Поздний вечер. Анна возвращалась с работы уставшая, с тяжёлой сумкой из супермаркета. Ключ не сразу попал в замочную скважину — руки дрожали от усталости и холода. В прихожей её встретили разбросанные кроссовки, на вешалке её любимое пальто было аккуратно отодвинуто в самый угол, уступив место чужим курткам. Из кухни доносился недовольный голос:
— Аня, ты опять не помыла за собой кружку после завтрака. Что ж ты за хозяйка такая!
Это говорила Марина — золовка, которая жила у них уже больше месяца. Анна замерла в коридоре, сжимая в руках пакет с молоком. Это была её квартира, её кухня, её стол. Но ощущение было такое, будто она пришла в гости и что-то сделала не так. Анна глубоко вздохнула, повесила сумку на крючок и пошла на кухню, где Марина уже накрывала на ужин — естественно, из продуктов, которые купила Анна вчера.
Анна и её муж Сергей жили в областном центре уже семь лет. Познакомились они на третьем курсе университета — Сергей изучал программирование, Анна — бухгалтерский учёт. После выпуска сняли первую комнату в коммуналке, потом перебрались в съёмную однушку, а три года назад взяли в ипотеку небольшую, но уютную двухкомнатную квартиру в спальном районе.
У них сложился устоявшийся быт: рыжий кот Барсик, которого подобрали котёнком у подъезда, воскресные походы на рынок за свежими овощами, традиция смотреть фильмы по пятницам с попкорном и пледом. Анна работала бухгалтером в строительной фирме, Сергей — программистом в IT-компании. Жизнь текла размеренно и предсказуемо.
Родители Анны — Николай Петрович и Тамара Ивановна — жили в посёлке за сто километров от города. У них был свой дом с огородом, куры, две козы. Переезжать в город они категорически не хотели.
— Что мы там забыли? — говорила Тамара Ивановна. — Тут воздух чистый, молоко своё, картошка без химии.
Родители Сергея — Виктор Алексеевич и Галина Степановна — обосновались в другом районном центре, где Виктор Алексеевич работал на заводе. О переезде тоже не помышляли.
У Сергея была старшая сестра Марина, на пять лет старше. С мужем Игорем и пятилетним сыном Кириллом она жила в том же районном центре, что и родители. Игорь работал на стройке разнорабочим, Марина после декрета так и не вышла на работу — говорила, что с ребёнком некому сидеть, а на няню денег нет.
И вот два месяца назад они решили перебраться в областной центр. Купили убитую двушку в панельке на окраине — с облезлыми обоями, прогнившим линолеумом, текущими батареями и алюминиевой проводкой времён застоя.
— Зато своё жильё! — радовалась Марина по телефону. — И работы в городе больше, и Кирюше потом учиться лучше будет.
Денег на ремонтную бригаду не хватило. Игорь решил делать всё сам. План был чёткий: месяц пожить у Сергея и Анны, найти работу, параллельно привести в порядок квартиру и переехать. Кирилла временно оставить у бабушки Галины Степановны.
Анна сомневалась. Квартира у них была небольшая, да и привыкли они жить вдвоём. Но Галина Степановна позвонила и надавила:
— Анечка, ну что ты как чужая? Семья должна помогать друг другу. Месяц — это же не год. Потерпите уж.
Сергей тоже уговаривал:
— Ань, ну это же моя сестра. Они правда всего на месяц. Игорь будет целыми днями на ремонте, Марина — на работу устраиваться. Вечером только ночевать приходить будут.
В итоге Анна согласилась.
Первые дни всё шло более-менее терпимо. Марина действительно ходила по собеседованиям, приносила домой распечатки с вакансиями, обзванивала работодателей. Игорь с утра уезжал на свою квартиру — ломал старые перегородки, сдирал обои, выносил мусор. Вечером все ужинали вместе. Марина пару раз приготовила борщ, испекла шарлотку по рецепту Галины Степановны.
— Вот видишь, — говорил Сергей жене, — я же говорил, что всё будет нормально.
Анна начала верить, что месяц пройдёт спокойно, и даже мысленно составляла список подарков на новоселье.
Но на вторую неделю Марина уехала «на выходные» к Галине Степановне и вернулась с Кириллом.
— Я не могу без сына, — объясняла она со слезами на глазах. — Сердце разрывается. Он там плачет без меня.
— Но мы же договаривались… — начала было Анна.
