— Твой кусок китайского пластика сам виноват, нечего было так жестко лагать на финальном боссе. Скажи спасибо, что я эту помойку вообще в окно не выкинул.
Марина стояла посреди своей гостиной и смотрела на журнальный столик. Рядом с батареей пустых алюминиевых банок из-под энергетиков и жирными упаковками от чипсов лежал ее рабочий ультрабук. Точнее, то, что от него осталось после приступа ярости великовозрастного геймера. Дорогой магниевый корпус техники стоимостью в две ее зарплаты был варварски выгнут дугой. Матрица экрана зияла огромной черной воронкой с густой паутиной глубоких трещин — ровно в том месте, куда с размаху впечатался тяжелый мужской кулак. Половина плоских клавиш была вырвана с корнем и валялась на ковре, словно выбитые зубы. Прямо на тачпад медленно стекала неестественно кислотная жижа из опрокинутой банки. Жидкость с противным шипением просачивалась внутрь электроники, намертво замыкая контакты материнской платы.
Воздух в комнате был невыносимо густым. Смесь едких запахов застарелого мужского пота, нестираного белья и приторных ароматизаторов газировки вызывала острый приступ тошноты.
— Ты разбил мой рабочий инструмент, — абсолютно ровным, лишенным эмоций тоном произнесла Марина, не отрывая взгляда от уничтоженной техники.
Она перевела взгляд на угловой диван. Там, утопая в светлых подушках, раскинулся тридцатилетний деверь. Коля увлеченно чесал свое обтянутое заляпанной соусом футболкой пузо и снисходительно смотрел на жену брата. На его одутловатом лице не было ни единого намека на раскаяние. Он жил в их квартире уже третью неделю, нигде не работал, мылся по большим праздникам и целыми днями давил диван, проходя очередную виртуальную игру.
— Да расслабься ты, купит тебе Леха новый комп, — фыркнул Коля, лениво закидывая ноги в засаленных носках прямо на чистый подлокотник. — У тебя там железо было совсем слабое. Я Лехе давно говорил, что надо мощную игровую станцию собирать, а не это офисное барахло в доме держать. Радуйся, есть отличный повод обновиться за его счет.
Марина сделала два коротких шага к дивану. Она не стала тратить время на выяснение отношений с паразитом. В ее голове сформировался абсолютно четкий алгоритм действий.
— Встал, — сухо скомандовала она, глядя в заплывшие жирком глаза деверя.
— Чего? — Коля издевательски скривил толстые губы. — Я вообще-то отдыхаю после тяжелой катки. У меня рейд сорвался из-за твоего тупого ноута, у меня стресс. Иди на кухню, сделай лучше горячих бутербродов, а то я со вчерашнего вечера ничего нормально не жрал.
Марина не стала повторять дважды. Она резко нагнулась, мертвой хваткой вцепилась обеими руками в толстый ворот его футболки и с максимальным физическим усилием рванула на себя. Ткань угрожающе треснула и больно впилась Коле в кадык. От резкого удушья грузный мужчина моментально потерял равновесие, неловко взмахнул руками и с глухим стуком свалился с мягкого дивана на пол, больно ударившись коленями о журнальный столик.
— Ты че творишь, ненормальная?! — взревел он басом, судорожно пытаясь ослабить жесткую хватку на своей шее и неуклюже барахтаясь на ковре среди выломанных кнопок.
Марина перехватила ткань еще жестче, намеренно намотав ее на кулак. Она хладнокровно использовала весь свой вес и инерцию тяжелого тела деверя.
— Пошел вон отсюда, — процедила она сквозь зубы, мощным рывком поднимая его на ноги и грубо толкая в широкую спину к коридору.
Коля, спотыкаясь о разбросанные провода, неуклюже попятился назад. Его стокилограммовая туша с размаху впечаталась в деревянный дверной косяк. Он попытался упереться ладонями в обои, но Марина с силой пнула его прямо под колено. Нога деверя предательски подогнулась, и он тяжело осел на пуфик в прихожей, сбив обувную полку с ботинками брата.
