превзойти саму себя. Её муж, Игорь, вальяжно развалившийся в кресле, покручивал в руке бокал дорогого коньяка, принесенного с собой «в это захолустье», и снисходительно улыбался.
— Любовь к работе на хлеб не намажешь, дорогая, — Алина звонко рассмеялась, обводя взглядом стол, заваленный мамиными угощениями. — Вот мой Игорь за месяц зарабатывает столько, сколько твой Леша за три года. Поэтому давайте распределим обязанности честно. Раз уж мой муж сегодня — главный спонсор нашего благополучия и даже икру на этот стол купил он, то твой, как менее успешный самец, пусть моет посуду. Справедливо же? «Твой муж заработал меньше моего, пусть он моет посуду», — звучит как логичный итог вечера.
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Мама на кухне выронила ложку, и звон металла о кафель прозвучал как выстрел. Катя почувствовала, как внутри всё закипало. Обида жгла изнутри, подступая к горлу горьким, удушливым комом. Она смотрела на сестру — красивую, ухоженную, пахнущую дорогим парфюмом — и не узнавала в ней ту девочку, с которой они когда-то делили одну конфету на двоих.
Соревнование «чей муж успешнее» началось в их семье с того самого дня, как Алина вышла замуж за Игоря, владельца сети строительных магазинов. С тех пор каждый семейный обед превращался в финансовый отчет. Алина знала цены на всё: на туфли Кати, на старенький «Логан» Алексея, на путевки в Турцию, которые Катя с мужем брали в рассрочку.
— Кать, ну нельзя же так себя не любить, — шептала Алина в сторону, когда они оставались одни. — Ты же умница, красавица. А выбрала этого… книжного червя. Ни амбиций, ни хватки. Только и знает, что в своих тетрадках копаться.
Алексей же никогда не вступал в споры. Он был из тех людей, про которых говорят «соль земли». Спокойный, надежный, с мягким юмором. Он обожал своих учеников, и они платили ему тем же. В их маленькой двухкомнатной квартире всегда было много книг и смеха, но Алина видела там только отсутствие дорогого ремонта.
Особенно остро конфликт разгорелся осенью, когда сын Алины, четырнадцатилетний Артем, окончательно «забил» на учебу в своей элитной гимназии. Парень связался с дурной компанией, начал прогуливать, и над ним всерьез нависла угроза отчисления. Алина была в ужасе: это же такой позор для их круга! Она нанимала дорогущих репетиторов, но Артем выставлял их за дверь одного за другим.
— Да пошли они все! — орал он матери. — Им только бабки дедовы нужны, а мне скучно слушать их бред!
Алина тогда металась в истерике, но Кате ничего не говорила — не хотела признавать слабость своего «идеального» мира перед «нищей» сестрой.
— Значит, посуда на мне? — Алексей наконец поднял глаза на Алину. В его взгляде не было ни капли обиды — только странное, почти отеческое сочувствие.
— Ну а на ком же? Игорь устал, у него контракты, переговоры. А ты у нас человек свободный, творческий, — Алина отпила шампанское, торжествующе глядя на сестру.
— Знаешь, Алина, — спокойно начал Алексей, — я с удовольствием помогу маме. Но прежде чем я пойду на кухню, может быть, ты расскажешь Игорю, почему Артема всё-таки оставили в гимназии и откуда у него взялась пятерка по истории и обществознанию за четверть?
Алина поперхнулась. Бокал в её руке дрогнул. Игорь нахмурился, переводя взгляд с жены на зятя.
— В смысле? — подал голос Игорь. — Артем сказал, что сам взялся за ум. Сказал, что какой-то крутой препод из университета его по скайпу подтягивал. Я за это еще пятьдесят кусков отвалил, Алина сказала, что это «эксклюзивная методика».
Алексей усмехнулся и достал из кармана телефон. — «Эксклюзивная методика», значит? Артем, зайди-ка в гостиную.
