Ирина вытирала бокалы, когда раздались трели домофона. Гости начали съезжаться на праздничный ужин раньше времени — она специально назначила восемь вечера, чтобы успеть со всеми приготовлениями, но вот уже без десяти восемь кто-то нажал кнопку.
— Андрей, открой, пожалуйста! — крикнула она мужу, который возился с гирляндами в гостиной.
Первыми пришли родители Андрея, Валентина Петровна и Геннадий Степанович. Они, как всегда, явились с огромными пакетами: в одном оказалась копченая курица домашнего приготовления, в другом — банки с вареньем и соленьями, а в третьем — завернутые в блестящую бумагу подарки.
— Иришка, с наступающим! — Валентина Петровна расцеловала невестку. — Мы тут немного своего, знаешь, Гена в коптильне курочку делал специально. А варенье — малина, помнишь, летом собирали?
— Спасибо огромное! — Ирина принимала пакеты, искренне радуясь. Свекровь была женщиной простой, но удивительно щедрой и теплой.
Следом подтянулись остальные гости: коллега Андрея с женой, их соседи по площадке, старые друзья. К половине девятого квартира наполнилась праздничным гулом голосов, смехом и запахами мандаринов и оливье.
— А Светка где? — спросила Валентина Петровна, оглядываясь. — Она же обещала приехать.
Светлана, младшая сестра Андрея, действительно обещала. Более того, она позвонила утром и подтвердила, что обязательно будет.
— Наверное, застряла в пробках, — неуверенно ответила Ирина, хотя прекрасно знала: Света живет в двадцати минутах езды, и никаких пробок в районе ее дома не бывает.
Света появилась ближе к десяти, когда все уже сидели за столом. Она влетела в прихожую, сбрасывая дорогую дубленку, и Ирина сразу заметила главное: руки у свояченицы были пусты. Совершенно пусты. Ни пакета, ни даже маленького пакетика.
— Всем привет! Извините, задержалась! — Света прошла в гостиную, небрежно целуя родителей и брата. На ней был новый свитер — Ирина знала этот бренд — такой свитер в бутике стоил двадцать тысяч.
— Светочка, садись, садись, — засуетилась Валентина Петровна. — Мы тебя ждали!
Света уселась за стол, и Ирина поставила перед ней тарелку. Все гости принесли что-то на стол или подарки — даже соседи, пожилая пара пенсионеров, притащили коробку конфет и бутылку шампанского. Только Света сидела так, словно это было само собой разумеющимся — прийти на новогодний ужин с пустыми руками.
«Опять», — подумала Ирина, чувствуя, как внутри поднимается давно знакомое раздражение.
Это была не первая выходка Светы. За пять лет, что Ирина была замужем за Андреем, она насчитала десятки подобных случаев. День рождения матери — Света «забыла» кошелек и пришлось всем скидываться на подарок, включая ее долю. Посиделки в ресторане — опять «забыла» карту, и Андрей оплатил ее счет. Совместная поездка на дачу — Света не купила продукты, потому что «думала, что все уже есть». Список можно было продолжать бесконечно.
При этом Света отлично зарабатывала. Она работала менеджером по продажам в крупной компании, водила свежую иномарку, носила дорогие вещи и каждые полгода летала отдыхать за границу. Деньги у нее были — желания делиться не было.
— Света, ты же сказала, что придешь с подарками, — негромко заметила Валентина Петровна, когда первые тосты были произнесены.
— Ну мам, — Света отмахнулась, отправляя в рот креветку. — Я же не хотела дарить ерунду, поэтому с пустыми руками. Лучше вообще ничего, чем какую-нибудь ненужную фигню.
Ирина почувствовала, как у нее дергается глаз. Эта фраза — «не хотела дарить ерунду» — была коронной отмазкой Светы. Она произносила ее каждый раз, когда появлялась без подарка, без вклада в общий счет, без малейшего участия.
