Валентина Петровна сидела за кухонным столом с блокнотом и калькулятором. Через две недели ей исполнялось шестьдесят пять, и она уже месяц планировала, как отметить этот юбилей. Не каждый день человеку исполняется шестьдесят пять — возраст, когда можно наконец-то почувствовать себя на заслуженном отдыхе.
— Мам, ты что хочешь на день рождения? — спросил сын Игорь, зайдя к ней в среду вечером. Он жил в соседнем районе с женой Олесей и двумя детьми, но старался навещать мать хотя бы раз в неделю.
— А ты знаешь, Игорёк, — задумчиво произнесла Валентина Петровна, откладывая калькулятор, — я тут подумала. Зачем вам мучиться, выбирать подарки, гадать, что мне нужно? Давайте лучше деньгами. Практичнее же, правда?
Игорь слегка смутился.
— Ну, если тебе так удобнее…
— Именно! — обрадовалась она. — И Лене передай, и Свете. Пусть все деньгами. Я себе сама куплю что захочу. А то ведь как бывает: подарят что-нибудь, а оно потом пылится на полке.
Когда Игорь ушёл, Валентина Петровна вернулась к своим расчётам. Ресторан «Золотой век» она выбрала неслучайно — там была отличная акция по вторникам и средам, но юбилей выпадал на субботу. Впрочем, она знала управляющего, может, договорится о скидке. А вообще, если все принесут конверты, получится неплохая сумма. Дети, три её подруги, двоюродная сестра с мужем, коллега с прежней работы — человек пятнадцать наберётся. В конверт обычно кладут не меньше трёх тысяч. Значит, минимум сорок пять тысяч. Этого хватит и на праздник, и ещё останется на обновку к зиме.
Следующие две недели прошли в приятных хлопотах. Валентина Петровна заказала столик в ресторане, купила новое платье цвета бордо, сходила в салон красоты. Дочери — Лена и Светлана — несколько раз звонили, уточняли детали, предлагали помочь с организацией, но она отказывалась. Всё под контролем, всё продумано.
В субботу, ровно в шесть вечера, гости начали собираться в зале ресторана «Золотой век». Валентина Петровна встречала каждого широкой улыбкой, принимала поздравления и конверты, которые аккуратно складывала в свою вместительную сумку. Дочь Лена с мужем Сергеем пришли с букетом роз и конвертом. Светлана с детьми-подростками — тоже с конвертом. Игорь с Олесей вручили особенно объёмный конверт, и Валентина Петровна, мельком взглянув внутрь, довольно кивнула.
— Садитесь, садитесь, дорогие! — распоряжалась она, когда все гости собрались. — Вот меню, заказывайте что душе угодно! Сегодня праздник!
Официанты разнесли меню в кожаных переплётах. Гости переглянулись — ресторан был не из дешёвых, но раз хозяйка праздника так настаивает…
— Мам, может, ты сама закажешь на всех? Какие-то общие блюда? — осторожно предложила Лена.
— Зачем? — удивилась Валентина Петровна. — У каждого свой вкус. Вот ты, Леночка, не ешь свинину. А Серёжа твой обожает стейки. Заказывайте, не стесняйтесь!
Гости начали делать заказы. Олеся, жена Игоря, долго изучала меню, переживая о ценах. Она знала, что в этом месяце им предстоит очередной платёж по ипотеке — двадцать восемь тысяч, и бюджет был расписан до копейки. Конверт свекрови они собирали всей семьёй, отложив даже с детских. Но раз свекровь приглашает в такое место и настаивает заказывать всё что хочется…
— Я возьму дорадо на гриле, — наконец решилась она.
— Отличный выбор! — одобрила Валентина Петровна. — А вы, Игорь?
— Мне рибай, средней прожарки, — ответил сын.
Заказы принимали долго. Кто-то выбрал морепродукты, кто-то классическое мясо, кто-то вегетарианские блюда. Заказали вино, несколько бутылок шампанского для тостов, соки для подростков. Валентина Петровна сияла. Она заказала себе утку в апельсиновом соусе и бокал французского красного.
