— Вадим, куда делся синий конверт, который лежал под моим ежедневником в прикроватной тумбочке?
Лариса стояла в дверном проеме кухни, сжимая в руке абсолютно пустую картонку. Утро субботы началось омерзительно. Буквально десять минут назад она босиком прошлепала на кухню за стаканом воды и по щиколотку провалилась в ледяную, липкую жижу. Старый двухкамерный холодильник, который последние полгода работал исключительно на честном слове и регулярных дозаправках фреона, окончательно испустил дух. Компрессор молчал. Из-под рассохшейся уплотнительной резинки морозильной камеры на линолеум натекло настоящее озеро, щедро приправленное сукровицей от растаявшего мяса. Лариса, грязно выругавшись, побежала в спальню за отложенными наличными, чтобы немедленно оформить заказ на новую технику. Они копили эти сто тысяч три месяца, жестко урезая себя в походах по заведениям и покупках одежды.
Вадим сидел за обеденным столом, закинув ногу на ногу, и невозмутимо листал ленту автомобильных новостей в смартфоне. На его ногах красовались толстые резиновые тапки, поэтому растекающаяся по полу катастрофа его совершенно не беспокоила. Он даже не попытался бросить тряпку на пол, пока жена спала.
— Я спросила, где сто тысяч, — чеканя каждое слово, повторила Лариса, подходя ближе и брезгливо переступая через бурую лужу.
— Я их взял, — не отрывая взгляда от экрана, абсолютно ровным тоном ответил муж. — Вчера после работы.
— Замечательно. Взял он. И на что именно ты их взял, позволь поинтересоваться? Ты слепой или у тебя обоняние полностью атрофировалось? У нас холодильник сдох. Морозилка потекла, вся говядина, которую я в среду на рынке купила, плавает в теплой воде. Молоко скисло так, что пакет раздуло до состояния дирижабля, он сейчас взорвется и заляпает все полки. Мы договаривались сегодня утром, в десять часов, оформить заказ в магазине на новую модель.
Вадим наконец-то заблокировал экран телефона и положил аппарат на стол. Он посмотрел на жену с тем специфическим выражением снисходительного превосходства, которое Лариса терпеть не могла.
— Никакую новую модель мы сегодня заказывать не будем. Поживем пока с этим, вызови мастера с сайта объявлений, пусть запаяет трубку или что там у него сломалось. За три тысячи всё сделают. Сто тысяч ушли на более важное дело. Любане через две недели тридцать пять лет исполняется. Юбилей.
— И что? — Лариса непонимающе сдвинула брови, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина злости. — Какое отношение юбилей твоей сестры имеет к нашим деньгам на крупную бытовую технику?
— Прямое. Она хотела отметить в ресторане «Золотой фазан», позвала всю нашу родню, коллег своих с работы. А вчера звонит мне вся в расстройствах. Говорит, не вытягивает она по деньгам этот уровень, хотела уже бронь отменять и всех в какую-то дешевую пиццерию на окраине звать. Представляешь, какой позор? Там же тетя Галя из Самары приедет, дядя Боря прилетит. Что они про нас подумают? Что мы нищие, которые сестре праздник устроить не могут?
Лариса перевела взгляд с самодовольного лица мужа на лужу, из которой уже начинало отчетливо нести сырым, тухлеющим мясом, а затем снова посмотрела на Вадима. Пазл в ее голове сложился в одну уродливую картину.
— То есть, ты хочешь сказать… — медленно начала она, сжимая картонный конверт так, что тот хрустнул и согнулся пополам. — Что ты выгреб сто тысяч из нашего семейного бюджета и отдал их Любе на пьянку в кабаке?
— Не отдал, а сам поехал к администратору и внес стопроцентную предоплату за роскошный банкет, — с нескрываемой гордостью поправил её Вадим. — Как старший брат. Чтобы моя семья выглядела солидно. Люба всем гостям за столом так и скажет: этот банкет оплатил мой брат Вадим. Это, между прочим, статус. Уважение родственников. А ты из-за куска железки проблему на пустом месте раздуваешь.
Лариса резко развернулась, выхватила из-под раковины старое полотенце, бросила его на пол и присела на корточки, собирая грязную воду.
