— Да он альфонс, безвестный актёришка, — судили-рядили поклонники Мур. — То ли дело Брюс, вот он ей подходил. А этот — юнец, жаждущий лишь сделать карьеру в Голливуде за счёт знаменитой и богатой мадам. Брак долго не продержится!
Правы ли они были?
Разница в возрасте Деми Мур и Эштона Кутчера не давала покоя прессе. Деми не отказывала себе в алкоголе, хотя, будучи алкоголичкой, «завязала» на целых 20 лет. С ней перестали общаться дочери, а брак с Эштоном всё-таки рухнул из‑за громких измен Кутчера, унизившего ими и опозорившего свою супругу.
В 2019 году вышли мемуары Мур, мгновенно ставшие бестселлером. Остановимся здесь на отношениях Деми и Эштона, которые актриса безжалостно препарировала, не пощадив ни себя, ни его.
— Я был чертовски зол, — признавался Эштон, прочитав книгу.
Что же ещё рассказала актриса, о чём не знала любопытная публика?
«Ему было двадцать пять, мне — сорок. Но я уверяю: мы не чувствовали этой разницы»
Эштон вовсе не был безвестным актёром, бегающим по кастингам и почитающим за счастье хотя бы на минуточку появиться в кадре. Некоторое время он снимался в популярном сериале «Шоу 70‑х». Кутчер сам создал реалити‑шоу «Подстава», в котором разыгрывали звёзд, снимая это скрытой камерой. В общем, в то время он считался восходящей кинозвездой.
Весной 2003 года Мур была в Нью‑Йорке на пресс‑конференции «Ангелов Чарли», и подруга Деми позвала её на ужин с компанией друзей. Эштон тоже был в городе, готовясь в выходные выступить в передаче «Субботний вечер в прямом эфире».
Накануне ужина все собрались в гостиничном номере Эштона. В какой‑то момент Деми извинилась, сказав, что должна позвонить дочкам — пожелать им спокойной ночи.
— Это самое прекрасное, что я когда‑либо слышал, — восхищённо сказал он Мур, услышав её разговор по телефону.
И всё завертелось с бешеной скоростью. На ужине они разговаривали фактически только друг с другом. Более того, Деми пригласила его в свою квартиру на Манхэттене, и они проговорили всю ночь.
— Мы не спали всю ночь, рассказывая друг другу истории нашей жизни, — вспоминала Деми. — В конце концов мы просто заснули рядышком.
Они постоянно строчили смс‑ки и звонили друг другу, из‑за работы не видясь неделями, но постоянно оставаясь на связи. Деми никогда ни в ком не встречала, как ей казалось, такого понимания. Развод с Брюсом, постоянная борьба за то, чтобы соответствовать звездному статусу, забота о детях… Всё отошло на второй план, и она наконец‑то расслабилась.
— Это была любовь, которой я всегда хотела, — искренняя, простая и глубокая, — признавалась Деми. — Я точно знала, чего хочу, и мне казалось, что жизнь преподносит мне именно это — настоящую близость и задушевного друга. Ему было двадцать пять, мне — сорок. Но я уверяю: мы не чувствовали этой разницы. Мы были с ним на одной волне с самой первой встречи.
Ей нравилось, что он не был легкомысленным повесой и много занимался своей карьерой. Ну и было ещё кое‑что, помимо душевных качеств.
— Может быть, потому, что наконец‑то приняла своё тело, стала старше и увереннее в себе, чем в предыдущих отношениях, или, возможно, из‑за родственной энергетики, но такой близости я никогда не испытывала раньше, — писала Мур в мемуарах.
«Помни, что ты волшебница»
Эштон потрясающе поладил с дочерьми Деми. У него самого были прекрасные отношения с отчимом, и он понимал, каково это — детям принять чужого человека в семью.
Впервые они показались на публике как пара на премьере фильма «Ангелы Чарли 2: Только вперёд». По красной дорожке Деми шла под руку с Эштоном с одной стороны и Брюсом — с другой, а дети шли впереди. Всё было сделано для того, чтобы появление Кутчера в жизни Мур не повлияло негативно на дочерей и не произошёл конфликт с Уиллисом.
Деми купила роскошный дом в горах над Беверли‑Хиллз, недалеко от того участка, где Эштон построил дом своей мечты. Через полтора года отношений они высмеяли свою разницу в возрасте в шоу «Субботний вечер в прямом эфире».
— Журналисты фокусируются на нашей разнице в возрасте, а я фокусируюсь лишь на том, что она — лучшее, что когда‑либо случалось со мной, и она здесь сегодня вечером. Деми, я люблю тебя, детка, — пафосно заявил Эштон.