Вечер проходил замечательно. Произносились тосты, вспоминались забавные истории из жизни юбилярши, дети показывали фотографии внуков со своих телефонов. Подруги Валентины Петровны — Зинаида Ивановна, Тамара Семёновна и Алла Григорьевна — наперебой рассказывали о совместных поездках на дачу и походах в театр. Двоюродная сестра Нина вспоминала, как они в детстве гостили у бабушки в деревне.
К десерту атмосфера была самая душевная. Официанты принесли торт со свечами, все спели «с Днём рождения», Валентина Петровна загадала желание и задула свечи. Фотографировались, смеялись, обнимались.
— Какой чудесный вечер, — проникновенно сказала Тамара Семёновна. — Валя, спасибо тебе огромное за приглашение!
— Да, мамочка, было очень здорово, — поддержала Светлана.
Валентина Петровна улыбалась, принимая благодарности. Потом подозвала официанта и попросила счёт. Когда ей принесли папку с чеками, она быстро пробежалась глазами по цифрам и кивнула.
— Так, друзья мои дорогие, — громко объявила она, привлекая внимание всех за столом. — Давайте рассчитываться. Официант сейчас подойдёт к каждому, вы назовёте, что заказывали, и оплатите свою часть.
Повисла тишина. Гости переглянулись, не понимая, правильно ли расслышали.
— Мам, ты о чём? — первой очнулась Лена.
— Ну как о чём? — искренне удивилась Валентина Петровна. — Каждый платит за себя. Это же справедливо, правда? Вон Серёжа твой заказал стейк за две с половиной тысячи, а Нина всего салат за шестьсот рублей. Почему я должна платить за всех?
— Но мама… — начал было Игорь. — Ты же пригласила нас на свой юбилей…
— Ну и что? Я пригласила вас разделить со мной радость праздника, а не повесить на меня финансовое бремя. Я всего лишь пенсионерка, — Валентина Петровна изобразила обиженное лицо. — У меня пенсия двадцать пять тысяч. Вы же понимаете, что я не могу оплатить такое застолье для пятнадцати человек?
Олеся почувствовала, как к лицу приливает кровь. Она быстро посчитала в уме: дорадо — тысяча восемьсот, бокал вина — четыреста, десерт — триста, её доля от общих закусок… Получалось около трёх тысяч. У Игоря выйдет ещё больше из-за стейка. То есть только за двоих — шесть-семь тысяч. А ведь они только что отдали свекрови конверт с пятью тысячами.
Она посмотрела на Игоря. Тот сидел бледный, сжав кулаки под столом. Он тоже считал. Они с Олесей экономили на всём. Детям отказывали в кружках, сами не покупали новую одежду. А теперь нужно найти семь тысяч прямо сейчас, и это значит, что платёж по ипотеке в этом месяце они не внесут вовремя. Придётся занимать.
— Мама, но ты же могла предупредить заранее, — Игорь старался держать голос ровным. — Мы бы тогда по-другому спланировали…
— А что тут планировать? — Валентина Петровна действительно не понимала, в чём проблема. — Вы заказали, вы и платите. Это же нормально! Когда мы с подругами встречаемся в кафе, всегда так делаем. Правда, девочки?
Зинаида, Тамара и Алла неловко закивали. Они-то как раз были готовы к такому повороту — Валентина Петровна всегда поступала именно так. Но они пришли одни, без семей, и их счета были скромнее.
Лена с Сергеем молча достали банковские карты. Светлана судорожно проверяла баланс на телефоне — дети заказали по стейку, она сама брала рыбу… Тоже получалось около семи тысяч на всех.
— Мам, у меня сейчас нет таких денег наличными, — тихо сказала она.
— Так карточкой можно! — жизнерадостно ответила Валентина Петровна. — Терминал принесут. Чаевые, так уж и быть, на мне.
