— Ну, открывай уже. Чего ты ждешь? Я специально ехал через весь город в час пик, чтобы забрать именно этот цвет. В других салонах только черные остались, а ты же хотела «натуральный титан».
Валерий подвинул небольшую, плотную коробку по идеально гладкой поверхности кухонного острова. Белый картон с тисненым изображением смартфона выглядел лаконично и дорого. Мужчина, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, устало оперся локтями о столешницу. Этот день выжал из него все соки: две встречи с подрядчиками, скандал на объекте и три часа в пробках. Он рассчитывал, что этот вечер станет точкой спокойствия. Он надеялся увидеть улыбку, может быть, услышать простое «спасибо», почувствовать себя нужным не только как функция по добыче денег.
Кристина сидела напротив, лениво помешивая ложечкой остывший латте. На ней был шелковый домашний костюм цвета пыльной розы, который стоил как средняя зарплата в регионе, а волосы были уложены так идеально, словно она только что вышла из салона — что, впрочем, было правдой. Она скользнула равнодушным взглядом по коробке, даже не притронувшись к ней, и снова уставилась в экран своего старого телефона.
— Титан… — протянула она, не отрывая глаз от ленты соцсетей. — Валер, ты серьезно? Телефон?
Валерий замер. Улыбка, которая только начинала формироваться на его лице, так и не родилась, превратившись в некое подобие гримасы.
— В смысле «серьезно»? Кристина, это последняя модель. Максимальная память. Ты мне все уши прожужжала, что у твоего камера «мылит» и памяти не хватает для видео. Вот, держи. Проблема решена.
— Проблема решена, — эхом повторила она с нескрываемым сарказмом и наконец отложила свой гаджет.
Ее лицо, красивое, ухоженное, с идеально очерченными скулами и пухлыми губами, выражало сейчас такую гамму брезгливости, будто муж положил перед ней не флагманский смартфон, а дохлую крысу. Она подцепила коробку наманикюренным пальцем, повертела её, не снимая заводской пленки, и с легким стуком бросила обратно.
— Света полчаса назад сториз выложила. Знаешь, что ей Паша подарил просто так, без повода? Даже не на день рождения, Валер. Просто потому что среда.
Валерий почувствовал, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать глухое раздражение. Он знал эти разговоры. Они начинались безобидно, а заканчивались тем, что он чувствовал себя ничтожеством.
— Я не слежу за жизнью Светы и её Паши, — сухо ответил он, придвигая к себе тарелку с ужином, который, судя по упаковке, был доставлен из ближайшего ресторана. Готовить Кристина давно перестала, считая это пустой тратой времени своего ресурса. — И тебе не советую. У нас своя жизнь.
— Конечно, не следишь. Потому что тебе стыдно, — Кристина хмыкнула и откинулась на спинку высокого барного стула. — Паша подарил ей «Range Rover». Новый. В полной комплектации, с салоном из светлой кожи. Она сейчас видео выкладывала, как снимает бант с капота. А я сижу здесь и должна радоваться куску китайского железа и стекла?
Валерий медленно положил вилку. Аппетит пропал мгновенно. Он посмотрел на жену тяжелым, немигающим взглядом.
— Кристина, давай ты сейчас сбавишь обороты. Этот «кусок железа» стоит сто семьдесят тысяч рублей. Я заработал эти деньги. Я не украл их, не напечатал на принтере. Я потратил свое время и здоровье. И я купил то, о чем ты просила.
— Сто семьдесят тысяч! — она всплеснула руками, и браслеты на её запястье мелодично звякнули. — Вау! Аттракцион невиданной щедрости! Валер, ты себя слышишь? Ты звучишь как жмот, который каждую копейку считает. Сто семьдесят тысяч для нормального мужчины — это ужин в ресторане, а не подарок жене. Ты посмотри на уровень! Света ездит на новой машине, Машка на выходные улетает в Дубай бизнес-классом, а я? Что я выложу? Фото коробки? Чтобы все подумали, что мой муж — менеджер среднего звена?