— Светочка, но мы же все что-то друг другу дарим на Новый год, — мягко сказала Валентина Петровна. — Это традиция.
— Традиции традициями, а зачем дарить то, что потом будет пылиться? — Света пожала плечами. — Я практичный человек.
Практичный. Ирина усмехнулась про себя. Практичный человек, который никогда не забывает взять, но всегда забывает дать.
Андрей молчал, как обычно. Он никогда не противоречил сестре, даже когда она откровенно наглела. «Это же моя сестра», — говорил он каждый раз, когда Ирина пыталась поговорить о поведении Светы. «Не надо из этого проблему делать».
Но проблема была. И она росла с каждым таким случаем.
Ужин продолжался. Гости смеялись, рассказывали истории, поздравляли друг друга. После салатов Ирина подала горячее — запеченную утку с яблоками, над которой она трудилась полдня. Света ела с аппетитом, нахваливая блюда.
— Ир, ты волшебница! Как у тебя получается так вкусно готовить? — Она потянулась за добавкой. — Мне бы твой талант!
— Талант или время? — невинно спросила Ирина, наливая Свете вина. — Я ведь два дня все это готовила.
— Да, представляю, — Света кивнула, не улавливая подвоха. — Я бы так не смогла. У меня нет времени на такое.
— Зато есть время приехать и все съесть, — пробормотала Ирина, но так тихо, что никто, кроме сидящей рядом соседки, не услышал. Та сочувственно кивнула.
Кульминация наступила, когда все перешли к обмену подарками. Валентина Петровна и Геннадий Степанович подарили Ирине и Андрею красивый сервиз, о котором Ирина давно мечтала. Коллега вручил Андрею хороший виски. Друзья принесли сертификат в спа. Даже пожилые соседи приготовили милые украшения ручной работы.
Света сидела, вертя в руках бокал, и когда все взгляды обратились к ней, слегка напряглась.
— А ты что-то приготовила для брата и Иры? — спросила Валентина Петровна.
— Мам, я же говорила, — начала Света свою отговорку, но Ирина перебила ее. Она устала. Устала терпеть, устала молчать, устала делать вид, что все в порядке.
— Света, а что ты хотела нам подарить? — громко и четко спросила Ирина, и гостиная моментально стихла. Все повернулись к Свете.
— Ну… я не знаю, — Света заморгала. — Я еще не решила.
— Не решила? — Ирина изобразила искреннее удивление. — Но ведь Новый год не вчера наступил. Ты же месяц назад знала, что придешь к нам. Наверняка что-то присматривала?
Света покраснела.
— Я… думала о разном…
— О чем именно? — не унималась Ирина, и теперь в ее голосе звучала сталь. — Расскажи, интересно же. Может, о книгах? Или о чем-то для дома?
— Ирина, ну что ты, — вмешался Андрей, но жена остановила его взглядом.
— Нет-нет, Андрей, это важный разговор, — она повернулась обратно к Свете. — Света, может, проблема в том, что ты не знаешь, что нам нужно? Тогда давай проще — можно просто денежкой помочь. Переведешь на карту, мы сами купим что надо. Так ведь удобнее для всех?
В гостиной повисла тишина. Соседка прикрыла рот рукой. Коллега Андрея внимательно изучал свою тарелку. Валентина Петровна растерянно смотрела то на невестку, то на дочь.
Света побагровела. Она открыла рот, но не нашлась, что ответить.
— Или, может, ты хотела подарить что-то особенное, но не успела купить? — продолжала Ирина сладким голосом. — Тогда давай прямо сейчас определимся с суммой. Сколько ты планировала потратить? Три тысячи? Пять? Мы подождем, ты переведешь когда удобно.
— Я… я не… — Света наконец нашла голос, но он звучал жалко и неубедительно. — Это не… так не принято…
— Что не принято? Дарить подарки? — невинно уточнила Ирина. — Или приходить на праздник с пустыми руками?