— Мы собирались купить новый холодильник, потому что старый течет, а ты оплатил банкет на юбилей своей сестры?! Она взрослая женщина, пусть сама платит за своих гостей! Почему наши продукты должны тухнуть, чтобы твоя родня плясала и ела салаты за наш счет?! Я иду в этот ресторан и забираю деньги у администратора! — возмущалась жена, вытирая лужу на полу кухни.
— Никуда ты не пойдешь, — Вадим брезгливо поджал губы, наблюдая, как Лариса возит стремительно чернеющим полотенцем по линолеуму. — Деньги внесены от моего имени. Договор на обслуживание оформлен на мой паспорт. И вообще, что за мелочность? Ты постоянно все переводишь в рубли и жратву. Подумаешь, мясо растаяло. Сегодня же сваришь из него борщ, ничего страшного. А репутацию семьи не купишь. Люба — моя кровь, я обязан ей помогать.
— Репутацию? — Лариса выпрямилась, швырнув пропитанную вонючей жидкостью тряпку прямо к ножкам стула, на котором сидел Вадим. Грязные брызги полетели ему на щиколотки. — Какую репутацию, Вадим? Ты работаешь менеджером по продажам металлопроката с окладом в семьдесят тысяч! Ты эти деньги копил вместе со мной. В этом конверте лежали и мои отпускные! Я пахала две недели без выходных, чтобы мы могли нормально хранить еду, а не питаться тухлятиной!
Вадим дернул ногой, убирая ее подальше от мокрой тряпки, и злобно посмотрел на жену.
— Я мужик, я сам решаю, на что тратить средства, которые есть в этом доме. Я захотел сделать сестре нормальный подарок, и я его сделал.
— Твоя тридцатипятилетняя сестра работает мастером по маникюру в подвальном салоне и живет в съемной однушке! — голос Ларисы стал жестким, лишенным каких-либо эмоций, кроме презрения. — Но юбилей ей подавай с размахом, с осетриной и икрой! На чужие деньги! Ты строишь из себя олигарха перед тетей Галей, а сам сидишь в резиновых тапках посреди вонючей кухни, потому что у тебя нет денег даже на новый компрессор!
Лариса подошла к неработающему холодильнику и рывком распахнула обе дверцы. На пол тут же вывалился кусок льда вперемешку с замороженной вишней из лопнувшего пакета. В нос ударил резкий, кислый запах пропавших продуктов.
— Смотри сюда, меценат! — она ткнула пальцем во внутренности агрегата. — Здесь продуктов тысяч на восемь. Твои любимые копченые сосиски покрылись слизью. Свиная рулька, которую ты просил запечь на выходных, воняет так, что к горлу подкатывает. Ты это будешь жрать сегодня на ужин. Я тебе это сгнившее мясо прямо в кастрюле сварю без соли и на стол поставлю. Будешь давиться и вспоминать свой статус и уважение родственников!
— Рот закрой! — рявкнул Вадим, вскакивая со стула. — Не смей со мной в таком тоне разговаривать! Я сказал, деньги ушли на дело. Выкинь это дерьмо в мусорку и сходи в магазин за свежим.
— За свежим? А на что я его куплю? — Лариса скрестила руки на груди, криво усмехаясь. — Моя зарплата будет только пятнадцатого числа. Твоя ушла на банкет в «Золотом фазане». Карты у нас пустые. Так что добро пожаловать в реальность, успешный брат. Ближайшие две недели мы питаемся макаронами и тем, что я успею спасти из этой вонючей лужи.
Вадим открыл было рот, чтобы выдать очередную порцию нотаций о семейных ценностях, но его перебил резкий, настойчивый звонок в дверь.
Лариса посмотрела на часы, висящие над плитой. Половина десятого утра субботы. Кого могло принести в такую рань, она догадывалась совершенно точно.
— Вадик, ты почему так долго копаешься, я там таксисту на счетчике капать оставила! — раздался из прихожей звонкий, абсолютно бесцеремонный голос Любы, едва Вадим успел щелкнуть замком входной двери. — Я к тебе буквально на пять минут по делу заскочила.