Деми появилась в гриме, благодаря которому стала похожа на девяностолетнюю старушку, с седым париком и бровями, в фиолетовом платье и с сумочкой, как у английской королевы.
— Ты отлично справляешься, детка, — прохрипела она старушечьим голосом. — Ты выглядишь потрясающе!
Мур доковыляла до сцены на ходунках, а при поцелуе её вставные зубы остались во рту у Кутчера. Это смотрелось действительно смешно, храбро и мило. Публика вообще восхищалась этой красивой парой, одобряя союз кинозвезды и талантливого молодого актёра. Дочери Мур стали называть его «наш второй папа».
— Эштон был очень романтичным, — восторгалась Деми. — Он оставлял по всему дому записки с посланиями типа «помни, что ты волшебница» или просто старым добрым «я люблю тебя». Они так много значили для меня, что некоторые из них я хранила по пять, а может, и шесть лет. Это было такое счастье — жить с человеком, который готов поднять тебе настроение, порадовать и доставить удовольствие.
Деми тогда выполнила полный «тюнинг» внешности, выглядела она сногсшибательно.
Замершая беременность и свадьба
С самого начала серьёзных отношений они знали, что у них обязательно будет свой ребёнок. Деми забеременела (ей было 42), а через шесть недель Эштон сделал ей предложение во время вечерней романтичной прогулки по пляжу. Кольцо от Cartier украсило пальчик актрисы.
Ждали дочку и дали ей имя — Чаплин Рэй. Беременность скрывали от прессы и публики.
— Почти на шестом месяце беременности, как раз когда мы уже собирались рассказать всем о нашей тайне, мы пошли к врачу, — вспоминала Мур. — Он сделал обычное УЗИ, но на этот раз сердцебиения не было. Вместо уже привычного для меня биения маленького сердечка Чаплин была мёртвая тишина. А потом я увидела выражение лица моего доктора.
Деми переживала из‑за потери ребёнка больше, чем Эштон: он был молод и уверен, что всё впереди, а Мур казалось, что всему виной её возраст, и винила себя: «Не смогла выносить дитя!» Но жизнь продолжалась, Деми с головой ушла в планирование свадьбы.
24 сентября 2005 года состоялось бракосочетание прямо в доме. Присутствовали самые близкие Эштона и Деми. Так как пара увлеклась каббалой, провели каббалистическую церемонию под хупой.
— Я обошла Эштона семь раз, что символизировало круг любви, а он разбил ногой стакан, что напоминало о хрупкости отношений. О том, как легко можно разбить эти отношения вдребезги, — с горечью вспоминала Мур.
Три года она старалась забеременеть: сначала по старинке, затем с помощью ЭКО. Куча дорогостоящих процедур, лучшие врачи — а толку ноль. Её это угнетало.
«Отказ от этой дряни — это агония и просто невообразимые муки»
Ещё на заре отношений с Эштоном он, наслаждаясь бокалом красного в ресторане, с улыбкой сказал ей: «Я уверен, алкоголь можно контролировать».
Он‑то себя контролировал, не побывав в шкуре алкоголика, а у Мур были жуткие эпизоды в юности, после которых она завязала на 20 лет со спиртным и запрещёнными веществами. 20 лет абсолютной трезвости! Ни глоточка даже лёгкого на градус пива или слабого коктейля. Она была совершенно чиста много лет. Её дети не знали, что это такое — пьяная мать (Брюс мог выпить, но алкоголиком не был, всегда зная норму).
Любовь, эйфория… Деми «развязалась». А когда на неё начало давить сознание её неполноценности как женщины из‑за неудачных попыток забеременеть, она стала пить больше.
На её сорок пятый день рождения агент порекомендовал снять шикарный дом Джо Фрэнсиса в морском курортном Пуэрто‑Вальярте. Деми ахнула: дом был словно шестизвёздочный отель.
— Мы устроили грандиозный ужин за длинным банкетным столом; вокруг ходили официанты с подносами текилы, а гости забирались на стол и расхаживали посередине. Только наш друг Эрик чего стоил — залез на стол в одних трусах и остроносых ботинках, — вспоминала Деми. — Когда у вас нет «выключателя», вы будете идти, пока есть силы. Поздно вечером мы все оказались в джакузи; от горячей воды я начала терять сознание и медленно опускаться под воду. Если бы рядом никого не было, я бы утонула.
Кутчер был в бешенстве: «Позорище!» Демонстрировал ей фотографии, сняв её лежащей головой на унитазе. Надо было что‑то с этим делать.
Пытаясь отказаться от алкоголя, Деми начала принимать обезболивающее. Понятно, что не с целью снять боль в спине (для этого они выписывались врачом). В какой‑то момент Мур поняла, что может запросто умереть от передозировки, так как не помнила, сколько съела «волшебных» пилюль.