— Он тихий, воспитанный, никому не помешает! — перебила Марина. — Ты же сама увидишь. Золотой ребёнок!
С этого момента размеренный быт начал трещать по швам.
Кирилл вставал в семь утра и начинал бегать по квартире. Барсик в ужасе забивался под диван и не вылезал до вечера. Игрушки оказывались повсюду — машинки под диваном, конструктор в ванной, пластилин на кухонном столе. Однажды мальчик фломастером нарисовал «гараж для машин» прямо на обоях в коридоре — тех самых, которые Анна с Сергеем клеили в прошлом году.
— Ну что ты, это же ребёнок! — отмахнулась Марина. — Дети все так делают. Вот у тебя будут свои — поймёшь.
Марина перестала ездить на собеседования.
— Пока Кирюша со мной, никуда не могу, — говорила она. — В садик его тут не устроишь временно, с собой на собеседование не возьмёшь.
Днём она включала мультфильмы на полную громкость, занимала диван в гостиной, оставляла после себя грязные кружки и тарелки с огрызками яблок. Анна, приходя с работы, заставала картину разгрома.
— Марин, может, хотя бы к вечеру убирать? — осторожно просила она.
— Ты просто не понимаешь, как это тяжело с ребёнком, — отвечала золовка. — У тебя нет детей, вот и кажется, что всё просто.
Эта фраза больно царапала. Анна с Сергеем планировали ребёнка, но пока откладывали — хотели сначала закрыть часть ипотеки, подкопить денег. А тут получалось, что бездетность — это какой-то порок, который лишает права голоса в собственном доме.
Внутри Анны накапливалось раздражение. Она начала задерживаться на работе, лишь бы прийти домой попозже. Но даже поздним вечером её встречал хаос — разбросанные вещи, грязная посуда, звук мультиков из спальни, которую заняли «гости».
Через три недели Марина заявила, что у Кирилла появилась сыпь.
— Это точно от вашего кота, — уверенно сказала она за ужином. — У ребёнка аллергия. Надо убрать животное куда-нибудь на время.
Анна замерла с ложкой супа на полпути ко рту.
— Что значит «убрать»? — медленно спросила она.
— Ну отдайте кому-нибудь временно. Или в приют на передержку. Здоровье ребёнка важнее же!
— Барсик — член нашей семьи, — твёрдо сказала Анна. — Он живёт здесь пять лет. Это его дом.
— Аня, ну что ты как маленькая? — закатила глаза Марина. — Это всего лишь кот. А тут ребёнок страдает!
Анна впервые резко ответила:
— Никто Барсика никуда не отдаст. И вообще, Кирилла здесь по договору быть не должно было!
Сергей, который обычно старался сглаживать углы, на этот раз поддержал жену:
— Марин, мы же договаривались — без ребёнка. Ты сама нарушила договорённость.
Разгорелся скандал. Марина плакала, обвиняла их в чёрствости и эгоизме. Игорь молча ковырял вилкой в тарелке.
— Мы же родственники! Как вы можете! Какого-то облезлого кота важнее племянника считаете!
В итоге на следующий день Кирилла всё-таки отвезли обратно к Галине Степановне. Но напряжение никуда не исчезло — оно повисло в воздухе, как грозовая туча.
Прошёл обещанный месяц. Ремонт практически стоял на месте — Игорь жаловался на дорогие материалы, на усталость, на «кривые руки» прежних хозяев, которые «всё сделали через одно место».
— Ещё пара недель, и закончу, — обещал он. — Ну максимум три.
Марина тем временем перестала даже делать вид, что ищет работу. И что самое неприятное — перестала покупать продукты. В холодильнике появлялась только та еда, которую покупали Анна и Сергей. Марина с Игорем ели вместе с ними, но сами не приносили даже хлеба.
Более того, Марина начала звонить Анне на работу с поручениями:
— Ань, купи по дороге сыр и курицу. И хлеб закончился. Да, и молока возьми пару пакетов.
Анна покупала, но внутри всё кипело. Она чувствовала себя не хозяйкой, а прислугой в собственном доме.
Последней каплей стало то самое замечание про немытую кружку. В то утро Анна впопыхах выпила кофе и убежала на работу — был важный отчёт. А вечером Марина встретила её выговором про «бардак на кухне» и что «у них так не принято». Говорила она это с видом хозяйки, поучающей нерадивую гостью.