В кухню уверенным шагом вплыла золовка. На ней был надет короткий полушубок из искусственного меха подозрительно яркого бордового цвета, а на ногах красовались высокие замшевые сапоги на шпильке. В воздухе мгновенно повисла удушливая смесь из тяжелого сладкого парфюма и запаха прокисшего молока, который к этому моменту уже плотно оккупировал помещение. Люба сделала два шага по линолеуму, брезгливо сморщила нос с плотным слоем тонального крема и остановилась, глядя себе под ноги.
— Фу, ну и вонища у вас тут. Лариса, ты бы хоть проветривала иногда, дышать же совершенно нечем. И что это за грязное болото на полу? Я свои новые сапоги сейчас испорчу в этой луже! — она возмущенно уставилась на жену брата, которая все еще стояла возле распахнутого холодильника.
— Это твой юбилейный банкет потек, Любаня, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответила Лариса. — Можешь прямо отсюда начинать праздновать. Угощайся, вон там на нижней полке лежит отличная свиная рулька. Правда, она уже слегка позеленела и воняет мертвечиной, но для бесплатного угощения вполне сойдет.
— Вадик, она что несет вообще? Какая рулька? Ты зачем меня с утра пораньше оскорблять начинаешь? — Люба перевела возмущенный взгляд на брата. Тот неловко переступил с ноги на ногу в своих резиновых тапках и попытался изобразить на лице жесткость.
— Не обращай внимания, Люб. У нас тут техника сломалась, Ларису переклинило на фоне бытовых проблем, — отмахнулся Вадим. — Ты чего приехала в такую рань? Случилось что?
— Да я по поводу ресторана. Мы вчера с тобой меню утвердили, а я ночью подумала, что алкоголя маловато будет. Дядя Боря же пьет как лошадь, нам трех бутылок коньяка на стол не хватит, он один две выжрет. И еще фотографа надо оплатить, а то кто меня с гостями снимать будет? В общем, скинь мне еще тысяч пятнадцать на карту прямо сейчас, я пойду с подрядчиком расплачусь.
Лариса медленно закрыла дверцу холодильника. Щелчок пластика прозвучал в тесном пространстве кухни на удивление громко. Она сделала шаг навстречу золовке, игнорируя липкое чавканье под подошвами домашних тапочек.
— Ты сейчас серьезно пришла просить еще денег? — Лариса вперила немигающий взгляд в ярко накрашенные глаза Любы. — Твой брат вчера вечером забрал из моей тумбочки сто тысяч рублей. Это были наши накопления на новую бытовую технику. Мы три месяца экономили на всем, чтобы сегодня поехать в магазин. А теперь у нас полная кухня тухлого мяса, мы сидим без копейки денег до следующей зарплаты, а ты стоишь здесь в своих сапогах и требуешь еще пятнадцать тысяч на фотографа?
Люба надменно вскинула подбородок, ничуть не смутившись. Она поправила воротник своего бордового полушубка и посмотрела на Ларису с откровенной издевкой.
— Во-первых, он забрал свои собственные деньги. Он в этом доме хозяин и мужчина, ему виднее, куда тратить бюджет. А во-вторых, ты вообще не лезь в дела нашей родни. Вадик — мой родной брат. У меня круглая дата, мне тридцать пять лет. Я имею полное право отметить этот день так, чтобы мне не было стыдно перед родственниками и подругами. А ты из-за какого-то вонючего ящика для продуктов удавиться готова. Жадность — это отвратительная черта, Лариса.
— Твоя семья живет в съемной однушке на окраине города, Люба, — процедила Лариса, наступая на нее. — Твоя зарплата мастера по маникюру едва покрывает аренду жилья и дешевую еду. Какой к черту ресторан? Какие коньяки для дяди Бори? Ты живешь не по средствам и пытаешься выехать за чужой счет. Ты обычная халявщица, которая привыкла паразитировать на чужом бюджете.
