Мама ушла в марте, когда снег ещё лежал серыми кучами вдоль дорог, а по утрам хрустела наледь. Папу они проводили в последний путь два года назад, в июле, когда город задыхался от жары и асфальт плавился под ногами. Теперь Лена сидела в нотариальной конторе напротив Димы и смотрела, как он барабанит пальцами по подлокотнику кресла. Тот же жест, что и у отца. Те же нервные пальцы, те же желваки, ходящие на скулах.
— Значит, так, — нотариус, полная женщина с усталым лицом, разложила перед ними документы. — После смерти матери вам достаётся двухкомнатная квартира на Щёлковской и земельный участок в Раменском районе, шесть соток.
Дима откашлялся, не глядя на Лену.
— Я возьму квартиру, — сказал он быстро, будто боялся, что сестра его опередит. — Мне она нужнее. Я же с Юлькой и ребёнком снимаю однушку, а Ленка живёт у мужа.
Лена кивнула. У неё действительно не было острой необходимости в родительской квартире. Игорь, её муж, получил трёшку от своих родителей ещё до свадьбы, и они жили там вдвоём уже пять лет. Просторно, светло, метро рядом. Зачем ей теперь мамина двушка с её скрипучим паркетом и вечно текущей батареей на кухне?
— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда я возьму участок.
— Участок? — Дима усмехнулся. — Там же сорняки по пояс. Ты хоть раз туда ездила после папы?
— Не ездила, — призналась Лена. — Но когда-нибудь построим там домик. Для детей.
Детей у них с Игорем пока не было, но они об этом думали. Мечтали. Представляли, как будут приезжать на выходные за город, как ребёнок будет бегать по траве, помогать копать грядки, собирать землянику.
— Ну, строй, — Дима пожал плечами. — Мне без разницы. Мне квартира важнее.
Нотариус поставила печати, и брат с сестрой вышли на улицу. Был апрель, ветер трепал голые ветки деревьев, на небе собирались тучи.
— Ты на поминки придёшь? — спросила Лена.
— Приду, — буркнул Дима и полез в карман за сигаретами. — Куда я денусь.
Они разошлись в разные стороны. Лена шла к метро и думала о том, что брат даже не обнял её. Не спросил, как она. Не поинтересовался, тяжело ли ей после смерти мамы. Будто они теперь просто случайные знакомые, неожиданно получившее новое имущество.
Прошло четыре года.
За эти годы многое изменилось. У Лены с Игорем родилась дочка Варя, розовощёкая и шумная, как весенний ветер. Игорь получил повышение на работе, и они начали откладывать деньги. Не на что-то конкретное — просто на всякий случай, на будущее. А потом Лена вспомнила про участок.
— Слушай, — сказала она как-то вечером, когда Варя уже спала, а они с мужем сидели на кухне с чаем. — А давай построим домик на том участке? Маленький такой, деревянный. Чтобы летом с Варькой ездить.
Игорь задумался, потёр подбородок.
— Сколько это будет стоить?
— Я прикинула. Если делать всё по минимуму, самый простой каркасник, можно уложиться в бюджет.
— Давай. Варьке будет полезно. Свежий воздух, природа. Лучше, чем всё лето в городе торчать. — Игорь кивнул.
Они нашли бригаду по рекомендации. Приехали на участок вместе с прорабом — участок действительно зарос бурьяном, старый забор покосился, калитка висела на одной петле. Но земля была хорошая, ровная, рядом лес, воздух чистый.
— Тут можно неплохо обустроиться, — сказал прораб, мужик лет пятидесяти с обветренным лицом. — Двухэтажный, чтоб места больше было. Внизу кухня-гостиная, наверху две спаленки. И баньку небольшую рядом поставим. Хотите?
— Хотим, — улыбнулась Лена.
Стройка началась в марте. Каждые выходные Лена с Игорем приезжали проверять, как идут дела. Сначала залили фундамент, потом поставили каркас, обшили стены. К августу дом уже стоял — небольшой, аккуратный, с крошечной верандой и острой крышей. Рядом срубили баньку из бруса, пахнущую смолой и свежим деревом.
— Красота, — Игорь обнял Лену за плечи, когда они стояли и смотрели на почти готовый дом. — Наша крепость.
Лена прижалась к нему, чувствуя, как внутри разливается тёплое, почти детское счастье. Это было их. Их дом, их место, куда они будут приезжать с Варей, жарить шашлыки, париться в баньке, сидеть вечерами на веранде и пить чай.
А потом позвонил Дима.
