Галина провела этот день как обычно — встала в шесть утра, приготовила завтрак, проводила Виктора на работу, а сама принялась за домашние дела. Спина ныла с самого утра — вчера перестаралась с уборкой, драила ванну до блеска, стоя на коленях. В свои пятьдесят восемь она всё чаще чувствовала, как тело напоминает о возрасте.
Протерла пыль в гостиной, перегладила Викторовы рубашки — он всегда был щепетилен в одежде, — затем принялась за обед. Котлеты получились румяные, как любил муж, картошка рассыпчатая. Поставила всё в холодильник — вечером разогреет.
День тянулся медленно. После обеда прилегла на диван, но заснуть не получилось — всё думала о завтрашних делах. Надо бы к врачу записаться, спину проверить, да всё откладывает. Когда болит — вспоминает, когда проходит — забывает.
К пяти вечера начала накрывать на стол. Виктор обычно приходил в половине седьмого, усталый, но довольный — работа у него шла хорошо, начальство ценило. Сорок лет вместе, и она знала все его привычки: сначала умоется, переоденется, потом сядет ужинать и расскажет о делах.
Но сегодня что-то пошло не так.
В половине седьмого хлопнула входная дверь, и Галина услышала не один голос, а несколько. Её сердце ёкнуло — неужели гости? Она быстро оглядела кухню: стол накрыт на двоих, еда разогрета только для них с мужем.
— Галка, мы дома! — весело крикнул Виктор из прихожей. — У нас гости!
В кухню вошёл Виктор, следом за ним — Лена и Анатолий, его давние приятели. Лена работала с ним в одном отделе, Анатолий был их общим другом ещё со студенческих лет.
— Привет, Галинка! — радостно обняла её Лена. — Как дела? Ты такая красивая, как всегда!
— Здравствуй, дорогая, — кивнул Анатолий, снимая куртку. — Извини за вторжение, это Витька нас уговорил.
Галина растерянно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она была в домашнем халате, волосы растрепаны, на лице ни капли косметики. А главное — она совершенно не была готова к гостям.
— Ты же всё равно дома, — беззаботно сказал Виктор, развешивая гостевые куртки. — Что там — разогрей ужин побольше, пообщаемся! Давно не виделись.
Галина стояла посреди кухни, всё ещё улыбаясь натянуто, но внутри нарастало что-то горячее и болезненное. Она посмотрела на накрытый стол — две тарелки, две ложки, два стакана. Посмотрела на холодильник, где лежал ужин ровно на двоих. Потом перевела взгляд на мужа, который уже устраивался в кресле, словно ничего особенного не происходило.
— Витя, а ты предупредить не мог? — тихо спросила она, всё ещё держа улыбку.
— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Мы же не чужие люди. Лена, Толя, присаживайтесь, сейчас Галка нас накормит.
Вот тут-то что-то внутри Галины и щёлкнуло. Это маленькое слово — «накормит» — прозвучало как приказ. Не «мы поужинаем», не «давайте что-нибудь придумаем», а именно «накормит». Словно она была наёмной поварихой, которая обязана по первому требованию исполнять любые пожелания.
Сорок лет брака. Сорок лет она готовила, убирала, стирала, встречала гостей с улыбкой. Сорок лет была образцовой женой, которая никогда не подводила, никогда не отказывала, всегда была готова. А сегодня… сегодня она просто устала.
Спина болела, ноги гудели, голова раскалывалась, а тут ещё эти неожиданные гости. И муж, который даже не подумал спросить — а может ли она, а хочет ли она, а удобно ли ей?
— Почему я должна была разогревать еду для людей, которых даже не ждала? — вырвалось у неё с такой обидой, что даже самой стало не по себе.
В кухне повисла тишина. Лена и Анатолий переглянулись, Виктор уставился на жену с недоумением.
— Что? — не понял он. — Галя, ты о чём?
— Я о том, что меня никто не спрашивал! — голос её дрожал, но она уже не могла остановиться. — Я целый день на ногах, спина болит, устала как собака, а ты приводишь людей без предупреждения и говоришь — накорми!
— Но ты же всегда была рада гостям! — растерянно сказал Виктор. — Ты же любишь, когда к нам приходят друзья!
— Когда я готова к ним! — взорвалась Галина. — Когда я знаю заранее! Когда у меня есть еда, силы, настроение! А не когда я выгляжу как… как домработница!
Слово «домработница» прозвучало особенно горько. Лена тихо кашлянула, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Галинка, может, мы лучше в другой раз? — осторожно предложила она. — Мы не хотели создавать неудобства.
— Какие неудобства? — возмутился Виктор. — Галя, ты что, совсем с ума сошла? Это же наши друзья!
— Да, друзья! — Галина почувствовала, как слёзы подкатывают к горлу. — Но почему я должна быть готова к ним в любую минуту? Почему я не имею права сказать — знаете что, сегодня не получится?
— Потому что ты моя жена! — крикнул Виктор, и сразу понял, что сказал не то.