— Закрой рот! — рявкнул Вадим, делая шаг вперед и задвигая сестру за свою спину. Он ткнул пальцем в сторону жены. — Не смей так разговаривать с моей сестрой в моем доме! Она всё правильно говорит. Я сам решил оплатить ей праздник. И если надо будет, я найду еще пятнадцать тысяч на фотографа. Перезайму у коллег на работе, но Люба получит нормальный юбилей. А ты бери тряпку и вытирай пол, пока линолеум не вздулся. И продукты протухшие выкинь, смотреть тошно.
Люба победно ухмыльнулась из-за плеча Вадима. В ее глазах читалось абсолютное торжество. Она чувствовала себя в полной безопасности, зная, что брат всегда встанет на ее защиту, чтобы не выглядеть слабаком.
— Вот именно, Вадик. Пусть делом займется, а то развела тут помойку, — поддакнула Люба, брезгливо оглядывая столешницу. — У нормальной хозяйки техника не ломается. Значит, плохо ухаживала. А я поехала, меня такси ждет. Деньги переведешь, как договорились. И да, Лариса, на банкет можешь не приходить. Я таких злобных и завистливых людей на своем празднике видеть не желаю.
— Да я на твой бал лицемерия даже под дулом пистолета не приду, — Лариса отступила на шаг и подошла к кухонному гарнитуру. — И ты, Вадим, ни копейки больше не займешь. Потому что отдавать долги твоим коллегам придется из нашего бюджета. А я не собираюсь оплачивать ваши пустые понты.
— Твоего мнения никто не спрашивает! — Вадим покраснел от злости, его лицо пошло красными пятнами. — Я мужик! Я принимаю решения в этой квартире!
Лариса окинула взглядом их сплоченный тандем. Брат и сестра стояли посреди грязной, провонявшей тухлятиной кухни, абсолютно уверенные в своей правоте. Они искренне считали, что внешний фасад благополучия, который они пытались соорудить для приезжих гостей, стоит испорченной еды, вранья и потраченных сбережений.
— Хорошо. Ты принимаешь решения, — Лариса спокойно кивнула, взяла со столешницы рулон плотных черных мусорных пакетов и с громким треском оторвала один из них. — Только тогда и последствия своих решений расхлебывать будешь лично ты.
Она развернула пластиковый пакет и шагнула обратно к неработающему холодильнику. Люба фыркнула, поправила сумочку на плече и направилась к выходу из кухни, аккуратно ступая на носочках, чтобы не испачкать обувь в грязной луже. Вадим самодовольно скрестил руки на груди, уверенный, что одержал окончательную победу и поставил жену на место. Но Лариса еще даже не начинала действовать.
— Ты зачем эту мерзость прямо на чистую скатерть вываливаешь?! — брезгливо взвизгнула Люба, отпрыгивая к подоконнику и вжимаясь спиной в стекло. Она торопливо прижала пушистый рукав своего бордового полушубка к лицу, пытаясь отгородиться от тошнотворного запаха.
Вместо ответа Лариса запустила руку по локоть в недра потекшей морозильной камеры и вытащила ту самую свиную рульку. Мясо за ночь успело приобрести отчетливый серо-зеленый оттенок, а вакуумная упаковка вздулась и лопнула по шву, выпуская наружу липкую сукровицу. Лариса размахнулась и с глухим влажным шлепком бросила кусок в раскрытый черный мусорный пакет, лежащий прямо по центру обеденного стола. Во все стороны полетели мелкие брызги зловонной жижи. Следом за рулькой в пластиковое жерло полетела упаковка дорогих копченых сосисок, покрытых толстым слоем белой склизкой плесени, и пачка раскисших пельменей, превратившихся в однородный липкий ком теста и серого фарша. Грязная вода с нижних полок капала Ларисе на домашние спортивные штаны, впитываясь в ткань темными пятнами, но она продолжала методично потрошить испорченный рефрижератор.
— Я собираю твой банкетный реквизит, Любаня, — процедила Лариса, выуживая из кровавой лужи на дне ящика пластиковый контейнер с раскисшим сыром. — Вадим ведь у нас спонсор года. А я просто подвожу баланс нашего семейного предприятия. Смотри внимательно, во что превратились наши накопления.