— Твой муж — владелец строительной фирмы, которая сейчас переживает не лучшие времена из-за кассовых разрывов, но при этом ты ни в чем не нуждаешься, — голос Валерия стал жестче, в нем прорезались металлические нотки, которые обычно слышали только прорабы на стройке. — Я купил тебе шубу неделю назад. Соболь. Почти полмиллиона. Ты забыла? Она еще пахнет магазином в гардеробной.
Кристина закатила глаза так картинно, словно он сказал несусветную глупость.
— Опять ты со своей шубой! Ты теперь мне этой шубой до гробовой доски тыкать будешь? Валера, шуба — это база! Это просто теплая одежда, чтобы твоя жена не мерзла и не выглядела как чучело в пуховике. Это не подарок, это обязанность! Ты взял меня в жены, ты обязан обеспечивать мой уровень комфорта. А подарок — это эмоция! Это масштаб!
Она резко встала, подошла к окну и, скрестив руки на груди, уставилась на огни вечернего города. Ее силуэт был безупречен, но от него веяло холодом.
— Я просто устала, Валер. Устала быть «бедной родственницей» в своей компании. Мы идем в ресторан, и я вижу, как девочки смотрят на меня с жалостью. У них разговоры про инвестиции, про новую недвижимость в Сочи, про машины. А я? «Ой, а мне Валера телефон купил». Смешно! Мне стыдно за тебя. Стыдно, что ты не можешь прыгнуть выше головы. Ты застрял, Валера. Ты остановился в развитии, а я хочу расти.
Валерий смотрел на её прямую спину, и что-то внутри него, какая-то важная пружина, которая держала всё это годами, начала со скрипом растягиваться, готовясь лопнуть. Он вспомнил, как выбирал эту шубу. Как она крутилась перед зеркалом, сияя от счастья. Неделю назад. Всего семь дней. А сегодня это уже «база» и «обязанность».
— Значит, тебе стыдно, — тихо произнес он, поднимаясь со стула. — Стыдно за меня. За человека, который оплачивает этот пентхаус, твой «Порше», который, кстати, тоже я купил два года назад, твои бесконечные салоны, фитнесы и косметологов.
— «Порше» уже старый! — резко обернулась она, и её лицо исказилось злобой. — Ему два года! Гарантия кончилась! Света меняет машины раз в год! А я езжу на старье! Ты не понимаешь? Это унизительно!
Она подошла к столу, схватила коробку с телефоном и с пренебрежением швырнула её в сторону Валерия. Коробка проскользила по столу и ударилась о его руку.
— Забери это, — выплюнула она. — Сдай обратно. Мне не нужны твои подачки. Если ты не можешь вести себя как мужчина, который ценит свою женщину, то лучше вообще ничего не дари. Позорище.
Валерий посмотрел на коробку, потом на перекошенное лицо жены. В его голове будто щелкнул тумблер. Шум в ушах стих, осталась только холодная, кристальная ясность. Он медленно взял телефон, повертел его в руках и сунул во внутренний карман пиджака.
— Если у Светки муж олигарх, — начал он, и голос его звучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии таилась угроза шторма, — то собирай вещи и вали к нему.
— Что? — Кристина опешила, её брови поползли вверх. — Что ты сказал?
— Я сказал: рот закрой и слушай, — Валерий достал свой телефон, разблокировал его и открыл банковское приложение. — Я молчал долго. Я думал, ты просто капризничаешь. Думал, тебе внимания не хватает. Но сейчас я вижу, что ты просто потеряла берега. Ты хочешь поговорить о цифрах? О статусе? О том, кто сколько стоит? Давай поговорим. Садись.
— Не указывай мне! — взвизгнула она.
— Сядь! — рявкнул Валерий так, что стакан с водой на столе вздрогнул. — Сейчас я буду говорить, а ты будешь слушать. И поверь мне, Кристина, тебе очень не понравится то, что ты услышишь.
Кристина не села. Она осталась стоять, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что делает ему огромное одолжение, вообще находясь в этой комнате. Её подбородок был вздернут, а в глазах читалось презрение смешанное со скукой. Она была уверена: сейчас он выпустит пар, проорется, как обычно, а завтра приползет с цветами и, возможно, тем самым браслетом, на который она намекала неделю назад.