Галина посмотрела на него так, словно он ударил её по лицу. А может, так оно и было — эти слова прозвучали как пощёчина.
— Твоя жена, — медленно повторила она. — Не домработница, не кухарка, не официантка. Жена. Человек, у которого могут быть свои планы, своё настроение, своё право сказать «нет».
Анатолий неловко поднялся с места.
— Может, правда, в другой раз? — сказал он мягко. — Мы не хотели ссоры.
— Никто не ссорится! — горячо возразил Виктор, но взгляд его метался между женой и друзьями. — Галя просто… устала сегодня.
— Не просто устала, — тихо сказала Галина, вытирая глаза краем халата. — Я устала быть обслуживающим персоналом в собственном доме. Устала от того, что меня никто не спрашивает. Устала улыбаться, когда не хочется.
Она повернулась к гостям:
— Лена, Толя, простите. Я не против вас, правда. Но я не готова сегодня. Совсем не готова.
Лена кивнула с пониманием, и Галина поняла, что подруга её поддерживает. В глазах Лены было что-то похожее на сочувствие, словно она тоже знала, каково это — быть всегда готовой, всегда улыбающейся, всегда удобной.
— Конечно, дорогая, — сказала Лена, обнимая её на прощание. — Мы всё понимаем. Обязательно встретимся в другой раз, когда тебе будет удобно.
Анатолий молча похлопал Виктора по плечу и тоже направился к выходу. Через несколько минут они ушли, а Галина с мужем остались наедине на кухне, где так и стояли две одинокие тарелки на столе.
Виктор сидел за столом, глядя в пустоту. Галина стояла у плиты, всё ещё дрожа от нервного напряжения.
— Ну и что теперь? — спросил он наконец. — Ужинать будем или как?
Галина обернулась и посмотрела на него — настоящим взглядом, внимательно. Муж выглядел растерянным и обиженным одновременно. Наверное, он правда не понимал, что произошло.
— Ужинай, — сказала она устало. — Я есть не хочу.
Она прошла мимо него, не глядя, и направилась в спальню. За спиной услышала, как он открывает холодильник, гремит посудой. Обычные звуки обычного вечера, только теперь они казались какими-то чужими.
В спальне Галина села на край кровати и вдруг поняла — руки трясутся. Сорок лет она ни разу не говорила мужу «нет» в присутствии других людей. Ни разу не отказывалась накрывать на стол, готовить, улыбаться. И сегодня словно прорвало плотину.
Но самое страшное — она совсем не чувствовала раскаяния. Наоборот, внутри было какое-то странное облегчение, словно она наконец-то сказала правду.
На следующее утро Галина проснулась рано, как всегда. Но вместо того чтобы идти на кухню готовить завтрак, она осталась в постели. Просто лежала и смотрела в потолок, слушая, как Виктор возится в ванной.
Он вышел, оделся, несколько раз заглянул на кухню. Потом вернулся в спальню.
— Галя, завтрак будет? — спросил он осторожно.
— Не будет, — ответила она, не поворачивая головы.
— А… а что мне есть?
— Не знаю. В холодильнике что-то есть.
Виктор постоял в дверях, явно не зная, что делать. Сорок лет женатой жизни, и впервые жена не приготовила ему завтрак. Это было так непривычно, что он даже не знал, с чего начать.
— Галя, может, поговорим? — попробовал он снова.
— Не хочу, — коротко ответила она.
Он ушёл на работу голодным. Галина слышала, как хлопнула входная дверь, и только тогда поднялась с постели.
День прошёл как в тумане. Она не убиралась, не готовила, не гладила. Просто ходила по квартире, размышляя. К обеду оделась и вышла из дома — впервые за много лет без всякой определённой цели.
Бродила по городу, зашла в парк, присела на скамейку. Смотрела на людей — на мам с колясками, на пенсионеров, играющих в шахматы, на молодые парочки. И думала — а что она делает для себя? Когда последний раз делала то, что хочется именно ей?
По дороге домой зашла в библиотеку — здание, мимо которого проходила тысячи раз, но внутри не была лет двадцать. Оказалось, что там теперь работают кружки для взрослых — рисование, литература, даже йога.
— А можно записаться на рисование? — неуверенно спросила она у библиотекарши.
— Конечно! — улыбнулась та. — Приходите в четверг в шесть вечера. Первое занятие бесплатное.
Галина взяла расписание и пошла домой с каким-то непривычным чувством. Словно совершила что-то важное.
Виктор вернулся с работы мрачный. Ужин он себе разогрел сам, но получилось не очень — котлеты подгорели, а картошка была холодной внутри. Ел молча, косясь на жену, которая читала книгу, не обращая на него внимания.
— Сколько это будет продолжаться? — спросил он наконец.
— Что именно? — не поднимая глаз от книги, ответила Галина.
— Эта… демонстрация. Молчание, отказ готовить…
Галина закрыла книгу и посмотрела на мужа.