— Леха придет с работы, он тебе устроит веселую жизнь! — верещал Коля, обильно брызгая слюной. — Я его родной брат! Ты не имеешь права меня вообще пальцем трогать! Я здесь живу!
— Ты здесь паразитируешь за мой счет, — жестко отрезала Марина.
Она быстро провернула замок, широко распахнула тяжелую стальную дверь на лестничную клетку и снова вцепилась в деверя. На этот раз она ухватила его за шиворот и за ремень джинсов. Собрав остатки физических сил, Марина мощным, выверенным толчком вышвырнула тридцатилетнего мужика через порог квартиры.
Коля кубарем вылетел на прохладный бетонный пол подъезда, больно проехавшись голыми локтями по грязной плитке. Его толстые ноги в дырявых носках смешно задрались вверх, а лицо исказила гримаса шока. Он явно не ожидал такого жесткого физического отпора от женщины, которая три недели молча терпела его свинство.
— Мои кроссовки! Куртку мне отдай, больная! — истошно заорал он, нелепо пытаясь подняться с четверенек и судорожно потирая содранный локоть.
— Обойдешься без комфорта, — холодно ответила Марина.
Она брезгливо стряхнула с ладоней невидимую грязь и хладнокровно захлопнула металлическую дверь прямо перед его раскрасневшимся лицом. В механизме сухо щелкнули тяжелые стальные ригели. В коридоре остался лишь мерзкий запах немытого тела деверя, смешивающийся с химическим ароматом энергетика.
Марина не стала проверять в глазок, ушел ли Коля. Она уверенным шагом вернулась в разгромленную гостиную. Подошла к изувеченному ноутбуку, аккуратно вытащила из лужи чудом уцелевшую флешку с базами данных и надежно спрятала ее в карман брюк. Разгромленная техника уже не подлежала восстановлению, и теперь это была проблема исключительно того человека, который притащил этого дикаря в их квартиру. Оставалось дождаться Алексея.
— Какого черта Коля сидит на бетонной лестнице и трясется от холода?!
Алексей грубо провернул ключ в замке, едва не вырвав металлическую ручку, и с грохотом распахнул входную дверь. За его спиной маячила грузная, съежившаяся фигура брата. Коля демонстративно растирал пухлые голые плечи, переминаясь с ноги на ногу в своих засаленных носках. Его лицо выражало глубочайшую, вселенскую скорбь, хотя в поросячьих глазках блестело откровенное злорадство. Алексей дышал тяжело и прерывисто, его ноздри раздувались от праведного мужского гнева.
Марина мгновенно вышла в прихожую. Она сразу поняла, что произошло. Муж, возвращаясь с работы, наткнулся на выброшенного деверя у лифта. Теперь Алексей собирался играть роль благородного спасителя. Он сделал уверенный шаг вперед, агрессивно вталкивая тушу брата вглубь квартиры, но Марина резко преградила им путь, встав прямо в узком проходе.
— Твой брат разбил мой ноутбук, потому что проиграл в игру! Ему тридцать лет, а он ведет себя как дикарь! Я выгнала его на улицу, и мне плевать, что ему некуда пойти! Не смей пускать его обратно! Тебе этот увалень дороже моего спокойствия?! — визжала жена, закрывая собой вход в комнату.
Алексей на мгновение опешил от ее напора, но быстро пришел в себя. Он грубо уперся широкой ладонью в плечо Марины и с силой оттолкнул ее в сторону, заставив отшатнуться к зеркальному шкафу.
— Не смей орать на него! — жестко отчеканил он, швыряя свои ключи на деревянную тумбочку. — Он мой гость. И он будет находиться здесь столько, сколько сочтет нужным. Проходи, Колян, не стой на сквозняке.