Валерий положил свой телефон на стол экраном вверх и жестко ткнул пальцем в светящийся график расходов.
— Смотри сюда, — его голос стал тихим, но от этой тишины у Кристины почему-то пробежал холодок по спине. — Это выписка по дополнительной карте. Твоей карте, Кристина. Той самой, которой ты расплачиваешься за свою «тяжелую» жизнь жены бизнесмена.
— Ты теперь будешь чеки проверять? — фыркнула она, закатив глаза. — Валера, это низко. Это поведение крохобора, а не мужчины.
— Молчать! — рявкнул он так, что она невольно вздрогнула. — Я сказал: смотри! Пятнадцатое октября. Клиника эстетической косметологии «Renesans». Пятьдесят две тысячи рублей. Это что? Новые губы? Или старые сдулись от постоянного недовольства? Семнадцатое октября. Бутик белья. Сорок тысяч. Я этого белья на тебе не видел. Где оно?
— Это для себя! — огрызнулась Кристина. — Чтобы чувствовать себя уверенно! Ты ничего не понимаешь в женской психологии!
— Двадцатое октября, — продолжил Валерий, игнорируя её выпад. — Ресторан «White Rabbit». Двадцать три тысячи. Это обед? Ты там одна ела или кормила весь персонал? Двадцать второе. Салон красоты. Окрашивание, уход, маникюр. Тридцать пять тысяч. И так каждый день. Такси — только «Бизнес» или «Майбах». Ты в булочную на «Майбахе» ездишь, Кристина? За хлебом?
Он поднял на неё глаза. В них больше не было той теплоты, с которой он смотрел на неё еще утром. Там был только холодный расчет и усталость человека, который тащит на себе камень, ставший слишком тяжелым.
— Итого за месяц, — он постучал пальцем по итоговой сумме, выделенной жирным шрифтом, — триста восемьдесят тысяч рублей. Почти четыреста кусков, Кристина! Это не считая продуктов, коммуналки, обслуживания твоей машины и подарков. Это чисто твои «хотелки». Твои посиделки с подружками, твои масочки, твои поездки.
Кристина набрала в грудь побольше воздуха, готовясь к атаке. Лучшая защита — это нападение, этому её научили еще на первых курсах тренингов личностного роста.
— Ты попрекаешь меня деньгами? — её голос зазвенел от возмущения. — Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы твоя жена ходила с отросшими корнями и в дешевых шмотках с рынка? Я — твое лицо, Валера! Когда мы приходим на встречу, все смотрят на меня. По мне судят о твоем успехе! Я вкладываю эти деньги в себя, чтобы ты мог мной гордиться! Это работа — выглядеть так, как я! А ты ведешь себя как последний жмот!
— Гордиться? — Валерий горько усмехнулся. — Я гордился бы, если бы ты хоть раз спросила, как у меня дела на работе. Если бы ты знала, что у меня два заказчика заморозили оплату, и я кручусь как уж на сковородке, чтобы выплатить зарплаты рабочим. Но тебе плевать. Тебе главное, чтобы Света оценила твой новый лук.
— Опять ты ноешь! — перебила она его, брезгливо морщась. — Твои проблемы — это твои проблемы. Ты мужчина, ты должен их решать. А не вываливать на женщину свой негатив. Я должна вдохновлять, а не слушать про твоих рабочих и бетон! Если у тебя нет денег, так и скажи: «Кристина, я неудачник, я не тяну такую роскошную женщину».
Лицо Валерия потемнело. Желваки на скулах заходили ходуном. Он медленно поднялся из-за стола, нависая над ней. Его тень упала на идеально сервированный стол, перекрывая свет дизайнерской люстры.
— Ах, неудачник? — прошептал он, и этот шепот был страшнее крика. — Значит, когда я оплачиваю твой «Порше», я удачник. Когда я покупаю тебе квартиру маме — я молодец. А когда я прошу элементарного уважения — я неудачник?
Он внезапно ударил ладонью по столу. Звук был резким, как выстрел. Кристина отшатнулась, впервые испугавшись по-настоящему.