— Убери это немедленно в помойное ведро, ненормальная! — рявкнул Вадим, делая угрожающий шаг к столу. Его резиновые тапки мерзко скрипнули по мокрому линолеуму. — Ты специально эту клоунаду с гнильем устраиваешь, чтобы сестру мою унизить? Думаешь, я на это смотреть буду?
— Я еще даже не начинала ничего устраивать, — Лариса вытерла испачканные в мясной слизи пальцы о рулон бумажных полотенец, небрежно отшвырнула скомканную бумагу прямо в раковину и достала из кармана штанов смартфон.
Она жестко смахнула блокировку экрана и открыла браузер. Большие пальцы быстро и уверенно застучали по виртуальной клавиатуре, забивая в поисковик запрос.
— Что ты там печатаешь? Кому ты звонить собралась? — Люба подозрительно прищурилась, не убирая рукав от накрашенного лица. Ее неестественно прямая осанка стала чуть более напряженной.
— Ищу номер телефона ресторана «Золотой фазан», — не отрывая взгляда от экрана, буднично ответила Лариса. — Администратора, кажется, зовут Маргарита. Я сейчас звоню этой прекрасной женщине, отменяю бронь на имя моего невероятно щедрого мужа и требую вернуть сто тысяч рублей обратно. По правилам оказания услуг, при отмене банкета более чем за неделю, они обязаны вернуть внесенную сумму в полном объеме.
Люба громко поперхнулась воздухом. Ее лицо под плотным слоем тонального крема пошло уродливыми красными пятнами, а глаза расширились от абсолютного животного ужаса. Перспектива остаться без роскошного праздника перед тетей Галей и дядей Борей мгновенно сбила с нее всю высокомерную спесь. Картонная корона пошатнулась.
— Ты… ты не посмеешь звонить! — выплюнула золовка, делая неуверенный шаг к Ларисе, забыв про новые сапоги и лужу на полу. — Вадик, скажи ей! Пусть положит телефон на стол! Это мои гости! Я уже всем девочкам с работы пригласительные разослала! Если ты отменишь, меня на смех поднимут!
— Лариса, положи мобильник, — угрожающе низко процедил Вадим. Он тяжело задышал, раздувая ноздри, как разъяренный бык. Его лицо перекосило от злобы. — Ты никуда не будешь звонить. Договор оформлен на мой паспорт, деньги в кассу вносил лично я. Никто тебе ничего не отменит и не вернет.
— А деньги из общей тумбочки брал тоже ты, Вадим, — Лариса нашла нужный номер на сайте ресторана и уверенно нажала на зеленую кнопку вызова. В динамике раздался первый длинный гудок. Она включила громкую связь и положила телефон прямо на край стола, рядом с пакетом тухлого мяса. — И мне абсолютно плевать, на чье имя там выписана бумажка. Если они откажутся возвращать деньги по телефону, я приеду туда лично, встану посреди их пафосного зала и устрою такой дикий скандал, что они сами мне эти сто тысяч наличными в карманы запихают, лишь бы я не распугала им остальных клиентов.
Вадим с рычанием бросился вперед, пытаясь смахнуть смартфон со стола. Лариса резко перехватила его руку в воздухе и с силой оттолкнула в сторону. От неожиданного толчка Вадим поскользнулся на мокром линолеуме, его ноги разъехались в разные стороны, и он едва не рухнул прямо в лужу оттаявшей крови, чудом ухватившись за край столешницы. Сковородка, стоявшая на краю плиты, с грохотом полетела на пол.
— Не смей тянуть ко мне свои руки! — жестко отчеканила Лариса, глядя на мужа с нескрываемым отвращением. — Ты жалкий трус и позер, Вадим. Ты покупаешь на авторынке самую дешевую китайскую резину для своей кредитной машины, потому что у тебя нет денег на нормальные шины. Ты носишь на работу домашние котлеты в дешевых пластиковых контейнерах, чтобы не тратить триста рублей на бизнес-ланч в столовой. Но ради того, чтобы пустить пыль в глаза своим деревенским родственникам, ты готов оставить собственную семью жрать протухшие сосиски!
— Да ты просто завидуешь! Злобная, алчная тварь! — истошно завизжала Люба, окончательно теряя остатки самообладания. — Завидуешь, что у меня настоящий праздник, что меня люди уважают, а ты сидишь в этом дерьме и копейки считаешь!