Деверь неуклюже протиснулся мимо Марины. Проходя мимо, он намеренно задел ее своим потным, пахнущим лестничной пылью плечом. На его сальных губах расползлась мерзкая, самодовольная ухмылка победителя. Он знал, что старший брат всегда встанет на его сторону, всегда найдет оправдание любому его скотскому поступку. За широкой спиной Алексея этот инфантильный паразит чувствовал себя абсолютно неуязвимым.
Алексей по-хозяйски провел брата на кухню и усадил за просторный обеденный стол. Он решительно распахнул дверцу холодильника, деловито звеня стеклянными полками. На столешницу мгновенно перекочевала большая кастрюля с наваристым борщом, который Марина приготовила вчера поздно вечером, пластиковый контейнер с запеченным мясом и кусок дорогого сыра.
Марина молча подошла к дверному проему и прислонилась к косяку. Она с ледяным спокойствием наблюдала, как муж щедро накладывает огромную порцию еды в глубокую тарелку, отправляет ее в микроволновку, а затем нарезает толстыми ломтями свежий багет. Коля вальяжно развалился на мягком стуле, широко расставив ноги, и нетерпеливо постукивал металлической вилкой по деревянной столешнице, словно требовательный клиент в ресторане.
— Лех, ну ты же сам видел, она вообще невменяемая, — гнусаво протянул Коля, закидывая в рот ломтик сыра и жуя с открытым ртом. — Накинулась на меня, шею расцарапала. Я просто сидел, отдыхал. А эта ее железяка китайская сама сгорела, там плата замкнула. Я даже не прикасался.
Алексей вытащил дымящуюся тарелку из микроволновки и поставил прямо перед братом, заботливо пододвинув хлеб.
— Ешь, согревайся, — коротко бросил он, после чего развернулся к Марине. Лицо мужа было искажено глубоким презрением и агрессией.
— Ты ведешь себя как конченая эгоистка, — процедил Алексей, упираясь кулаками в кухонный гарнитур. — Из-за какого-то куска пластика ты вышвыриваешь живого человека в холодный подъезд. Купим мы тебе твой дурацкий ноутбук. Завтра же переведу тебе деньги на карту. Но брата на улицу я не выгоню, ясно? Он родная кровь. У него сейчас тяжелый жизненный этап, он в поиске себя, ему поддержка требуется. А ты устраиваешь тут дикарские разборки из-за барахла.
Марина перевела холодный взгляд с Алексея на чавкающего деверя. Коля жадно поглощал мясо, громко прихлебывая жирный бульон и вытирая засаленные губы тыльной стороной ладони. Он даже не пытался скрыть своего превосходства, периодически бросая на Марину откровенно насмешливые взгляды.
— Тяжелый этап? — голос Марины звучал ровно, каждое слово вбивалось в пространство кухни тяжелым стальным гвоздем. — Он не работает восемь месяцев. Он сутками продавливает диван, жрет продукты, купленные на мою зарплату, и крушит технику, которую я купила для работы. Твой брат — обыкновенный паразит.
— Рот закрой! — заорал Алексей, делая резкий, угрожающий выпад в ее сторону. — Я сказал, он остается здесь! И ты сейчас же принесешь ему свои извинения за то, что вытолкала его за дверь в одних носках! Он мог воспаление легких подхватить из-за твоей злобы.
— Извиниться? Перед этим ничтожеством? — Марина презрительно скривила губы, не отступая ни на миллиметр.
Коля моментально перестал жевать. Он демонстративно бросил вилку в тарелку с недоеденным супом и шумно вздохнул, всем своим видом изображая смертельную обиду.
— Лех, дай мне какую-нибудь куртку старую, я пойду в теплотрассе переночую, — фальшиво заскулил деверь, делая нелепую попытку приподняться со стула. — Не хочу быть причиной раздора в твоей семье. Пусть она подавится своим компьютером.