— Если у Светки муж олигарх, то собирай вещи и вали к нему! Я купил тебе шубу неделю назад, а сегодня я уже нищеброд, потому что не повез тебя на Мальдивы?! Я оплачиваю твой фитнес, косметолога и такси, а в ответ слышу только нытье и претензии! Я тебе не банкомат! С меня хватит, карточку на стол!
Кристина стояла, тяжело дыша. Её лицо пошло красными пятнами, губы дрожали не то от обиды, не то от ярости. Она не верила, что он это сделает. Он всегда прощал. Всегда отходил.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она, сужая глаза. — Ты сейчас унижаешь меня из-за каких-то бумажек.
— Карту! — рявкнул Валерий, протягивая руку. — Быстро!
Она полезла в сумочку, демонстративно медленно, с вызовом глядя ему в глаза. Достала черный прямоугольник платиновой карты. Несколько секунд вертела его в пальцах, словно раздумывая, а потом с силой швырнула в лицо мужу.
Пластик ударился о его рубашку и с легким стуком упал на пол, к ногам Валерия.
— Подавись! — выплюнула Кристина. — На, забери свои копейки! Думаешь, я без тебя пропаду? Да на меня очередь стоит! Я терпела твой сложный характер только из жалости! Жри свои деньги, Валера! Но запомни: сегодня ты спишь на диване. И завтра тоже. Пока не приползешь на коленях с извинениями и новым кольцом в качестве компенсации за моральный ущерб.
Она развернулась на каблуках, махнув волосами, и направилась к выходу из кухни, уверенная в своей победе. Она была убеждена: он сейчас поднимет карту, посидит, остынет и переведет ей денег на личный счет, чтобы загладить вину. Так было всегда.
Валерий смотрел ей вслед. Потом перевел взгляд на карту, лежащую на паркете. Он не стал её поднимать. Вместо этого он снова взял свой телефон. В его движениях больше не было гнева, только холодная, механическая решимость хирурга, который приступает к ампутации гангренозной конечности.
— Очередь, говоришь? — тихо произнес он в пустоту кухни. — Ну что ж, проверим твою ликвидность на рынке без моих инвестиций.
Он открыл приложение банка, выбрал нужную карту и нажал кнопку «Заблокировать». Затем зашел в настройки семейного доступа такси и удалил оттуда профиль «Любимая». Следом полетела подписка на элитный фитнес-клуб — он вспомнил, что договор оформлен на его ИП.
Палец замер над контактом администратора салона красоты. Валерий на секунду заколебался, но в памяти всплыло перекошенное лицо жены и фраза про «китайское железо». Он нажал на вызов.
— Алло, Леночка? Добрый вечер. Это Валерий. Да, муж Кристины. Отмените, пожалуйста, все её записи на ближайший месяц. Да, абсолютно все. И поставьте мой номер в черный список для оплаты. С этого момента Кристина платит за себя сама. Всего доброго.
Он положил трубку и посмотрел на закрытую дверь спальни. Война была объявлена, и на этот раз пленных брать он не собирался.
— Почему у меня не проходит оплата? — Кристина ворвалась в гостиную, как фурия. На ней уже было вечернее платье, облегающее фигуру второй кожей, а в руках она сжимала свой старый смартфон так, словно хотела его раздавить. — Я пытаюсь вызвать такси уже десять минут! Пишет «недостаточно средств» или «карта заблокирована банком». Ты что, совсем с катушек слетел? Решил поиграть в воспитателя?
Валерий сидел в кресле, медленно потягивая виски. Лед в бокале тихо звякнул, когда он повернул голову в её сторону. Его лицо было непроницаемым, как бетонная плита. Вся ярость, бушевавшая в нем полчаса назад, выгорела, оставив после себя лишь холодную, острую ясность и пепелище безразличия.
— Я же сказал тебе, Кристина. Аттракцион закрыт. Касса опечатана. Я заблокировал твою дополнительную карту. И, кстати, удалил твой профиль из нашего семейного аккаунта в такси. Так что, если хочешь ехать жаловаться подругам на мужа-тирана, придется потрясти свою копилку. Или пройтись пешком. Погода отличная, свежо.