Лена не видела брата больше трёх лет. После поминок они созванивались пару раз — на Новый год, на день рождения мамы. Короткие, натянутые разговоры ни о чём. Дима жил своей жизнью, Лена своей. И вот теперь он звонил, в сентябрьский вечер, когда Лена укладывала Варю спать.
— Алло, — сказала она, зажав телефон между ухом и плечом, пока поправляла дочке одеяло.
— Привет, это я, — голос Димы звучал как-то странно. Напряжённо. — Слушай, мне тут Ирка Петрова рассказала, что ты дом на участке построила.
Лена замерла. Ирка Петрова была их дальней родственницей, любительницей посплетничать.
— Построила, — осторожно сказала она. — Небольшой домик. Дачный.
— Понятно, — Дима помолчал. — Нам надо встретиться. Поговорить.
— О чём?
— О доме. Приезжай завтра в кафе на Щёлковской, где раньше пиццерия была. В шесть вечера.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Лена сидела на краю Варькиной кровати и чувствовала, как внутри накатывает волна тревоги. Она знала Диму. Знала этот тон. Он что-то задумал.
Кафе оказалось полупустым. Дима уже сидел за столиком у окна, заказал себе кофе. Он располнел за эти годы, щёки обвисли, под глазами залегли мешки. Одет был небрежно — мятая рубашка, джинсы. Но взгляд был острый, цепкий.
— Привет, — Лена села напротив, не стала заказывать ничего. Не хотелось затягивать встречу.
— Привет, — Дима отпил кофе, поморщился. — Слушай, давай без прелюдий. Я съездил и узнал, что ты дом построила на участке. Дом и баню.
— Ну да, — Лена старалась говорить спокойно. — И что?
— А то, — Дима наклонился вперёд, — что участок мы формально за тобой оставили. Но дом — это уже другое дело. Ты его построила на общей земле.
— Не на общей, — Лена почувствовала, как внутри начинает закипать. — На моей. Мы с тобой разделили наследство. Ты взял квартиру, я — участок. Всё честно. И вообще, никто тебя не заставлял, — Лена сжала руки в кулаки под столом. — Это было твоё решение. Ты сам сказал, что тебе квартира нужнее.
— Да, но я не знал, что ты там дом построишь! — голос Димы стал громче, несколько посетителей обернулись. Он понизил тон, но взгляд остался жёстким. — Теперь там стоит дом за большие деньги. И баня. На моей законной половине участка.
— На твоей половине? — Лена почувствовала, как по спине прошёл холодок. — У тебя нет никакой половины. Участок мой.
— Как хочешь, но половину дачи мне отдашь, — Дима откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Раздел наследства был неравноценным. Я могу оспорить его в суде. Потребовать компенсацию. Или долю в доме. Как тебе больше нравится.
Лена смотрела на брата и не узнавала его. Этот человек с холодными глазами и тонкой усмешкой не был тем Димкой, с которым она когда-то ловила головастиков в пруду, делила мороженое, учила уроки за одним столом. Этот человек был чужим.
— Ты серьёзно? — тихо спросила она.
— Абсолютно, — Дима кивнул. — У меня ребёнок растёт. Денег постоянно не хватает. А тут ты построила себе дачу. Думаешь, я просто так смирюсь?
— Дима, это был наш договор, — Лена попыталась взять себя в руки. — Мы оба согласились. Ты получил квартиру, которую сразу же продал, кстати, и купил себе трёшку. Не прикидывайся бедным. А я потратила свои деньги на строительство. Свои с мужем.
— На моей земле, — отрезал Дима.
— На моей!
Они сидели, глядя друг на друга. В кафе играла тихая музыка, кто-то смеялся за соседним столиком. А между ними росла стена.
— Значит, так, — Лена достала телефон, открыла заметки. — Послушай меня внимательно. Дом записан на моего мужа. Официально он собственник. Если ты попробуешь что-то отсудить, я подам встречный иск.
— Какой иск? — Дима нахмурился.
— Я имею право на половину той двушки, которую ты получил от мамы, — Лена говорила медленно, отчётливо. — По закону я могу потребовать свою долю в наследстве. Двушка на Щёлковской стоила довольно дорого. Значит, ты мне должен однушку. Или половину стоимости.
— Ты с ума сошла, — Дима побледнел. — Мы всё поделили четыре года назад!
— Поделили неравноценно, как ты сам сказал, — Лена наклонилась ближе. — Ты получил квартиру, я участок. Но если ты хочешь пересматривать соглашение, давай пересматривать. Ты мне отдашь половину стоимости квартиры. А я тебе отдам половину кадастровой стоимости шести соток.