— Чему мне завидовать, Люба? — Лариса презрительно скривила губы, смерив золовку уничижительным взглядом с ног до головы. — Твоим просроченным микрозаймам, которые ты оформляешь каждую неделю, чтобы купить очередные шмотки? Тому, что ты за аренду своей убогой однушки хозяйке уже второй месяц должна и трубку от нее не берешь? Ты обычная нищебродка с замашками королевы. Ты требуешь на стол осетрину и дорогой коньяк для дяди Бори, а сама дома пустые макароны с самым дешевым майонезом жрешь, потому что на мясо денег нет. И братец твой такой же. Два сапога пара. Выстроили себе карточный домик из вранья и сидите в нем, изображая из себя местную элиту. А на деле вы оба — пустые, никчемные дешевки.
Вадим, окончательно взбешенный ее словами, с дикой силой ударил кулаком по кухонному столу. Пакет с гнилым мясом подпрыгнул, источая новую волну смрада.
— Ты совсем берега попутала?! — заорал он, брызгая слюной во все стороны. — Закрой свою пасть немедленно, пока я тебя не заткнул!
— Свою пасть будешь затыкать, когда будешь грызть черствые сухари до самого аванса! — парировала Лариса, перекрывая его крик.
В этот момент из динамика лежащего на столе смартфона донесся бодрый женский голос, прервавший их перепалку: «Ресторан «Золотой фазан», администратор Маргарита, доброе утро, слушаю вас».
— Здравствуйте, Маргарита, — предельно четко и громко произнесла Лариса, наклоняясь к динамику лежащего на столе телефона. — Меня интересует банкет, забронированный вчера на имя Вадима Николаевича… на пятнадцатое число. Юбилей на тридцать пять человек.
— Да, секундочку, открываю базу, — прощебетала администратор на фоне легкой ресторанной музыки, в которой угадывались мотивы популярного джаза. — Вижу вашу бронь. Внесена стопроцентная предоплата, ровно сто тысяч рублей наличными купюрами. У вас появились изменения по меню, хотите добавить горячие закуски или изменилось количество приглашенных гостей?
— У нас появилась полная отмена мероприятия, — отчеканила Лариса, не отрывая ледяного взгляда от перекошенного лица мужа. — Подскажите точные условия возврата денежных средств при расторжении договора.
— Эй, ты че творишь! Сбрось вызов немедленно! — истошно завопила Люба, кидаясь к обеденному столу, чтобы выхватить смартфон.
Лариса резко выставила локоть и с силой оттолкнула золовку. Люба отлетела назад, больно ударившись бедром о край столешницы, и злобно зашипела, потирая ушибленное место на своих дорогих брюках.
— По правилам нашего заведения, при отмене бронирования более чем за четырнадцать дней, залог возвращается в полном объеме, — абсолютно спокойно, словно робот, ответила Маргарита. — Нам потребуется личное присутствие заказчика с паспортом и квитанцией, которую я выдала вчера вечером при оформлении.
— Замечательно. Заказчик будет стоять у вашей стойки ровно через час, — Лариса нажала красную кнопку отбоя и быстро убрала телефон в задний карман джинсов.
— Ты конченая тварь! — Люба сорвалась на пронзительный визг. Ее лицо, покрытое толстым слоем макияжа, исказила уродливая гримаса неприкрытой ненависти. Она резко развернулась к брату, вцепившись длинными ногтями с ярким маникюром в рукав его домашней кофты. — Вадик, ты совсем тряпка? Ты стоишь и смотришь, как эта ненормальная разрушает мой праздник? Сделай с ней что-нибудь! Заставь её отменить этот звонок! Я уже всем девочкам с работы раструбила про «Золотой фазан»! Если ты сейчас же не решишь этот вопрос, я тебя знать не желаю! Я всем родственникам расскажу, какой ты подкаблучник и ничтожество!
Вадим стоял посреди кухни, тяжело и шумно дыша через нос. Ситуация полностью вышла из-под его контроля. Попытка сыграть роль успешного и щедрого брата-добытчика обернулась полным крахом. С одной стороны на него орала сестра, требуя обещанного банкета и угрожая публичным унижением перед родней. С другой стороны стояла жена, готовая устроить побоище за украденные из тумбочки деньги.