Один за другим гости расплачивались, называя официанту свои позиции из меню. Атмосфера праздника испарилась без следа. Подруги юбилярши поспешно прощались и уходили. Двоюродная сестра Нина, расплатившись за свой скромный салат и чай, быстро испарилась, пробормотав что-то о раннем подъёме.
Дети остались напоследок. Валентина Петровна сидела довольная, её сумочка оттопыривалась от конвертов.
— Ну что вы все такие мрачные? — спросила она, когда последний официант удалился. — Праздник же был! Повеселились, поели вкусно.
— Мам, ты понимаешь, что мы тебе деньги подарили, а потом ещё и за ужин заплатили? — не выдержала Лена. — Получается, нам твой день рождения обошёлся в десять тысяч?
— Ну и что? Вы же на моём празднике были, наслаждались! — Валентина Петровна пожала плечами. — А подарок — это отдельно. Это вы мне подарили от души, по своей воле.
— Мы не знали, что придётся ещё и платить за ресторан, — Игорь еле сдерживался. — Ты специально не предупредила?
— Какая разница? — она действительно не понимала их возмущения. — Я вас пригласила, вы пришли. Каждый съел то, что хотел, за это и заплатил. Где несправедливость?
Олеся смотрела на свекровь и думала, что именно сейчас что-то в ней переключилось. Она всегда старалась ладить с матерью мужа, сглаживала острые углы, терпела её колкости и советы. Но это было уже слишком. Валентина Петровна прекрасно знала, что молодая семья едва сводит концы с концами, выплачивая ипотеку. Она знала, что они отказывают себе во всём. И при этом устроила такой спектакль.
В машине, по дороге домой, Игорь молчал, крепко сжимая руль. Олеся смотрела в окно на ночной город.
— Мне теперь у Лизы занимать придётся, — тихо сказала она. — На ипотеку не хватит.
— Я знаю, — глухо ответил Игорь. — Я у Димона попрошу в долг.
— Твоя мать… — Олеся запнулась. — Она что, правда не понимает?
— Понимает, — Игорь зло выдохнул. — Просто ей всё равно.
Остаток пути они молчали.
Следующие недели в семье царило мрачное настроение. Деньги на ипотеку наскребли, заняв у друзей. Валентина Петровна несколько раз звонила, делясь радостью от покупки новой шубы — как раз хватило денег из конвертов. Она не замечала холодности в голосе сына.
У Олеси же зрел план. Она обсудила его с Леной и Светланой во время встречи в кафе. Сёстры мужа сначала отнеслись скептически, но потом согласились — матери нужно было преподать урок.
— Только не переборщи, — предупредила Лена. — Она всё-таки наша мать.
— Я просто покажу ей, каково это, — спокойно ответила Олеся.
В начале ноября у Олеси был день рождения. Обычно они отмечали его скромно, дома, с близкими. В этот раз она решила устроить чуть более масштабное празднование и пригласила Валентину Петровну, сестёр мужа с семьями, своих родителей и нескольких друзей.
Готовилась она тщательно. Купила продукты на весь месячный бюджет: красную рыбу, хорошее мясо, качественные сыры, фрукты, овощи, выпечку в дорогой кондитерской. Накрыла стол так, что глаз радовался. Квартира сияла чистотой, на столе красовались свечи и живые цветы.
Валентина Петровна пришла с небольшим букетом гвоздик и коробкой конфет.
— Как красиво ты всё устроила, Олечка! — восхитилась она. — Молодец какая!
Гости собирались, дарили подарки, восхищались угощением. Олеся постаралась на славу: канапе с сёмгой и икрой, тёплый салат с говядиной, запечённая индейка, несколько видов гарниров, домашние соусы.
Вечер проходил в тёплой атмосфере. Играла негромкая музыка, все общались, смеялись, делились новостями. Валентина Петровна была в центре внимания, рассказывала истории, давала советы невесткам по хозяйству.
К концу вечера, когда гости уже начали собираться, Валентина Петровна подошла к Олесе на кухню.
— Спасибо тебе огромное, доченька, — сказала она. — Так вкусно всё было, так душевно! Ты настоящая хозяйка.