— Сидеть на месте! — рявкнул Алексей, грубо вдавливая брата обратно в стул, после чего с нарастающей яростью уставился на жену. — Ты видишь, до чего ты человека довела?! Он на улицу готов идти из-за твоей мелочности! Ты сейчас же просишь у него прощения!
Мужчины смотрели на нее с абсолютной, железобетонной уверенностью в своей правоте. Они искренне верили, что их сплоченный альянс способен задавить любую волю. Марина смотрела на эти два самодовольных лица и понимала, что слова здесь полностью утратили смысл. Рациональные аргументы разбивались о непробиваемую стену наглости и инфантильности. Если они оба считают, что могут безнаказанно уничтожать ее вещи и жить за ее счет, наслаждаясь комфортом, значит, этого комфорта больше не будет. Ни для одного из них.
— Ждешь извинений? — абсолютно ледяным тоном произнесла Марина, вплотную подходя к обеденному столу и глядя сверху вниз на чавкающего деверя. — Тогда смотри внимательно.
Она не стала тратить время на пустые пререкания с двумя взрослыми мужчинами, которые искренне верили в свою безнаказанность. Марина быстрым, резким движением ухватила глубокую керамическую тарелку с горячим борщом, которую муж только что поставил перед братом, и подхватила пластиковый контейнер с запеченным мясом. Коля даже не успел отреагировать — его вилка с наколотым куском говядины так и застыла в воздухе на полпути к открытому рту.
Марина развернулась к кухонной мойке, ногой распахнула дверцу нижнего шкафа и с размаху опрокинула все содержимое посуды прямо в мусорное ведро. Жирный красноватый бульон вперемешку с кусками картофеля, овощами и отборным мясом с противным влажным чавканьем плюхнулся на дно пакета, заливая картофельные очистки и скомканные салфетки. Пустые тарелки она небрежно бросила в раковину.
— Эй! Ты че творишь, больная?! — истошно взвизгнул Коля, роняя вилку на стол и выпучивая свои поросячьи глазки на пустую столешницу. — Я есть хотел!
— Я сейчас тебе руки переломаю за такие фокусы! — взревел Алексей. Он резко подался вперед, с грохотом отодвигая табуретку, и его лицо налилось дурной багровой кровью. Муж угрожающе сжал кулаки, готовясь физически наказать жену за уничтоженный ужин.
Но Марина даже не вздрогнула. Она быстрым шагом вышла из кухни в коридор, открыла встроенный шкаф, где хранились инструменты, и выудила оттуда тяжелые строительные кусачки. Инструмент с мощными стальными губками и прорезиненными ручками идеально ложился в ладонь.
Прямо над входной дверью на специальной полке мерцал зелеными индикаторами роутер, раздающий интернет по всей квартире. Марина пододвинула пуфик, встала на него и жестко ухватила тонкий, хрупкий желтый провод оптического кабеля, заходящий в квартиру из подъезда.
Алексей вылетел из кухни ровно в тот момент, когда стальные лезвия кусачек сомкнулись. Раздался сухой, короткий щелчок. Оптоволокно хрустнуло, и все зеленые огоньки на роутере мгновенно погасли, сменившись мигающим красным индикатором аварии. Доступ во внешнюю сеть был полностью уничтожен на физическом уровне.
— Мой Wi-Fi! — отчаянно завопил Коля, выкатываясь в коридор с мобильным телефоном в руках. Он судорожно тыкал жирными пальцами в экран, где только что оборвалось подключение к игровому серверу. — У меня клановый бой через десять минут! Мне срочно нужен интернет!
— Придется играть в города, — холодно бросила Марина, спрыгивая с пуфика. Кусачки остались зажатыми в ее правой руке.
Она целенаправленно двинулась в гостиную. Туда, где находилась святая святых Алексея — огромная плазменная панель и последняя модель игровой приставки. Эта зона комфорта была неприкосновенной, именно здесь муж проводил вечера, забывая о любых домашних обязанностях и с удовольствием деля геймпады со своим безработным братом.