— Ирина, хватит, — тихо, но твердо сказал Андрей.
— Нет, Андрюш, не хватит, — Ирина повернулась к мужу. — Я терпела это пять лет. Пять лет твоя сестра приходит к нам, ест, пьет, веселится, но никогда — слышишь, никогда! — не приносит даже бутылки вина или коробки конфет. При этом она ездит на дорогих машинах, отдыхает на Мальдивах и носит вещи за десятки тысяч. Может, пора называть вещи своими именами?
Света вскочила из-за стола. Лицо ее было пунцовым, глаза блестели от злости и унижения.
— Да как ты смеешь! — Ее голос срывался. — Это же семейный ужин! Вы что, сговорились меня опозорить?
— Света, никто ни с кем не сговаривался, — спокойно ответила Ирина. — Я просто задала простой вопрос: что ты хотела нам подарить? Если это такой страшный вопрос, может, стоит задуматься, почему?
— Я не обязана вам ничего дарить! — выкрикнула Света. — Это мое личное дело!
— Конечно, не обязана, — согласилась Ирина. — Но тогда и приходить не обязана. Знаешь, есть такое понятие — взаимность. Когда люди собираются вместе, они делятся. Едой, радостью, подарками. Это называется человеческими отношениями.
— Света, может, правда стоило что-то принести, — неожиданно вмешалась Валентина Петровна. — Мы же все что-то подарили друг другу…
— Вот и вы туда же! — Света схватила со стула сумочку. — Все против меня! Знаете что, идите вы все! Я не намерена терпеть эти упреки!
Она бросилась в прихожую. Андрей попытался пойти за ней, но Света уже натягивала дубленку.
— Светка, подожди…
— Нет! Я поняла, что я здесь не нужна! — она распахнула дверь. — Больше не рассчитывайте на мое присутствие на ваших дурацких посиделках!
Дверь с грохотом захлопнулась. В квартире повисла гнетущая тишина.
Андрей повернулся к Ирине. Его лицо было бледным, губы сжаты.
— Ты довольна? — холодно спросил он.
— Очень, — так же холодно ответила Ирина. — Мне надоело быть бесплатным рестораном для твоей сестры.
— Она моя родня!
— Это не повод вести себя как паразит.
Слово повисло в воздухе, жесткое и беспощадное. Андрей дернулся, словно получив пощечину.
— Паразит? Ты назвала мою сестру паразитом?
— А как иначе назвать человека, который пять лет пользуется твоей добротой, ничего не давая взамен? — Ирина не отводила взгляда. — Она никогда не оплачивает свою часть счета. Никогда не приносит подарки. Даже на юбилей твоей матери ей пришлось напоминать скинуться на золотые серьги, и то она «забыла» половину суммы.
— Ирочка права, — тихо сказала Валентина Петровна. — Я давно хотела поговорить со Светой об этом, но не решалась. Она и вправду… слишком экономная.
— Мама! — Андрей недоверчиво посмотрел на мать.
— Сынок, я люблю твою сестру, но Ира говорит правду, — Валентина Петровна грустно вздохнула. — Света всегда была такой. Еще в детстве она не любила делиться игрушками, копила карманные деньги и ни на что их не тратила. Я думала, с возрастом пройдет, но…
— Но не прошло, — закончила Ирина. — Только теперь это уже не детская жадность, а сознательное паразитирование.
Геннадий Степанович, молчавший все это время, кашлянул.
— Знаете, я вспомнил историю с дачей в прошлом году, — он посмотрел на Андрея. — Мы все скинулись на ремонт крыши. Света обещала внести свою долю, но так и не внесла. Сказала, что переведет позже, но прошел год…
— Папа, ты тоже? — Андрей растерянно оглядел собравшихся.
Коллега с женой переглянулись. Жена коллеги нерешительно подняла руку.