— Это не демонстрация, Витя. Это я. Настоящая. Та, которая может устать, может не хотеть готовить, может иметь свои планы.
— У тебя всегда были свои планы, — возразил он. — Я никогда тебе не запрещал.
— Не запрещал, но и не спрашивал. Ты просто считал само собой разумеющимся, что я всегда готова, всегда согласна, всегда улыбаюсь.
Виктор задумался, и Галина увидела, что он правда пытается понять.
— А что мне нужно было делать вчера? — спросил он. — Выгнать друзей?
— Предупредить меня. Спросить — удобно ли мне. Предложить пойти в кафе. Или самому заняться угощением, — спокойно ответила она. — Вариантов было много. Но ты выбрал самый удобный для себя — свалить всё на меня.
Они говорили долго в тот вечер. Виктор пытался оправдаться, Галина объясняла. Постепенно он начал понимать — жена не просто капризничает, она правда изменилась. А может, и не изменилась вовсе, просто перестала скрывать свои настоящие чувства.
Следующие дни были странными. Галина готовила, но не каждый день. Убиралась, но не до блеска. А по четвергам теперь ходила на рисование — записалась-таки в кружок и неожиданно для себя увлеклась.
Виктор сначала ворчал, потом привык. Научился разогревать еду так, чтобы не подгорела. Даже один раз сам приготовил ужин — получилось съедобно.
Но настоящая проверка ждала их через месяц.
В субботний вечер позвонила Лена.
— Галинка, привет! Как дела? Мы с Толей хотели бы к вам заехать, если не возражаете. Но только предупреждаем заранее — завтра в семь вечера удобно?
Галина улыбнулась, слушая подруге. Лена поняла урок той злополучной встречи.
— Конечно, приезжайте, — ответила она. — Будем рады.
— А готовить что-нибудь? — продолжала Лена. — Может, мы что-то привезём?
— Давайте вместе что-нибудь приготовим. Или закажем пиццу — давно не ели.
В воскресенье к семи вечера Лена и Анатолий пришли с тортом и цветами. Виктор встречал их, а Галина как раз возвращалась с рисования — у неё теперь были дополнительные занятия по воскресеньям.
— Извини, что в халате не встречаю, — сказала она, снимая куртку. — Только с кружка пришла.
— С какого кружка? — удивилась Лена.
— Рисование. Хожу уже месяц — очень нравится.
Друзья переглянулись с интересом. Видимо, Виктор им ничего не рассказывал про новые увлечения жены.
— А что рисуешь? — спросил Анатолий.
— Пока натюрморты. Но учительница говорит, перейдём к портретам.
Галина переоделась, и они сели за стол. Удивительно, но атмосфера была совсем другой, чем в прошлый раз. Никто не напрягался, никто не играл роли. Виктор сам накрывал на стол, Лена помогала резать торт, Анатолий рассказывал смешные истории.
— А помнишь, как мы познакомились? — спросила Лена, обращаясь к Галине. — На корпоративе, ты пришла с Витькой, такая красивая, нарядная. А он всё хвастался — у меня жена лучше всех готовит!
— До сих пор лучше всех готовлю, — засмеялась Галина. — Просто теперь не всегда хочется.
— И правильно делаешь, — кивнула Лена. — Я тоже мужа отучила считать меня домашней прислугой. Теперь готовим по очереди.
Анатолий хмыкнул:
— А у нас жена вообще готовить не любит. Зато я научился — хоть открывай ресторан.
Они смеялись, вспоминали старые истории, строили планы. Никто не требовал от Галины быть идеальной хозяйкой. Она была просто собой — уставшей после занятий, но довольной, с испачканными красками руками и новой причёской, которую сделала специально для рисования.
Когда гости ушли, Виктор помог убрать со стола — без просьб, сам.
— Хороший вечер получился, — сказал он, моя посуду.
— Да, — согласилась Галина, вытирая стаканы. — Совсем другой, чем в прошлый раз.
— Я понял тогда, — сказал Виктор, не поворачиваясь к ней. — Не сразу, но понял. Ты не моя кухарка. Я это знал, но забыл. Прости меня.
Галина отложила полотенце и обняла мужа со спины.
— Я не сержусь больше, — сказала она тихо. — Просто… хочется иногда чувствовать себя человеком, а не функцией.
— Ты всегда была человеком, — возразил он. — Я просто перестал это замечать.
Они стояли на кухне, обнявшись, и Галина думала — вот так, наверное, и происходят настоящие перемены в семье. Не через скандалы и ультиматумы, а через честность. Через право сказать «нет» и быть услышанной.
Сорок лет вместе — и только сейчас она поняла, что можно быть женой и при этом оставаться собой. Можно любить семью и при этом иметь собственные интересы. Можно готовить и убирать — но по своему желанию, а не по обязанности.
А Виктор наконец понял — рядом с ним живёт не удобная функция под названием «жена», а живой человек со своими чувствами, потребностями и правом на усталость.
И это было началом их новой жизни — жизни, где каждый имел право быть собой.