— Завали рот, Люба! — рявкнул Вадим, с силой стряхивая руку сестры со своего плеча. — Хватит верещать мне прямо в ухо!
— Ах вот как?! — Люба захлебывалась от ярости, брызгая слюной. Красная помада размазалась в уголках ее губ, придавая лицу безумный вид. — То есть ты сливаешься? Ты клялся, что всё оплатишь! А теперь заднюю включаешь из-за бабы, которой жалко кусок железа? Да пошел ты к черту, братец! Бери микрозайм, продавай свою развалюху на колесах, оформляй кредитную карту, но ты мне должен эти деньги! Я уже заказала платье за тридцать тысяч под этот ресторан!
— Никто тебе ничего не должен, алчная нахлебница, — ледяным тоном произнесла Лариса, наблюдая за этим жалким спектаклем.
Вадим, окончательно взбешенный тем, что его открыто унижают и смешивают с грязью с обеих сторон, тяжело шагнул к жене. Его кулаки сжались до побелевших костяшек.
— Ты никуда не поедешь, — прорычал он, угрожающе нависая над Ларисой. — Ни в какой ресторан мы не пойдем. Деньги останутся в кассе. Я сказал родне, что оплачу банкет, значит, так оно и будет. А если ты еще раз откроешь свой рот и опозоришь меня перед администратором, я тебя прямо здесь на полу размажу. Ты поняла меня?
Лариса не отступила ни на миллиметр. Она посмотрела в бешеные глаза Вадима, затем перевела взгляд на черный мусорный пакет, доверху набитый испорченными продуктами, который лежал на столе прямо перед ней. В следующую секунду она схватила этот мешок за края и с невероятной силой швырнула его прямо в грудь мужу.
Пластик с громким хлопком лопнул от сильного удара. Огромная, скользкая, зелено-серая свиная рулька врезалась Вадиму в живот, оставляя на светлой ткани кофты отвратительный бурый след из зловонной сукровицы и липкой слизи.
Остатки тонкого пластика с треском разошлись по швам, и всё содержимое пакета водопадом хлынуло на мужа. Упаковка заплесневелых копченых сосисок ударила его по шее, оставляя на коже скользкий белесый налет. Раскисший ком из пельменей шлепнулся прямо на живот, разлетаясь ошметками серого фарша по всей кухне. Грязная, смердящая тухлятиной вода окатила его с головы до ног, заливаясь за воротник и стекая по домашним штанам прямо в резиновые тапки.
Вонь, поднявшаяся в тесном помещении, стала поистине невыносимой. Это был концентрированный, сладковато-кислый запах гниения, от которого мгновенно перехватывало дыхание и начинали слезиться глаза.
— Господи! Психичка! Сумасшедшая тварь! — истошно завизжала Люба, когда несколько грязных капель долетели до ее драгоценного бордового полушубка.
Она в панике отшатнулась от брата, брезгливо отряхивая рукав, и, не разбирая дороги, бросилась вон из кухни. Ее каблуки гулко застучали по ламинату в коридоре. Через секунду раздался звук торопливо открываемого замка и оглушительный хлопок входной двери. Золовка сбежала, оставив своего обожаемого спонсора наедине с последствиями его же собственной щедрости.
Вадим стоял, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру, и судорожно хватал ртом воздух. Его лицо приобрело землисто-зеленый оттенок. Он попытался стряхнуть с груди кусок вонючего мяса, но лишь сильнее размазал липкую жижу по ткани. Желудок мужчины не выдержал: он согнулся пополам, издав громкий, хриплый звук рвотного позыва, и едва успел отвернуться к раковине.
Лариса стояла посреди этого хаоса абсолютно неподвижно. Внутри нее больше не было ни злости, ни обиды, ни желания что-то доказывать. Та тугая пружина, которая закручивалась всё утро, внезапно лопнула, оставив после себя лишь звенящую, холодную пустоту и кристальную ясность ума. Она смотрела на человека, с которым прожила в браке четыре года, и не понимала, как могла быть такой слепой. Перед ней стоял не глава семьи, не партнер и не защитник. Перед ней корчился над раковиной жалкий, закомплексованный мальчишка, готовый пустить собственную жизнь под откос ради дешевых понтов и одобрения токсичной родни.