— Стой! Куда ты пошла?! — голос Алексея сорвался на хрип. Он наконец понял, каков масштаб ее действий, и бросился за ней следом, путаясь в собственных ногах на повороте.
Марина подошла к массивной тумбе под телевизором. Она грубо ухватила толстый черный кабель питания, тянущийся от дорогой приставки к розетке, натянула его как струну и сжала рукоятки кусачек. Толстая резиновая изоляция и медные жилы поддались с тяжелым хрустом. Обесточенная консоль превратилась в бесполезный кусок пластика.
Не останавливаясь ни на секунду, Марина перехватила сетевой шнур от телевизора. Еще одно мощное нажатие стальных лезвий — и толстый провод был безжалостно перекушен пополам. Искры не посыпались только потому, что кабель был перерезан за адаптером питания, но техника мгновенно омертвела.
— Моя плойка! Моя плазма! — в ужасе заорал Алексей, хватаясь за голову. Он в шоке смотрел на обрубки черных проводов, валяющиеся на светлом ламинате. — Я за это дерьмо сто тысяч отдал! Ты совсем с катушек слетела, конченая?!
— Твой брат уничтожил мой рабочий инструмент за двести тысяч рублей, — чеканя каждое слово, произнесла Марина, поигрывая кусачками в руке. — Ты решил, что это просто «кусок пластика», и притащил этого паразита обратно в дом, требуя извинений. Вы хотели комфорта? Вы хотели жрать за мой счет и играть в свои игрушки? Ваш комфорт в этой квартире закончился ровно в тот момент, когда вы оба решили, что со мной можно не считаться.
Коля стоял в дверном проеме гостиной и тяжело дышал, переводя ошарашенный взгляд с перерезанных проводов на погасший роутер в коридоре. Без интернета, без телевизора и без приставки его существование в этих стенах теряло всякий смысл.
— Лех, она реально неадекватная, — заскулил брат, трусливо прячась за широкую спину Алексея. — Она нам сейчас вообще всю технику в доме порежет.
Алексей медленно опустил руки. Его грудь тяжело вздымалась, а на виске бешено пульсировала толстая вена. Вся его снисходительная уверенность испарилась, сменившись первобытной, неконтролируемой агрессией человека, которого лишили самого дорогого имущества. Он сделал медленный, угрожающий шаг к Марине, сжимая пудовые кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Ситуация накалилась до предела, переходя в стадию открытого, безжалостного противостояния.
— Положи инструмент на пол, пока я не заставил тебя это сделать силой, — прорычал Алексей, тяжело надвигаясь на жену. Его широкая грудь часто вздымалась, кулаки рефлекторно сжимались и разжимались, выдавая крайнюю степень агрессии.
— Твои угрозы здесь больше не работают, — холодно ответила Марина. Она не стала дожидаться, пока он перейдет к прямому физическому контакту. Женщина хладнокровно разжала пальцы, и строительные кусачки с глухим стуком упали на светлый ламинат. Но это был не жест капитуляции или признания поражения. Марина резко развернулась на каблуках, сделала несколько быстрых шагов обратно в зону кухни и с силой выдвинула нижний ящик с кухонными приборами. В ее правой руке оказался массивный металлический молоток для отбивных с крупными, острыми зубьями на квадратной рабочей поверхности. Тяжелый инструмент внушительно блеснул в холодном свете встроенных потолочных ламп.
— Эй, ты куда пошла?! — Алексей метнулся за ней, но резко затормозил в дверном проеме, увидев в руках жены кусок литого металла. Его зрачки расширились, а на перекошенном от ярости лице впервые мелькнул неподдельный страх за остатки своего неприкосновенного электронного имущества. В дальнем углу гостиной, на широком геймерском столе, возвышалась его главная мужская гордость — огромный изогнутый монитор для сверхчеткого гейминга, заказанный несколько месяцев назад за астрономическую сумму.