— Извините, что вмешиваюсь, но я помню корпоратив два года назад. Когда Света «забыла» кошелек, и Андрей оплатил за нее. Счет был на шесть тысяч, — она виновато улыбнулась. — Мы тогда с мужем обсуждали, что это странно. У человека явно есть деньги, судя по машине и шубе, но он постоянно забывает расплатиться.
— Я помню тот случай в ресторане на вашей годовщине свадьбы, — добавила соседка. — Мы же все скидывались на банкет, а Света сказала, что у нее нет наличных, и попросила Андрея заплатить за нее. Потом обещала вернуть.
Примеры сыпались один за другим. Оказалось, что все давно замечали повадки Светы, но молчали, не желая портить отношения. Только сейчас, когда Ирина подняла эту тему, люди начали говорить.
Андрей слушал, и лицо его постепенно менялось. Растерянность сменилась осознанием, затем — стыдом.
— Я не знал, что все так плохо, — тихо произнес он, опускаясь на стул.
— Ты не хотел знать, — мягко поправила его Ирина, садясь рядом и беря за руку. — Потому что она твоя сестра, и ты ее любишь. Но любовь не означает, что нужно закрывать глаза на очевидные вещи.
— Я всегда оправдывал ее, — Андрей потер лицо руками. — Думал, что она просто забывчивая, или у нее сложности с деньгами…
— У нее нет сложностей с деньгами, — твердо сказала Валентина Петровна. — Она зарабатывает больше многих из нас. Просто она не хочет тратиться на других.
Остаток вечера прошел в странной атмосфере. С одной стороны, все испытывали облегчение от того, что наконец-то сказали правду. С другой — было неловко и грустно. Света все-таки была частью семьи, и ее отсутствие ощущалось как незажившая рана.
Когда гости разошлись, Андрей и Ирина сидели на кухне, убирая посуду.
— Ты думаешь, я слишком жестко с ней поступила? — спросила Ирина, складывая тарелки в посудомойку.
— Жестко, — согласился Андрей, — но справедливо.
Он подошел к жене и обнял ее.
— Прости, что не слышал тебя раньше. Ты пыталась говорить, а я отмахивался.
— Она твоя сестра. Я понимаю, что трудно видеть недостатки близких людей.
— Недостатки — это одно. А то, что происходило — это уже злоупотребление доверием, — Андрей вздохнул. — Надо будет поговорить с ней серьезно.
Но разговора не получилось. Света не брала трубку ни в тот вечер, ни на следующий день. Сбросила звонок матери, отца, брата. В семейном чате на сообщения с новогодними поздравлениями не ответила.
Прошла неделя, затем две. Света будто провалилась. В соцсетях она выкладывала фотографии — вот она на катке, вот в новом кафе, вот с подругами — но на сообщения родных не отвечала.
— Обиделась, — резюмировала Валентина Петровна, когда они собрались на Рождество. — Знаете, я думаю, ей стыдно. Не за то, что она так делала, а за то, что ее публично в этом уличили.
— Если стыдно, значит, есть совесть, — заметил Геннадий Степанович. — А если есть совесть, может, что-то изменится.
Но ничего не изменилось. Во всяком случае, по отношению к ним. Света продолжала игнорировать семью. Не приехала на день рождения матери в феврале. Проигнорировала приглашение на Восьмое марта. Не появилась на Пасху.
— Может, стоит пойти ей навстречу? — предложил однажды Андрей. — Позвонить, извиниться…
— За что извиняться? — спросила Ирина. — За то, что сказали правду?
— За то, что сказали ее публично.
— Андрюш, если бы мы говорили с ней наедине, она бы просто отмахнулась или нахамила, а потом все равно продолжила в том же духе, — Ирина покачала головой. — Только публичность ситуации заставила ее хоть что-то почувствовать.
Весна сменилась летом. Как-то в июле Андрей встретил Свету случайно, в торговом центре. Она шла с подругой, обе с огромными пакетами из дорогих магазинов.