— Ты… ты совсем больная? — прохрипел Вадим, не отрывая лица от раковины и сплевывая вязкую слюну. — Я тебя уничтожу за это… Ты мне за всё ответишь!
— Знаешь, Вадим, а ведь ты только что сделал мне огромный подарок, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнесла Лариса. Она даже не шелохнулась, глядя на его жалкие попытки оттереть слизь с кофты. — Если бы этот чертов холодильник не сломался сегодня ночью, я бы так и продолжала жить в иллюзиях. Я бы продолжала верить, что мы строим общее будущее. Что мы команда. А мы никогда ей не были.
Вадим попытался выпрямиться и что-то сказать, но очередной приступ тошноты от запаха собственной одежды заставил его снова согнуться.
— Ты можешь идти в свой ресторан, Вадим. Можешь жрать там осетрину, пить коньяк с дядей Борей и произносить красивые тосты о том, какой ты успешный и щедрый брат, — продолжила Лариса, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба их брака. — Но ты пойдешь туда один. И возвращаться тебе тоже придется к сестре. Потому что в эту квартиру ты больше не войдешь.
— Это… это и моя квартира тоже! — слабо огрызнулся муж, тяжело дыша. — Мы платим за аренду пополам!
— Платили, — поправила его Лариса. — Договор аренды оформлен на меня. Можешь хоть сейчас звонить хозяйке, она подтвердит, что я перевела ей деньги за этот месяц еще в среду. Из своей зарплаты. Так что ты здесь больше не живешь. У тебя есть ровно два часа, чтобы отмыться от этой гнили, собрать свои вещи и убраться отсюда.
Она сделала шаг назад, подальше от растекающейся по линолеуму лужи, и скрестила руки на груди.
— И еще одно. В том конверте было пятьдесят тысяч моих личных сбережений. До вечера ты переводишь мне эту сумму на карту. Мне плевать, как ты это сделаешь. Можешь забрать деньги у Маргариты из ресторана, можешь взять кредит на свое имя, можешь продать свой хлам, который ты называешь машиной. Но если до восьми вечера денег не будет, я завтра же иду в полицию и пишу заявление о краже. А заодно заложу в ломбард твой хваленый игровой ноутбук, который ты так опрометчиво оставил в спальне на столе. Выбирай сам, что тебе дороже: статус перед тетей Галей или твоя техника.
— Ты не посмеешь, — прошептал Вадим, наконец-то поворачиваясь к ней. В его глазах больше не было ни агрессии, ни превосходства. Там плескался только первобытный страх человека, который осознал, что его загнали в угол.
— Посмею. Еще как посмею, — Лариса холодно улыбнулась. — В понедельник я подаю заявление на развод. Игра в счастливую семью закончена, Вадик. Финита ля комедия.
Она развернулась и твердым, уверенным шагом вышла из провонявшей кухни, ни разу не оглянувшись. Пройдя в спальню, Лариса плотно закрыла за собой дверь, отсекая все звуки из коридора. Она подошла к окну и распахнула створку настежь. В комнату ворвался морозный, обжигающе свежий утренний воздух, мгновенно выдувая остатки тяжелого запаха.
Лариса прикрыла глаза, вдыхая этот холодный ветер полной грудью. На душе было удивительно легко и свободно. Ей больше не нужно было копить на бытовую технику, ущемляя себя во всем. Не нужно было терпеть хамство наглой золовки. И самое главное — ей больше не нужно было делить свою жизнь с человеком, для которого она всегда была на втором месте после дешевых амбиций.
В коридоре послышался глухой стук, шарканье ног и шум льющейся в ванной воды. Вадим начал собирать вещи. Лариса улыбнулась, достала из шкафа дорожную сумку, чтобы помочь ему паковаться быстрее, и поняла, что эта суббота, начавшаяся так омерзительно, на самом деле стала лучшим днем в ее жизни…