— Отойди от стола, — процедил Алексей сквозь крепко сжатые зубы, пытаясь загородить собой узкий проход к компьютерному креслу. — Ты уже натворила дел. Еще один шаг в эту сторону, и ты сильно пожалеешь о своих действиях.
— Твой брат ради своего минутного развлечения уничтожил мою рабочую технику, — чеканя каждый слог, произнесла Марина. Она надвигалась на мужа медленно, не моргая и не опуская зажатый в руке тяжелый молоток. — Ты решил, что это просто бесполезный пластик, не стоящий твоего внимания. Теперь пришла моя очередь оценивать ущерб.
— Не смей! — рявкнул муж.
Она сделала ложный выпад в левую сторону. Алексей инстинктивно дернулся всем корпусом, чтобы перехватить ее руку, но фатально просчитался в скорости и маневренности. Марина с силой оттолкнула его в плечо, прорываясь в святая святых — зону компьютерного стола. Она замахнулась с такой первобытной, неконтролируемой яростью, что воздух со свистом разрезался металлическим набалдашником.
Тяжелый шипованный боек с оглушительным, тошнотворным хрустом впечатался в самый центр дорогой изогнутой матрицы. Раздался резкий звук лопающегося толстого пластика и с треском рвущихся внутренних слоев высокотехнологичного экрана. По сверхчеткому дисплею мгновенно разлетелась густая, черная паутина мертвых пикселей, уродуя идеальную гладкую поверхность. Марина не остановилась на достигнутом. Она с усилием выдернула застрявший в матрице металл и нанесла второй, контрольный удар прямо по верхней кромке, окончательно раскалывая дорогостоящий корпус монитора пополам. Мелкие куски черного пластика брызнули на механическую клавиатуру и ковровое покрытие.
— Сука, что ты наделала! Мой экран! — истошно взвыл Алексей, хватаясь обеими руками за голову и тяжело оседая на край углового дивана. Он смотрел на изуродованный монитор так, словно Марина только что на его глазах расчленила живое существо.
Коля, все это время трусливо жавшийся к стене в коридоре, издал нечленораздельный сдавленный писк и максимально втянул голову в широкие плечи. Его одутловатое, заплывшее жиром лицо моментально покрылось крупной испариной от осознания чудовищных масштабов разрушений. Он судорожно прижимал к груди свой мобильный телефон, понимая, что его привычному паразитическому существованию пришел окончательный конец.
Марина медленно опустила кухонный молоток. Она совершенно не запыхалась, ее дыхание оставалось ровным, а движения — выверенными и четкими. Женщина повернулась корпусом к мужу, который с перекошенным от первобытной ненависти лицом сверлил ее взглядом исподлобья.
— Око за око, — безжалостно констатировала она, небрежно бросая тяжелый молоток прямо на залитую липкой газировкой клавиатуру своего разбитого ноутбука, который так и продолжал валяться на журнальном столике. — А теперь слушай меня очень внимательно, ты, великовозрастный защитник угнетенных тунеядцев.
Алексей резко подался вперед, пытаясь вскочить с дивана и открывая рот для очередной порции агрессивных угроз, но Марина оборвала его стальным, режущим слух тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений.
— Сидеть на месте! — рявкнула она с такой силой, что Коля в коридоре вздрогнул всем своим грузным, неповоротливым телом и выронил смартфон на пол. — Ты притащил обратно в этот дом жирного, ленивого паразита. Человека, который в свои тридцать лет не способен даже элементарно купить себе кусок хлеба. Ты смотришь на него и чувствуешь себя великим благодетелем, потому что на фоне этого воняющего потом ничтожества ты кажешься себе успешным, состоявшимся мужиком. Но ты такое же пустое место, Алексей. Ты готов растоптать собственную жену, проигнорировать уничтожение моих дорогих вещей, лишь бы любой ценой сохранить свой дешевый дворовый авторитет перед братом-неудачником.