— Пожалуйста, — улыбнулась Олеся и достала из ящика стола сложенный лист бумаги. — Кстати, вот. Я тут подсчитала расходы на продукты.
Валентина Петровна автоматически взяла листок. На нём была детальная смета: сёмга — 1200 рублей, икра — 800, говядина — 900, индейка — 1500, овощи — 700, сыры — 1100, торт — 2500, пирожные — 1200, вино — 1800, и так далее. Внизу итоговая сумма: 18 430 рублей.
— Это что? — спросила свекровь, нахмурившись.
— Это счёт за продукты, — спокойно пояснила Олеся. — Всего было двенадцать гостей, включая меня и Игоря. Делим сумму на двенадцать — получается тысяча пятьсот тридцать шесть рублей с человека. Можете округлить до полутора тысяч.
Валентина Петровна уставилась на невестку, не веря своим ушам.
— Ты… ты требуешь, чтобы я заплатила за еду? На твоём дне рождения? Куда ты меня пригласила?
— Именно, — кивнула Олеся. — Я пригласила вас разделить со мной радость праздника. Вы пришли, поели, повеселились. Теперь оплатите свою часть. Это же справедливо, правда?
Щёки Валентины Петровны покраснели.
— Это какое-то хамство! Я твоя свекровь!
— А я — ваша невестка, которая два месяца назад пришла на ваш юбилей в ресторан и заплатила семь тысяч, — ровным голосом продолжала Олеся. — После того, как подарила вам пять тысяч в конверте. Помните? «Каждый платит за себя», так вы сказали. Вот и я прошу вас оплатить съеденное.
— Но это было в ресторане! Совсем другое дело!
— Почему другое? — искренне удивилась Олеся, точь-в-точь копируя интонацию свекрови. — Еда есть еда. Я готовила, покупала продукты, накрывала стол. Это тоже стоит денег. Или вы думаете, что если это не ресторан, то всё бесплатно?
В кухню заглянул Игорь. Он видел, что происходит, и не вмешивался. Лена и Светлана тоже наблюдали из гостиной. Они заранее обсудили этот момент и поддерживали Олесю.
— Я не буду этого делать! — резко сказала Валентина Петровна. — Это неприлично!
— Неприлично просить гостей оплачивать их часть расходов? — переспросила Олеся. — Но вы же сами так сделали. На своём юбилее. При всех гостях. Почему тогда это было прилично, а сейчас нет?
Валентина Петровна открывала и закрывала рот, не находя слов. Её лицо из красного становилось багровым.
— Это… это другое! Я пенсионерка, у меня нет таких денег!
— У вас новая шуба, — напомнила Олеся. — За сорок пять тысяч, вы сами говорили. А у нас с Игорем ипотека двадцать восемь тысяч в месяц. Мы занимали деньги у друзей после вашего юбилея, чтобы внести платёж вовремя. Но это, видимо, не важно.
Повисла тяжёлая тишина. Гости в гостиной притихли, слушая.
— Мам, — вмешался наконец Игорь. — Олеся права. Ты поступила тогда нечестно. Не предупредила нас, что каждый будет платить за себя. Мы пришли к тебе на праздник, подарили деньги, и ещё оказалось, что нужно оплатить счёт в дорогом ресторане. Это было… неправильно.
— Я не обязана кормить взрослых детей! — вспылила Валентина Петровна.
— Верно, — согласилась Олеся. — Так же, как и я не обязана кормить свою свекровь. Поэтому прошу вас оплатить полторы тысячи за ужин. Можете перевести на карту.
Лена подошла к матери.
— Мам, ну ты же понимаешь, что Олеся просто показывает тебе, как это выглядело со стороны? Тебе сейчас обидно и неприятно, правда? Вот нам было так же.
Валентина Петровна смотрела на дочь, потом на Олесю, на сына. По её лицу было видно, как борются разные чувства: обида, гнев, непонимание… и что-то ещё. Может быть, первые зёрна осознания.