— Света! — окликнул он сестру.
Та обернулась, и на секунду на ее лице отразилось смятение. Потом она натянула холодную маску.
— Привет, Андрей.
— Как ты? Мама волнуется, ты трубку не берешь…
— Я занята. Очень занята, — Света демонстративно посмотрела на часы. — Извини, мне пора.
Она развернулась и пошла прочь, даже не попрощавшись.
Андрей вернулся домой расстроенным.
— Она даже не захотела разговаривать. Сделала вид, что я ей никто.
— Потому что ты требуешь от нее того, чего она дать не может, — мягко сказала Ирина. — Признания собственной неправоты. Для таких людей это невыносимо.
— Выходит, я потерял сестру из-за какой-то ерунды с подарками?
— Нет, — Ирина обняла мужа. — Ты не потерял сестру. Ты просто увидел ее настоящую. И это она выбрала — обиду вместо работы над собой.
Шли месяцы. Валентина Петровна все еще надеялась на примирение и периодически писала дочери, но та отвечала односложно и холодно. На семейные встречи не приезжала.
Однажды осенью Ирина встретила бывшую коллегу Светы в кафе. Они разговорились, и коллега между делом упомянула:
— Кстати, слышала про Свету? Она поссорилась со всеми подругами.
— Правда? — Ирина удивилась.
— Ага. Они все вместе отдыхали в Турции летом. Договорились делить расходы поровну. В итоге Света постоянно «забывала» кошелек, когда надо было платить за ужины и экскурсии. Девчонки терпели неделю, а потом устроили ей разбор полетов. Света обиделась и больше с ними не общается.
— То есть она продолжает в том же духе?
— Похоже на то. Знаешь, я сама с ней раньше дружила, но в какой-то момент поняла, что дружба с ней — это однонаправленное движение. Я даю, она берет. Рано или поздно это надоедает.
Ирина рассказала об этом разговоре Андрею вечером.
— Получается, мы не единственные, кто столкнулся с ее жадностью, — задумчиво произнес он. — И везде одна и та же история.
— Она так и не поняла урока, — Ирина покачала головой. — Думаю, она убедила себя, что все вокруг неправы, а она — жертва.
К очередному Новому году после той памятной ссоры, Валентина Петровна позвонила дочери и прямо спросила:
— Света, ты приедешь к нам хоть на этот Новый год?
Та долго молчала, потом сухо ответила:
— Нет, мама. У меня другие планы.
— Светочка, может, пора забыть старые обиды? Прошел уже год…
— Мама, я никого не держу. Если им так хочется обсуждать, сколько я трачу и на что, пусть обсуждают. Без меня, — в голосе Светы звучала плохо скрытая злость. — Я не намерена выслушивать упреки за то, что я не соответствую чьим-то ожиданиям.
— Но дело же не в ожиданиях, — осторожно начала Валентина Петровна, но Света перебила:
— Мама, я не хочу об этом говорить. Хорошего тебе Нового года.
Она отключилась, и Валентина Петровна со слезами рассказала об этом разговоре Андрею.
Некоторые люди не меняются, даже когда жизнь дает им ясные уроки. Они предпочитают обижаться, уходить, окружать себя новыми людьми, которых можно использовать, вместо того чтобы посмотреть на себя честно и что-то изменить.
Света была именно такой.
А Ирина больше не жалела о том новогоднем разговоре. Да, он был жестким. Да, он разрушил хрупкое равновесие в семье. Но он был необходим. Иногда правда причиняет боль, но молчание причиняет еще большую боль — медленную, растянутую во времени, разъедающую отношения изнутри.
И если Света выбрала уйти вместо того, чтобы измениться — это был ее выбор. Выбор, который говорил о ней больше, чем тысячи оправданий про «не хотела дарить ерунду».
Света выбрала другой путь. И в этом была ее трагедия, а не их.