— Закрой свой поганый рот! — прохрипел Алексей, его лицо пошло уродливыми багровыми пятнами гнева. — Ты абсолютно больная! Тебя в психушке закрыть надо за то, что ты тут устроила! Мой монитор стоил дороже всей твоей жизни!
— Лечить надо вас обоих от хронического инфантилизма, — презрительно усмехнулась Марина, делая уверенный шаг ближе к мужу и заглядывая прямо в его налитые кровью глаза. — Ты громко кричал, что ни за что не выгонишь его на улицу? Отлично. Можешь не выгонять. Только теперь вам здесь не во что играть, нечего смотреть и негде сидеть в интернете. Вы два взрослых мужика, которые совместными усилиями превратили нормальную квартиру в грязный хлев. Вы очень хотели жрать за мой счет и чувствовать себя полноправными хозяевами жизни? Жрите на здоровье. Вон там, в ведре для отходов, прямо под раковиной, лежит ваш сытный ужин.
Она перевела тяжелый, полный нескрываемого отвращения взгляд на деверя. Коля инстинктивно вжался широкой спиной в обои, тщетно пытаясь слиться со стеной и стать невидимым.
— А ты, трусливый кусок сала, — обратилась она к нему, и от каждого ее слова веяло арктическим холодом. — Ты искренне думал, что за широкой спиной старшего брата можно творить любую дичь без последствий? Ты думал, что я буду молча, как покорная прислуга, убирать за тобой липкие пустые банки и стирать твои вонючие засаленные носки? Твоя комфортная халява закончилась раз и навсегда.
— Лех, скажи ей! — взвизгнул Коля, срываясь на высокий, бабий фальцет. — Она же нас вообще ни во что не ставит! Давай выкинем ее саму отсюда, пусть катится!
— А куда вы меня собрались выкидывать, убогие? — с искренним, ледяным любопытством поинтересовалась Марина, плавно поворачиваясь к деверю и обрывая его жалкий визг. — Из квартиры, которая досталась мне от родителей за два года до нашего брака? Или, может быть, выкинете меня с моей собственной жилплощади, за которую я сама плачу налоги и коммуналку, пока твой успешный братец спускает половину своей зарплаты на кредиты за свои виртуальные игрушки?
Слова прозвучали как хлесткая пощечина. В гостиной мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием Алексея. Вся его напускная бравада и первобытная агрессия испарились в одно мгновение, словно проколотый воздушный шар. До его затуманенного гневом мозга наконец-то дошла простая, но убийственная истина. Он не имел в этом доме абсолютно никаких прав. Он был здесь таким же гостем, как и его тучный брат, только с привилегией спать в хозяйской постели.
— Марин, ты перегибаешь палку, — севшим, неузнаваемым голосом пробормотал муж, тяжело сглатывая ком в горле. Он обвел остекленевшим взглядом разгромленную гостиную: перекусанные толстые провода, мертвый черный экран телевизора и расколотый пополам дорогущий изогнутый дисплей. В его глазах плескалась неподдельная паника. — Мы же семья. Ну поругались, сдали нервы у всех. Зачем сразу про квартиру начинать? Я завтра же отвезу твой ноут в лучший сервис, все починят. Колян просто погорячился, он сейчас же извинится.
— Да, Марин, я это… не хотел, правда, — судорожно закивал Коля из коридора, старательно пряча бегающие глазки.
Внезапная перспектива оказаться на ночной улице без денег, без теплого мягкого дивана и бесплатного скоростного Wi-Fi моментально отрезвила тридцатилетнего бездельника. От его недавней наглости не осталось и следа. Сейчас он напоминал побитую, облезлую собаку, которая трусливо поджимает хвост при виде занесенной палки.