Из детской медленно вышел Артем. Он выглядел смущенным и виноватым. — Артем, — Алексей посмотрел на племянника, — расскажи отцу, кто с тобой занимался последние три месяца по вечерам. Три раза в неделю, бесплатно, просто потому что «мы же семья».
Парень вздохнул и опустил голову. — Дядя Леша занимался. Он… он крутой. Он не просто даты заставлял зубрить, он рассказывал так, что я всё понял. И про экономику, и про право. Если бы не он, меня бы поперли еще в ноябре. Мам, ты зачем так про него? Он же единственный, кто меня слушать стал, а не просто нотации читал.
В гостиной воцарилась тишина. На этот раз она была не липкой, а ледяной. Игорь медленно повернулся к жене.
— Так, — протянул он. — То есть те пятьдесят тысяч, которые я тебе давал «на профессора», ушли на твой новый браслет? А с моим сыном в это время занимался Алексей, которого ты сейчас заставляешь посуду мыть?
Алина сидела бледная как полотно. Весь её парижский лоск сошел в одно мгновение. — Игорек, ну я… я хотела как лучше… Я думала, Катя всё равно не узнает…
— Заткнись, Алина, — Игорь встал. Его лицо, обычно масляно-самодовольное, вдруг стало жестким. — Тебе не стыдно? Человек спасал будущее твоего сына, пока ты чеки в бутиках коллекционировала.
Игорь посмотрел на Алексея. В его глазах впервые за много лет мелькнуло что-то похожее на уважение. Не то, которое покупается контрактами, а то, которое возникает между мужчинами, когда один признает достоинство другого.
— Лех, — Игорь подошел к зятю и протянул руку. — Прости мою… дуру. И меня прости. Я ведь тоже хорош — думал, если деньги плачу, то всё остальное само собой устроится. Спасибо тебе за пацана. Артем мне вчера сказал, что хочет на юрфак поступать. Я глазам не поверил.
Алексей крепко пожал протянутую ладонь. — Хороший он пацан, Игорь. Просто ему внимания не хватало. И честности.
Алина вжалась в стул, её губы дрожали. Весь вечер она строила из себя королеву, а оказалась мелкой обманщицей, которая торговала родственными связями ради очередной безделушки.
— Ну что, — Игорь оглядел стол. — Мам! — крикнул он в сторону кухни. — Несите десерт! А посуду… посуду мы с Алексеем сами вымоем. Мужской разговор у нас назрел. О рыбалке. И о том, как Артему к экзаменам готовиться.
Вечер закончился неожиданно тепло. Пока сестры молча сидели в гостиной — Катя с чувством тихого торжества, а Алина, не смея поднять глаз, — из кухни доносился шум воды и приглушенные мужские голоса. Игорь и Алексей, два человека из совершенно разных миров, внезапно нашли общий язык. Оказалось, что у Игоря, при всей его крутизне, тоже были свои боли и страхи, а у Алексея — мудрость, которой бизнесмену так не хватало.
Справедливость в это Рождество восторжествовала не в виде скандала, а в виде горького, но необходимого прозрения. Когда Алексей и Игорь вышли из кухни, вытирая руки полотенцами, они выглядели как старые приятели.
— Знаешь, Алина, — сказал Игорь, надевая куртку в прихожей, — завтра поедешь и сдашь этот браслет обратно. А деньги мы отдадим в фонд той школы, где Алексей работает. На интерактивные доски или что там еще нужно. Хоть какая-то польза от твоего «успеха» будет.
Алина покорно кивнула. Она поняла: её «круг» сегодня замкнулся, и в центре этого круга оказалась не она со своими миллионами, а тихий учитель истории, который оказался намного богаче их всех вместе взятых.
Рождество наступило по-настоящему. Без фальшивого лиможского фарфора, но с настоящим теплом. Катя обняла мужа, чувствуя, что теперь их дом стал еще крепче. Потому что успех — это не количество нулей на счету, а то, скольким людям ты смог помочь, не требуя ничего взамен.