Эштон уехал в Европу по делам, дочери отправились к отцу, а Деми заперлась в доме, решив наедине с собой справиться с «ломкой».
— Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда‑либо приходилось делать в жизни, — писала Мур. — Отказ от этой дряни — это агония и просто невообразимые муки. Ты не можешь спать, потому что твоё тело слишком сильно болит, единственное, на что тебя хватает, — добраться до туалета.
Когда Эштон вернулся домой, я чувствовала себя так, словно пережила войну. С его стороны я не получила никакой поддержки или сочувствия. Мне казалось, что в первую очередь он злился на меня за то, что я создала эту проблему: мол, «заварила кашу — вот теперь сама и расхлёбывай.
Итак, Деми справилась со всеми зависимостями. А Эштон начал отдаляться. Возможно, женившись на Мур, он ожидал, что она будет властно распоряжаться всем в их совместной жизни (ведь в его теперешнем браке с Милой Кунис ясно, кто там главный). Но получил не уверенную в себе женщину, а слабую.
В какой‑то степени фразу «заварила кашу — вот теперь сама и расхлёбывай» можно понять, хотя Деми жаловалась в мемуарах на то, что не чувствовала должной поддержки.
Смелые эксперименты дали индульгенцию на измену?
Оглядываясь назад, Мур поняла, что сделала страшную ошибку, начав цепляться за ускользающую идиллию и… прогибаться.
— Я стала гнуть спину, чтобы соответствовать тому образу жены, который он себе представлял, — делилась Мур. — Мне хотелось сохранить наш брак, и я была готова сделать всё что угодно, чтобы достигнуть этого. Поэтому не сказала «нет», когда ему захотелось впустить в нашу спальню кого‑то ещё. Я хотела показать ему, что тоже умею веселиться и мне всё ещё есть чем блеснуть.
Имен, естественно, она не называла, но были две девушки, имевшие доступ в семейный альков.
Это стало ошибкой, поэтому дальше произошло то, что произошло.
— Я была в Нью‑Йорке на съёмках фильма «Родственнички», когда эта новость неожиданно появилась в прессе. Пока меня не было в городе, Эштон привёл в наш дом 21‑летнюю девушку. Его измена стала сенсацией во всех СМИ. Девушка даже пыталась продать его свитер на eBay за пятьсот долларов.
Удивительно, но Кутчеру удалось перевести стрелки, обвинив в случившемся супругу.
— По словам Эштона, привлечение в наши отношения третьих размыло границы дозволенного, и это оправдывало то, что он сделал, — рассказывала Мур. — Наверное, он чувствовал угрызения совести, но в то же время искал способ отвести вину, чтобы сохранить в своих глазах представление о себе как о примерном семьянине.
Всё рушится: бойкот со стороны дочерей, снова мечты о ребёнке и… вновь измена
Часто пишут, что у Деми с дочерьми случился разрыв по причине её алкоголизма. Это неправда. Пережив ту страшную «ломку», актриса в рот не брала ни алкоголь, ни таблетки.
Всё было сложнее.
Полиция задержала Таллулу и несколько её друзей за употребление алкоголя. Объезжая участок, копы решили проверить компанию, входящую в дом: в бутылке у дочери Мур была водка вместо воды. Скандал…
— Я не обняла Таллулу, когда впервые увидела её в полицейском участке, а, возможно, должна была, — объясняла Мур. — Она солгала мне, и я расстроилась. Я была немного строга с ней. Брюса не было в те выходные, Эштона тоже. Я была единственным близким ей человеком, но через два дня мне нужно было ехать на благотворительный вечер в Нью‑Йорк.
В общем, девочка взбрыкнула и ушла жить к папе — обычный подростковый бунт.
— Это нормально. Но что было совершенно ненормально — так это то, что произошло дальше: вся семья встала на её сторону. Внезапно Скаут тоже не захотела со мной разговаривать, поскольку ей каким‑то таинственным образом тоже «потребовалось пространство». Брюс категорически отказался обсуждать со мной сложившуюся ситуацию и то, как лучше решить проблему Таллулы. Они обращались со мной так, будто это я была арестована в Голливуде! Это было непостижимо, — возмущалась Мур.
Анализируя ситуацию позже, Деми поняла, что девочки злились на неё за то, что она впала в зависимость от Эштона. Да ещё и повела себя строго на контрасте с «добрым папой» Брюсом. Кутчер, в свою очередь, тоже злился на Мур! Ведь и он хотел быть «добрым вторым папой» для девчонок.
Впрочем, казалось, что Кутчер страстно желает склеить разбивавшуюся на глазах чашку. Будучи в отъезде, он прислал Деми потрясающее письмо, в котором признался, что чувствует себя самым счастливым человеком на свете благодаря ей.
