— А помнишь, как она пыталась настроить против меня твоего отца? — Вероника Павловна поджала губы, помешивая чай. — Представляешь, Верочка, эта особа даже пыталась убедить его, что я плохая мать!
Вера сочувственно кивнула, украдкой разглядывая семейные фотографии на стене. Среди них не было ни одной с той, первой женой Саши. Будто её никогда и не существовало.
— Честное слово, я до сих пор не понимаю, как Саша мог на ней жениться, — продолжала свекровь. — Ты совсем другое дело! Такая хозяйственная, внимательная…
Вера смущённо улыбнулась. За три года замужества она привыкла к этим разговорам. Свекровь при каждом удобном случае сравнивала её с бывшей невесткой, неизменно делая выводы в пользу Веры. Это было приятно, хотя где-то в глубине души шевелилось смутное беспокойство.
— Вероника Павловна, может, не стоит вспоминать? — мягко предложила она. — Всё-таки это дело прошлое.
— Ты права, милая, — свекровь накрыла её руку своей. — Лучше давай поговорим о будущем. Вот скажи, когда вы с Сашей планируете порадовать меня внуками?
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Этот вопрос преследовал её последние полгода, откуда бы он ни исходил — от родственников, подруг или коллег. Она судорожно сжала чашку.
— Мы… работаем над этим, — выдавила она наконец.
Вероника Павловна внимательно посмотрела на невестку:
— Верочка, я же вижу — что-то не так. Саша мне рассказал, что вы ходите по врачам…
Чашка звякнула о блюдце громче, чем следовало. Вера почувствовала, как начинают гореть щёки. Значит, Саша всё рассказал матери. Без её ведома, без её согласия.
— Знаешь, — Вероника Павловна понизила голос до почти шёпота, — Жанна-то могла родить. Просто не хотела.
Это имя прозвучало как пощёчина. Жанна. Бывшая жена Саши, которую свекровь обычно называла не иначе как «эта». Вера никогда её не видела, но в воображении рисовала какую-то фурию — властную, манипулятивную интриганку.
— Может, поговорим о чём-нибудь другом? — Вера попыталась улыбнуться. — Например, о том, как будем встречать Новый год?
Лицо свекрови просветлело:
— Об этом я и хотела поговорить! Вы же придёте к нам? Три года уже порознь празднуем, а ведь это семейный праздник!
Вера обрадовалась смене темы:
— Конечно, придём! Я как раз купила новое платье…
Следующие недели пролетели в предпраздничной суете. Вера с головой окунулась в приготовления, стараясь не думать о неприятном разговоре. Они с Вероникой Павловной составляли меню, выбирали украшения для ёлки, обсуждали подарки. Саша с отцом взяли на себя покупку ели и шампанского.
В последние дни декабря квартира свекрови наполнилась запахами корицы и ванили, звоном посуды и женским смехом. Вера почти поверила, что всё наладится. Она старательно гнала мысли о врачах, анализах и неутешительных диагнозах.
Тридцать первого декабря она надела новое платье — изумрудное, с открытой спиной. Саша присвистнул, увидев её:
— Ты потрясающая!
Вера покружилась перед зеркалом. В кои-то веки она чувствовала себя красивой.
Когда они приехали к родителям, часы показывали начало одиннадцатого. Вероника Павловна встретила их в праздничном переднике, от неё пахло имбирным печеньем.
— Проходите скорее! — защебетала она. — Всё уже готово!
Стол действительно ломился от угощений. Вера помогла расставить последние блюда, любуясь праздничной сервировкой. Саша с отцом включили телевизор — показывали новогодний концерт.
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.
— Кого это принесло? — удивился свёкор.
Вероника Павловна встрепенулась:
— Я открою!
Через минуту в гостиную вошла высокая женщина в красном платье. Вера сразу поняла, кто это. Жанна была именно такой, какой она её представляла — эффектной, уверенной в себе, с идеальной осанкой и презрительной полуулыбкой.
— Добрый вечер, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. — С наступающим.
Саша вскочил:
— Мама, что происходит?
Вероника Павловна промокнула лоб салфеткой:
— Я подумала… В Новый год все должны быть вместе…
— Давайте начистоту, — перебила её Жанна. — Вероника Павловна позвала меня, потому что хочет, чтобы мы с Сашей снова были вместе. Потому что я, в отличие от некоторых, могу родить ей внуков.
Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Комната поплыла перед глазами. Она схватилась за спинку стула.
— Это правда? — голос Саши дрожал от гнева. — Мама, ты специально это устроила?
— Сынок, я же как лучше хотела! — всплеснула руками Вероника Павловна. — Вы с Жанной всегда так хорошо…
— Замолчи! — рявкнул Саша. — Вера, подожди!
Но Вера уже выбежала в прихожую, срывая с вешалки пальто. Позади слышались крики, звон разбитого бокала, чьи-то шаги.
Зимний воздух обжёг лёгкие. Снег падал крупными хлопьями, оседая на распущенных волосах. Вера побежала, не разбирая дороги, пока сильные руки не схватили её за плечи.
— Вера, постой! — Саша развернул её к себе. — Прости меня. Я не знал, клянусь!
Она вырывалась, колотя его кулаками в грудь:
— Ты всё знал! Ты рассказал ей про врачей! Про то, что я не могу…
Голос сорвался на рыдание. Саша прижал её к себе:
— Прости, любимая. Я был идиотом. Больше никогда, слышишь? Я знать не хочу ни мать, ни Жанну, никого. Только ты, только мы.
Вера плакала, уткнувшись в его куртку. Где-то вдалеке били куранты — наступал Новый год.