— Значит, вы считаете, что я поступила плохо? — тихо спросила она.
— Да, мама, — твёрдо сказал Игорь. — Ты поступила плохо. Ты знала, что мы едва сводим концы с концами. Знала, что подарим тебе деньги. И всё равно устроила этот… спектакль.
Свекровь опустилась на стул. Её руки дрожали, когда она складывала листок со сметой.
— Я просто… — начала она и запнулась. — Я подумала, что это справедливо. Каждый за себя. Мы с подругами всегда так делаем…
— Подруги — это одно, — мягко сказала Светлана. — А семья — другое. Когда ты приглашаешь детей на свой праздник, они ожидают, что это твоё приглашение. Что ты угощаешь их. Особенно если они дарят тебе деньги.
Валентина Петровна сидела молча, глядя в стол. Олеся наблюдала за ней и чувствовала, как гнев постепенно уходит. Она не хотела унижать свекровь, не хотела мстить. Она просто хотела, чтобы та поняла.
— Знаете что, — сказала Олеся, забирая листок из рук Валентины Петровны. — Забудьте про эти деньги. Я не стану их требовать. Это был урок, не больше. Я хотела, чтобы вы почувствовали то, что чувствовали мы.
— И? — свекровь подняла на неё глаза. — Чувствую. Мне… очень неприятно. И обидно. Я пришла к тебе на праздник с добрыми намерениями, а меня…
Она не договорила, но по её лицу Олеся поняла: урок был усвоен.
— Вот именно, — кивнула она. — Мы тоже пришли к вам с добрыми намерениями. И нам тоже стало обидно и неприятно.
Валентина Петровна встала, поправила платье. Она выглядела растерянной и постаревшей.
— Я… мне нужно идти, — сказала она. — Спасибо за ужин, Олеся. Прости, что… в общем, прости.
Она быстро собралась и ушла, даже не попрощавшись с остальными гостями как следует. Игорь хотел проводить её, но Олеся остановила его жестом.
— Пусть подумает, — тихо сказала она.
Оставшиеся гости понемногу разошлись. Лена с Светланой остались помочь убрать со стола.
— Ты молодец, — сказала Лена, складывая тарелки в посудомойку. — Честно. Маме это было нужно.
— Думаешь, она поняла? — спросила Олеся.
— Поняла, — уверенно ответила Светлана. — Видела же, какое у неё было лицо.
Три дня Валентина Петровна не звонила и не выходила на связь. На четвёртый день она позвонила Игорю и попросила приехать. Когда сын с женой приехали, она встретила их с глазами на мокром месте.
— Я много думала, — сказала она, усаживая их на диван и наливая чай. — О том вечере. О моём юбилее. О дне рождения Олеси. И поняла… я поступила ужасно. Я правда не подумала тогда, что вам может быть тяжело. Мне казалось, что это справедливо — каждый платит за себя. Но я не представляла, как это выглядит со стороны. Пока сама не оказалась на вашем месте.
Олеся взяла её за руку.
— Мы не хотели вас обидеть. Просто…
— Нет, вы правильно сделали, — перебила свекровь. — Иначе я бы не поняла. Извините меня, пожалуйста. И… вот.
Она достала конверт и протянула Игорю.
— Это то, что вы мне подарили на юбилей, плюс ещё немного. Верните долги друзьям. И чтобы с платежами не было задержек.
— Мам, не надо, — Игорь попытался вернуть конверт.
— Надо, — твёрдо сказала Валентина Петровна. — Я хочу загладить свою вину. Я и правда тогда не подумала, что вам придётся занимать деньги. Прости меня, сынок. И ты, Олеся, прости. Я была эгоисткой.
Олеся обняла свекровь, и та наконец расплакалась по-настоящему.
— Я так боялась, что вы больше не захотите со мной общаться, — всхлипывала она. — Что я потеряла семью из-за своей глупости и жадности.
— Не потеряли, — успокоила её Олеся. — Семья как раз для того и нужна, чтобы исправлять ошибки вместе.