— Ты… ты мелочное ничтожество! — взвизгнула она, тыча пальцем в экран телефона. — Там заказ висит! Водитель ждет! Мне нужно ехать, меня девочки ждут в «Simach»! Ты понимаешь, как я буду выглядеть, если не приеду? Или если приеду на метро? Ты меня позоришь!
— Позоришь ты себя сама, когда сравниваешь меня с кошельком на ножках, — спокойно ответил Валерий, не повышая голоса. — И да, кстати. Запись к твоему косметологу на завтра я тоже отменил. И бронь столика в «Марио» на субботу аннулирована. Я позвонил администратору лично. Сказал, что у нас финансовые трудности. Временные, конечно, но тебе придется затянуть пояс.
Кристина замерла. Её глаза расширились, а красивое лицо исказилось в гримасе, в которой смешались ужас и ненависть. Она поняла, что это не блеф. Не воспитательный момент на пять минут. Он действительно отрезал её от всего. От кислорода, которым она дышала — от денег и статуса.
— Ты отменил косметолога? — прошептала она, и в голосе зазвучали истеричные нотки. — Ты хоть знаешь, сколько я ждала записи к Эдуарду? У меня курс биоревитализации! Если прервать, все насмарку! Ты мне лицо портишь специально? Чтобы я стала уродиной и никому, кроме тебя, не была нужна? Это абьюз! Настоящий экономический абьюз!
Она металась по комнате, как загнанный зверь в клетке, хватаясь то за голову, то за телефон.
— Ты не мужчина, Валера. Ты — комплекс неполноценности с чековой книжкой. Думаешь, ты меня этим напугаешь? Думаешь, я буду ползать перед тобой на коленях ради укола ботокса? Да я сейчас… я сейчас позвоню Свете! Пусть она заберет меня отсюда! Пусть все знают, какой ты на самом деле!
— Звони, — Валерий сделал приглашающий жест рукой с бокалом. — Только громкую связь включи. Хочу послушать, как ты будешь объяснять подруге олигарха, почему у тебя нет пятисот рублей на такси «Эконом».
Кристина, дрожащими пальцами, начала набирать номер. Гудки шли долго, мучительно, разрезая тишину просторной квартиры. Наконец, на том конце ответили.
— Алло, Свет! — закричала Кристина, и её голос мгновенно сменился на плаксиво-жалобный, сценический. — Света, ты не представляешь! Этот… мой… он сошел с ума! Он заблокировал все карты! Я не могу даже такси вызвать! Представляешь? Да, просто на ровном месте! Пришел с работы злой, начал орать, что я много трачу, швырнул телефон… Нет, не ударил, но орал так, что я испугалась! Светик, забери меня, пожалуйста! Или переведи мне на карту пару тысяч, я вызову машину, я все верну!
Валерий слушал этот поток лжи и чувствовал, как внутри умирает последнее, что связывало его с этой женщиной — уважение. Она не просто жаловалась. Она унижалась перед той, кому завидовала, лишь бы уколоть его побольнее. Она продавала их семейные проблемы за поездку на такси.
— Да, он пьяный! — продолжала врать Кристина, косясь на мужа злым взглядом. — Сидит, пьет виски и смеется! Говорит, что я никто без его денег! Света, мне страшно с ним находиться! Он неадекватный! Что? Паша трубку просит?
Валерий медленно поднялся с кресла. Его тень накрыла Кристину. Она испуганно отшатнулась, прижимая телефон к уху, но продолжала смотреть на него с вызовом.
— Дай сюда, — он протянул руку. Не грубо, но с такой властностью, что ослушаться было невозможно.
— Не дам! — взвизгнула она, отпрыгивая к дивану. — Не подходи ко мне! Света, он идет ко мне!
Валерий сделал два быстрых шага, перехватил её запястье — сухо, жестко, без боли, но так, что пальцы сами разжались — и забрал трубку.
— Алло, — произнес он в динамик ровным, ледяным тоном. — Привет, Света. Привет, Павел, если ты слышишь. Нет, я не пьян. И нет, я её не бил. Просто Кристина сегодня узнала, что бюджет — это не бездонная бочка. Да, карты заблокированы. Почему? Потому что она считает, что я нищеброд, а ты, Павел — идеал мужчины. Вот я и решил предоставить ей возможность найти себе такого же идеала. Не стоит за ней приезжать, она никуда не едет. У неё здесь много дел. Например, научиться жить по средствам.