В тот вечер Сергей впервые повысил голос на сестру:
— Марина, это наша квартира! Какое ты имеешь право указывать Ане, что ей делать в собственном доме?!
После того вечернего скандала наступила тишина. Марина демонстративно не разговаривала, Игорь старался приходить позже обычного. Но на следующий день Сергей собрал всех на кухне.
— Мы с Аней приняли решение, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Даём вам четыре дня на переезд. Без обсуждений.
Марина вскочила со стула:
— Что?! Вы с ума сошли? Квартира ещё в пыли! Там нет обоев в спальне, сантехника не подключена!
— Четыре дня, — повторил Сергей. — Игорь может ночевать там и доделывать. А ты поживёшь у родителей или снимете что-то временно.
— Вы нас выгоняете на улицу! — закричала Марина. — Родная кровь! Я всё маме расскажу! Она вам этого не простит!
— Рассказывай, — кивнул Сергей. — Но решение принято.
Игорь всё это время молчал, глядя в пол. Потом тихо сказал:
— Марин, пойдём. Они правы. Мы и так тут засиделись.
— Как ты можешь?! — повернулась к нему жена. — Они же…
— Хватит, — оборвал её Игорь. — Собираемся.
Анна неожиданно для себя почувствовала облегчение. Словно камень с плеч упал. Впервые за полтора месяца она увидела, что муж полностью на её стороне, что их семья — это они вдвоём, а не расширенный клан родственников.
В ту ночь они с Сергеем долго разговаривали на кухне. Заварили чай, достали печенье, которое прятали от Кирилла на верхней полке.
— Прости, что сразу не поддержал, — сказал Сергей. — Думал, само как-то рассосётся.
— Мы чуть не позволили разрушить наши отношения, — ответила Анна. — Хорошо, что вовремя опомнились.
Они сидели на их маленькой кухне — без посторонних голосов, без чужих вещей, без ощущения, что ты в гостях. Барсик выполз из-под дивана и устроился на коленях у Анны, громко мурлыча.
Через четыре дня Марина и Игорь съехали. Квартира у них действительно была не готова полностью — в большой комнате не хватало плинтусов, на кухне громоздились коробки с посудой, в ванной текла труба под раковиной. Но жить было можно.
Марина уезжала обиженной, почти не прощаясь. Бросила только на пороге:
— Запомните этот день. Когда вам понадобится помощь, не ждите её от нас.
Игорь пожал Сергею руку, кивнул Анне и вынес последнюю сумку.
В тот же вечер позвонила Галина Степановна:
— Серёжа, как вы могли? Марина вся в слезах! Выгнать родную сестру!
— Мам, — спокойно ответил Сергей, — мы терпели полтора месяца вместо обещанного одного. Наше терпение закончилось.
— Но семья должна…
— Семья — это я и Аня. И в нашей семье есть правила. Кто их не соблюдает, тот не может жить с нами.
Галина Степановна ещё что-то говорила про чёрствость и эгоизм, но Сергей вежливо попрощался и повесил трубку.
Когда дверь за гостями закрылась, в квартире воцарилась долгожданная тишина. Анна прошлась по комнатам — везде было пусто и просторно. Она включила любимую музыку, вымыла полы с лавандовым маслом, переставила мебель на привычные места, собрала забытые Мариной вещи в пакет. Барсик важно вернулся на свой любимый подоконник и устроился греться на солнце.
Спустя три месяца отношения с Мариной стали прохладными, но формально вежливыми. На дне рождения Галины Степановны они виделись, обменивались дежурными фразами. Марина устроилась продавцом в магазин одежды, Игорь всё-таки доделал ремонт — даже фотографии в семейный чат скинул.
На Новый год Марина не приехала — сослалась на то, что Кирилл приболел. Все понимали истинную причину, но делали вид, что верят.
Анна сделала для себя важный вывод: помогать близким можно и нужно, но только если они помнят, что пришли в чужой дом, и уважают его правила. Доброта не должна означать безграничное терпение.
Сергей стал решительнее. Когда через полгода его двоюродный брат попросился «на недельку» пожить, Сергей сразу отказал:
— Извини, у нас правило — не больше трёх дней гостей.
И каждый раз, когда Анна ставит на кухонный стол свою любимую кружку с котиками, она улыбается. Можно оставить её немытой до вечера, можно вообще не мыть до утра — это её кухня, её правила, её дом. И больше никто не скажет ей, что «у них так не принято».