— Поехали домой, — тихо сказал Саша. — Начнём всё заново.
В такси они молчали. Вера смотрела в окно на праздничный город и думала о том, что никогда не простит свекровь. И Жанну — тоже никогда не простит. Но может быть, именно сегодня она наконец перестанет сравнивать себя с ней.
Дома они открыли бутылку шампанского, которую предусмотрительно купили заранее. Саша достал подарок — маленькую бархатную коробочку.
— Это чтобы ты знала — я всегда на твоей стороне, — сказал он, надевая ей на палец кольцо с изумрудом в тон платью.
Вера смотрела на переливающийся камень и думала, что, возможно, не всё потеряно. Возможно, они справятся — вдвоём, без советов и вмешательства со стороны. А если нет — что ж, есть же другие способы стать родителями.
— С Новым годом, — прошептала она, целуя мужа.
За окном грохотали фейерверки, а на подоконнике медленно таял снег.
После новогодней ночи Вера не разговаривала со свекровью два месяца. Саша тоже игнорировал звонки матери, лишь изредка общаясь с отцом. Вероника Павловна пыталась достучаться до них через общих знакомых, отправляла сообщения с извинениями, но все было тщетно.
— Я не могу ей простить этого унижения, — говорила Вера мужу. — Понимаешь? Она специально позвала Жанну, чтобы показать мне мое место!
Саша обнимал жену:
— Я все понимаю. И поддерживаю тебя. Мама перешла все границы.
В начале марта позвонил свёкор. У Вероники Павловны случился гипертонический криз, её положили в больницу. Саша заметался:
— Вера, я должен поехать. Она все-таки моя мать.
— Конечно, поезжай, — кивнула Вера. — Только… я пока не готова.
В больнице Саша застал неожиданную картину: возле палаты матери сидела Жанна. Увидев бывшего мужа, она встала:
— Не кипятись. Я просто привезла лекарства, которые она просила. Уже ухожу.
— Подожди, — Саша преградил ей путь. — Зачем ты согласилась тогда прийти? Зачем устроила этот цирк?
Жанна горько усмехнулась:
— Знаешь, я ведь правда хотела тебя вернуть. Твоя мать позвонила, начала рассказывать про проблемы с беременностью у твоей новой жены… Я подумала — вот он, шанс. А потом увидела вас вместе и поняла — уже ничего не вернуть. Да и не нужно.
— Ты могла просто отказаться.
— Могла. Но я хотела убедиться, что ты счастлив. И знаешь что? Я рада за тебя. Правда рада.
Она ушла, оставив Сашу в растерянности. В палате мать лежала бледная, с потухшим взглядом. Увидев сына, заплакала:
— Прости меня, Сашенька! Я все испортила, да? Я просто хотела внуков… Думала, может, если вы с Жанной…
— Мама, остановись, — перебил её Саша. — Ты не имела права так поступать. Ни с Верой, ни со мной, ни даже с Жанной. Мы с Верой сами решим, как нам жить дальше.
— Я знаю, знаю! — Вероника Павловна промокнула глаза платком. — Передай ей, что я прошу прощения. И больше никогда…
— Сейчас не время, мама. Давай поговорим о твоем здоровье.
Вечером Саша рассказал Вере о встрече с Жанной. Она долго молчала, теребя край скатерти.
— Знаешь, что самое обидное? — наконец произнесла она. — Я ведь все это время представляла её исчадием ада. А она, получается, просто женщина, которая тоже умеет страдать и признавать ошибки. В отличие от твоей матери.
— Вера…
— Нет, послушай. Я не хочу, чтобы твоя мать порвала с тобой отношения из-за меня. Съезди к ней еще раз. Может быть… может быть, потом и я приеду. Когда буду готова.
Саша поцеловал её:
— Ты удивительная. Знаешь это?
В апреле Вера узнала, что беременна. Это случилось само собой, без бесконечных походов по врачам и изматывающих процедур. Они с Сашей плакали от счастья, обнявшись посреди ванной, где валялся тест с двумя полосками.
— Как мы скажем твоей маме? — спросила Вера.
— Никак. Пока рано говорить. Да и вообще…
— Нет, надо сказать. Она все-таки бабушка.
Они приехали к родителям в воскресенье. Вероника Павловна осунулась, будто постарела за эти месяцы. Увидев Веру, замерла в дверях:
— Верочка… Доченька… Прости меня, если сможешь!
Вера молча обняла свекровь. Та разрыдалась:
— Я такая дура! Я все поняла, все осознала! Больше никогда…
— Тише, тише, — Вера погладила её по спине. — У нас для вас новость.
Когда они сообщили о беременности, Вероника Павловна опустилась на стул:
— Господи… Это правда? Но как же… Ведь врачи говорили…
— Чудеса случаются, — улыбнулась Вера. — Особенно когда их не ждешь.
Они просидели весь вечер за чаем, обсуждая будущего малыша. Вероника Павловна светилась от счастья, но держалась сдержанно, боясь снова ляпнуть что-то не то. Уходя, Вера обняла свекровь:
— Только пообещайте — никаких сюрпризов на будущее.
— Обещаю! Клянусь! — горячо заверила та.
По дороге домой Саша взял Веру за руку:
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что простила. За то, что дала всем нам второй шанс.
Вера улыбнулась, положив свободную руку на живот. Она думала о том, что иногда нужно пройти через боль и обиду, чтобы научиться прощать. И о том, что их ребенок будет расти в семье, где умеют признавать ошибки и давать друг другу новые возможности.
А где-то в городе жила женщина по имени Жанна, которая тоже заслуживала свое счастье. И Вера искренне надеялась, что она его найдет.