Дима молчал, открыв рот. Потом сглотнул.
— Ты… ты не можешь так…
— Могу, — Лена встала. — Более того, если ты попытаешься отсудить хоть что-то, я подам на раздел наследства через суд. Докажу, что ты меня обманул, что я была в тяжёлом эмоциональном состоянии после смерти мамы и согласилась на невыгодные условия. У меня есть все документы, все расписки. И свидетели того, как ты уговаривал меня отдать тебе квартиру. Помнишь Ирку Петрову? Она всё помнит.
Дима покраснел, потом снова побледнел. Желваки на скулах ходили ходуном.
— Ты… ты специально всё это подстроила?
— Я не подстраивала ничего, — устало сказала Лена. — Я честно взяла то, что нам досталось от мамы. Вложила свои деньги, свои силы. Построила дом для своей семьи. А ты просто позарился на готовенькое. Как всегда, Дима. Как всегда.
Она повернулась и пошла к выходу.
— Стой! — окликнул её брат. — Лен, подожди!
Она обернулась. Дима стоял посреди кафе, растерянный, жалкий.
— Я… я просто подумал… — он замялся. — У меня и правда денег мало. Кредиты, ребёнок, Юлька хочет машину новую…
— У всех денег мало, — сказала Лена. — Но это не значит, что надо отбирать у родных. Прощай, Дима.
Она вышла на улицу. Был вечер, над Москвой зажигались огни. Лена шла к метро, и слёзы текли по её щекам — не от обиды, не от злости. От облегчения. Она отстояла своё. Она не дала себя в обиду.
Дима больше не звонил. Не писал. Не появлялся.
Прошла осень, потом зима. Весной Лена с Игорем и Варей снова поехали на дачу. Дом перезимовал хорошо, крыша не протекла, окна целые. Они убрали прошлогоднюю листву, покрасили забор, посадили яблоню.
— Мам, а почему дядя Дима к нам не приезжает? — спросила однажды Варя.
Лена присела рядом с дочкой на корточки, обняла её.
— Дядя Дима очень занят, — сказала она. — У него своя жизнь.
— А он плохой? — Варя смотрела серьёзными карими глазами, так похожими на мамины.
— Нет, — Лена покачала головой. — Просто… сложный. Иногда люди бывают сложными.
Вечером они сидели на веранде. Игорь жарил шашлыки, Варя бегала по траве, ловила бабочек. Лена смотрела на дочку, на дом, на участок, который когда-то достался ей от мамы. И думала о том, что всё сложилось правильно. Дом был их крепостью, их местом силы. И никто — никто — не имел права отнять его у них.
— О чём задумалась? — Игорь подсел к ней, протянул тарелку с мясом.
— Ни о чём, — улыбнулась Лена. — Просто… я счастлива.
И это была правда.
Прошло ещё два года.
Однажды, совершенно случайно, Лена встретила Юльку, жену Димы, в торговом центре. Они почти столкнулись у эскалатора.
— Лен? — Юлька остановилась, и на её лице отразилось что-то похожее на стыд. — Привет.
— Привет, — Лена кивнула. Ей не хотелось разговаривать, но Юлька загородила дорогу.
— Слушай, я… я хотела тебе сказать, — Юлька понизила голос. — Прости за Димку. За то, что он тогда устроил. Это была моя идея.
Лена молчала.
— Я его подбила, — продолжала Юлька, глядя в пол. — Сказала, что раз ты дом построила, то должна с ним поделиться. Я думала, что это честно. Но Димка потом рассказал, как вы разговаривали. Что ты ему ответила. И я поняла, что была не права. Прости.
— Хорошо, — Лена пожала плечами. — Я не держу зла.
— Правда? — Юлька подняла глаза.
— Правда. Как Дима?
— Нормально. Работает, воспитывает ребёнка. Иногда вспоминает тебя. Не по-плохому. Просто… жалеет, что так вышло.
Лена кивнула. Может быть, когда-нибудь они с Димой снова станут братом и сестрой. Не сейчас. Но когда-нибудь. Когда обиды сотрутся, когда он повзрослеет, когда поймёт, что семья — это не про деньги и дома.
А пока она шла по торговому центру, держа за руку маленькую Варю, и думала о том, что в эти выходные они снова поедут на дачу. Будут топить баньку, жарить сосиски на костре, спать под шелест листьев за окном.
И это был их дом. Их маленькая крепость, которую она отстояла.