Он нажал отбой, не дожидаясь ответа, и швырнул старый телефон Кристины на мягкую подушку дивана.
— Ты… ты чудовище! — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. По её щекам текли злые слезы, размазывая идеальный макияж, на который было потрачено столько денег. — Ты меня перед ними опозорил! Ты понимаешь, что Света теперь всем расскажет? Что я нищая! Что у мужа денег нет!
— Мне плевать, что расскажет Света, — отрезал Валерий. Он подошел к столу, где все еще лежала коробка с новым телефоном, который она отвергла час назад.
Он взял коробку, взвесил её в руке, словно кирпич, которым собирался заложить проем в стене между ними.
— Этот телефон я завтра сдам обратно в магазин. Или подарю консьержке. Она, по крайней мере, здоровается со мной по утрам и улыбается искренне, а не за новый перевод на карту.
— Ты не посмеешь! — Кристина бросилась к нему, пытаясь выхватить коробку. — Это мой подарок! Ты подарил его мне! Отдай!
Валерий легко уклонился, и она, потеряв равновесие на высоких каблуках, нелепо взмахнула руками, едва не упав.
— Твой подарок? — он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Час назад это был «кусок китайского железа», за который тебе стыдно. А теперь это «твой подарок»? Нет, дорогая. Подарки получают те, кто умеет быть благодарным. А ты только что потеряла право требовать хоть что-то в этом доме.
Он спрятал телефон в ящик своего письменного стола и запер его на ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине комнаты.
— И еще одно, — Валерий повернулся к ней спиной, направляясь к выходу из гостиной. — Интернет я отключу через пять минут. Пароль сменю. Если хочешь сидеть в соцсетях и смотреть на чужую красивую жизнь — оплачивай мобильный интернет сама. Ах да, я забыл… карта же заблокирована.
Он вышел в коридор, оставив её посреди роскошной гостиной, в дорогом платье, с размазанной тушью и полным осознанием того, что капкан захлопнулся. Из комнаты донесся звук разбиваемого стекла — видимо, полетел тот самый бокал с виски. Но Валерий даже не обернулся.
Утро в пентхаусе началось с неестественной, звенящей тишины. Не гудела кофемашина, которая обычно молола зерна ровно в восемь, не слышалось привычного бормотания телеведущих из плазменной панели на кухне — интернет был отключен, а кабельное телевидение Валерий принципиально не оплачивал, считая его информационным мусором.
Валерий проснулся в гостевой комнате на жестком диване, но, к своему удивлению, чувствовал себя более отдохнувшим, чем за последние пять лет сна на ортопедическом матрасе в супружеской спальне. Спина не болела, а в голове была кристальная ясность, словно после ледяного душа. Он быстро оделся, поправил галстук перед зеркалом в прихожей и прошел на кухню.
Кристина уже была там. Она сидела за тем же столом, что и вчера, но от лоска светской львицы не осталось и следа. Спутанные волосы, опухшие от ночных слез глаза, вчерашнее вечернее платье, которое она так и не сняла, превратилось в мятую тряпку. Перед ней стояла чашка с растворимым кофе — единственным, что нашлось в шкафчике для прислуги.
— Ты закончил свой спектакль? — спросила она хриплым голосом, не поднимая глаз от черной жидкости. В её тоне уже не было вчерашней истерики, только глухая, затаенная злоба и попытка сохранить остатки гордости. — Я надеюсь, ты понимаешь, что за этот цирк тебе придется очень долго извиняться. Я всю ночь не спала. У меня мигрень.
Валерий поставил на стол свой портфель и посмотрел на часы. До совещания оставался час.
— Спектакль окончен, Кристина. Началась жизнь. Реальная, — он достал из бумажника пять тысячных купюр и положил их на мраморную столешницу рядом с её локтем. — Это тебе на неделю.
Она уставилась на деньги так, словно это были фантики от конфет.