— Семья? — Марина презрительно скривила губы, с нескрываемым отвращением разглядывая двух взрослых мужчин, которые в мгновение ока превратились в жалких, заискивающих трусов. — Моя семья закончилась ровно в тот момент, когда ты позволил этому куску сала расколотить мой рабочий инструмент, а потом потребовал от меня извинений за то, что я посмела возмутиться. Вы оба стоите друг друга. Два инфантильных неудачника, которые способны самоутверждаться только за счет женщины и чувствовать себя крутыми только в виртуальных рейдах.
Она брезгливо перешагнула через искромсанные остатки черного кабеля от приставки и решительным шагом направилась в спальню. Мужчины проводили ее ошарашенными взглядами, не смея сдвинуться с места. В их разрушенном раю больше не было привычного комфорта, и они совершенно не понимали, как существовать в реальности, где их потребности больше никого не волнуют.
Марина распахнула дверцу просторного встроенного шкафа-купе, достала с верхней полки вместительную кожаную дорожную сумку и бросила ее на идеально застеленную кровать. Она действовала с механической, почти хирургической точностью. Несколько сменных комплектов одежды, косметичка, базовые документы, ключи от машины и та самая чудом уцелевшая флешка с рабочими базами данных полетели в недра сумки. Она не собиралась устраивать дешевые истерики со слезами и битьем посуды. Внутри нее образовалась звенящая, злая пустота, принесшая невероятное, опьяняющее чувство свободы. Ей больше не нужно было тащить на себе этот токсичный балласт.
Через пять минут она снова появилась в дверном проеме гостиной. Тяжелая дорожная сумка оттягивала ее правое плечо. Алексей так и продолжал сидеть на краю дивана, сгорбившись и безнадежно обхватив голову руками. Он выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Коля стоял у стены в коридоре, бессмысленно ковыряя грязным ногтем оторванный кусок обоев.
— У вас есть ровно сутки, — голос Марины звучал как судебный приговор, не подлежащий обжалованию. — Чтобы завтра к восьми часам вечера, когда я вернусь с работы вместе с бригадой грузчиков и специалистом по замкам, духу вашего в моей квартире не было. Забирайте свои шмотки, собирайте в мешки для мусора свои расколотые мониторы, приставки и уматывайте куда угодно. К вашей маме, в теплотрассу, на вокзал — мне абсолютно плевать.
— Марина, подожди, давай поговорим нормально! — в отчаянии вскинулся Алексей, делая неуверенный шаг в ее сторону и протягивая дрожащие руки. — Я выгоню его прямо сейчас! Клянусь! Он прямо сейчас соберет вещи и уйдет! Только не рушь наш брак из-за этой глупости! Я куплю тебе самый мощный компьютер, я все оплачу!
— Ты уже все разрушил, Леша, — абсолютно спокойно отрезала она, крепче перехватывая широкий ремень сумки. — Ты сделал это в тот момент, когда выбрал защищать комфорт своего брата-тунеядца, а не спокойствие собственной жены. Завтра утром мой юрист подаст готовые документы на развод. Можешь передать Коле огромное человеческое спасибо за то, что он наконец-то открыл мне глаза на то, с кем я жила все эти годы.
Она не стала слушать его жалкие, сбивчивые оправдания и фальшивые клятвы. Марина уверенно шагнула к входной двери, грубо отодвинула замершего в ступоре деверя плечом и сухо щелкнула тяжелым металлическим замком. Выйдя на прохладную лестничную клетку, она, ни разу не обернувшись, захлопнула за собой тяжелую стальную дверь, навсегда отрезая свое прошлое.
В старом подъезде пахло сыростью и въевшейся бетонной пылью, но для Марины это был запах чистейшего кислорода. Впереди ее ждала уютная гостиница с горячим душем, покупка нового мощного ноутбука и целая жизнь, в которой больше не было места паразитам и разорванным проводам. Она спустилась по лестнице, четко печатая шаг, села в свою машину и плавно выехала с парковки, оставив двух взрослых мальчиков наедине с их разбитыми игрушками…