— Что это? — её брови поползли вверх. — Ты издеваешься? Пять тысяч? Это даже не смешно, Валера. Мне нужен тональный крем, мой закончился. Один тюбик стоит восемь. Мне нужно заправить машину. Мне нужно купить продукты!
— Продукты есть в холодильнике. Я вчера проверил — там полно стейков, овощей и сыра. Готовить ты умеешь, я помню, как ты делала это пять лет назад, когда мы жили в «двушке» в Марьино. А насчет крема и бензина… — он пожал плечами. — Добро пожаловать в мир расстановки приоритетов. Если тебе нужен крем за восемь тысяч, возможно, придется продать что-то из твоей коллекции сумок. Авито работает даже через мобильный интернет, если ты оплатишь тариф.
— Ты не посмеешь, — прошептала она, и губы её задрожали. — Я твоя жена! Ты обязан меня содержать! По закону!
— По закону, дорогая, мы делим совместно нажитое имущество и долги. У меня фирма в стадии реструктуризации кредитов. Хочешь половину моих долгов? — Валерий горько усмехнулся. — Я не выгоняю тебя. Живи здесь. Но «кормушка» закрыта. Я больше не спонсор твоих комплексов. Хочешь красивые губы? Иди работай. Хочешь на Мальдивы? Заработай. Я устал покупать твою любовь, которой, кажется, никогда и не было.
Кристина вскочила, опрокинув стул. Грохот падения эхом разлетелся по пустой кухне.
— Да пошел ты! — взвизгнула она. — Я сейчас же позвоню Паше! Он юрист, он тебя разденет до трусов! Света мне поможет, она меня приютит, пока я не отсужу у тебя всё!
— Звони, — спокойно кивнул Валерий, направляясь к выходу. — Только учти, что Света любит победителей. А ты сейчас, прости за прямоту, выглядишь как проигравшая. Как балласт.
Он вышел в коридор, надел пальто и взял с тумбочки ту самую белую коробку с «Айфоном». Кристина выбежала следом, увидев в его руках гаджет. Её глаза хищно блеснули.
— Куда ты его несешь? — выдохнула она. — Отдай! Это моё! Ты не имеешь права!
— Я сдам его обратно в магазин, — Валерий открыл входную дверь. — А на вырученные деньги закрою часть кассового разрыва по зарплате бригадирам. Им эти деньги нужнее. Они строят дома, Кристина. Они создают что-то настоящее. А этот телефон в твоих руках был бы просто очередным зеркалом для самолюбования.
Дверь за ним захлопнулась с тяжелым, глухим звуком, отрезая её крики.
В лифте он встретил консьержку, Лидию Петровну — пожилую женщину с добрыми глазами, которая всегда поливала цветы в холле.
— Доброе утро, Валерий Юрьевич! — улыбнулась она. — Как вы сегодня? Выглядите бодро.
— Доброе, Лидия Петровна. Спасибо, всё отлично. Просто замечательно.
Он вышел из подъезда и вдохнул прохладный осенний воздух. Впервые за многие месяцы этот воздух казался ему сладким. Он сел в машину, бросил коробку с телефоном на пассажирское сиденье и завел двигатель. Телефон пискнул — пришло уведомление.
Это было сообщение от Светы. Видимо, вчерашний разговор оставил осадок. Валерий открыл чат.
«Валер, привет. Слушай, скажи Кристине, чтобы она мне не названивала. У нас с Пашей ремонт в доме, голова кругом, не до её истерик. И вообще, вы там сами разбирайтесь, нам чужой негатив не нужен. Смайлик».
Валерий рассмеялся. Громко, искренне, до слез. Он представил лицо жены, когда она услышит это от своей «лучшей подруги». И в этот момент он окончательно понял: он не просто проучил её. Он освободился.
Он удалил сообщение, не став пересылать его жене — пусть сама узнает цену своей глянцевой дружбы. Нажав на газ, Валерий выехал со двора элитного жилого комплекса, оставляя позади золотую клетку, в которой птичка разучилась петь, но научилась требовать. Впереди был рабочий день, злые прорабы, бетон и пыль. И это была самая лучшая перспектива на свете…