Окрылённая Мур нашла женщину‑донора яйцеклетки, и Эштон согласился родить ребёнка с её помощью.
Но внезапно передумал.
— Я не уверен, что способен пойти на такой шаг, тем более нет гарантии, что это сработает, — вылил он холодный ушат воды на голову оторопевшей Мур в ответ на её недоумение, зачем, мол, тогда такое письмо ей написал.
Дальше — больше. Эштон предложил разъехаться, Мур убедила его пойти к семейному психотерапевту, и они ходили, чтобы поработать над отношениями.
Результат этой психотерапии оказался плачевным для Деми — вторая измена Кутчера прямо перед очередной годовщиной их свадьбы, которую они собирались провести романтично. И опять с 21‑летней девушкой, уже другой.
Об измене Мур узнала из СМИ.
— Молодая блондинка делилась впечатлениями и упоминала фразы, которые использует Эштон, когда флиртует. «У меня свело живот. Я прекрасно знала эти фразы, а значит, девушка не лгала. „Ты не женат?“ — спросила она Эштона, на что тот ответил, что расстался. Они провели ночь вместе, а затем он поехал в Лос‑Анджелес, чтобы вместе с женой праздновать годовщину свадьбы. — Ты что, чёрт возьми, издеваешься надо мной? — первое, что вырвалось у меня, когда он снял трубку, — вспоминала актриса.
Видимо, Эштон хотел, чтобы его поймали на измене. Не получалось у него уйти от Мур спокойно, и он не придумал ничего лучшего, как нанести ей болезненный удар.
«С большой грустью и тяжёлым сердцем я решила положить конец моему браку с Эштоном, который длился шесть лет. Как женщина, мать и жена я считаю, что некоторые ценности и обеты священны, и с такими мыслями продолжаю жить дальше», — краткое заявление в прессе, опубликованное Мур.
Спуск на дно, одиночество и преодоление
А вот после разрыва с Кутчером с ней перестала общаться и третья дочь, Румер. Теперь уже действительно по причине зависимости матери — Мур начала принимать лекарства от мигрени. На вечеринке в своём доме она «покурила», всё это наложилось на лекарства, а к тому же она похудела до 43 кг. Истощённый организм такого не вынес. Деми рухнула без сознания.
И хотя на этой вечеринке точно таким же образом веселилась Румер со своими друзьями, на мать она рассердилась и с той ночи присоединилась к своим младшим сёстрам. Девочки поставили ей ультиматум: «Мы не будем разговаривать с тобой, пока ты не пройдёшь курс реабилитации».
Деми прошла курс лечения. Но… дочери продолжали игнорировать мать.
— В конце концов я перестала пытаться и отпустила их, — вспоминала Деми. — Если разорвать отношения со мной — лучшее для моих девочек, тогда я приму это, как бы мне ни было больно. Я должна была верить, что работа над собой — это самое полезное, что я могла сделать для них. Нам потребовалось три года, чтобы снова начать общаться.
Дочери не поздравили её на Рождество, в день пятидесятилетия и в День матери. Но Мур воспринимала это как должное. Занялась здоровьем, так как её аутоиммунные расстройства оказались более серьёзными, чем она представляла. Прошла психологическое лечение. И когда дети поверили, что мать преобразилась к лучшему, их общение возобновилось.
Казалось бы, такая любовь была. И как же отношения могут разрушать и убивать самооценку. Но, получается, Эштон и Деми просто‑напросто не подходили друг другу. Мур не вывозила эту ношу (потерю ребёнка, бесконечные процедуры, проснувшуюся зависимость от алкоголя), а Кутчер не был готов к таким сложностям. И не в деньгах счастье — в них они не нуждались.
В 2015‑м Кутчер женился на актрисе Миле Кунис; пара не появлялась вместе на красной ковровой дорожке вплоть до 2017 года — настолько им не хотелось внимания прессы. В 2014‑м и 2016‑м у них родились сын и дочь. Откровения Мур, увидевшие свет в 2019 году, вызвали эффект разорвавшейся бомбы. Кутчер рвал и метал.
— Я был чертовски зол, — признавался Эштон. — Я наконец пришёл к тому, что пресса действительно оставила меня и Милу в покое, а также мою жизнь и мою семью. А на следующий день [папарацци] появляются в школе моих детей. Я хотел нажать на кнопку и отправить действительно язвительный твит. Но потом я посмотрел на своего сына, дочку, жену — и удалил его.
Мур, свято верившая в психотерапию, считала, что книга поможет ей в проработке личных травм. Можно, наверное, сказать, что она с этим справилась: не употребляет и наслаждается жизнью в компании собачек. С детьми отношения хорошие, а вот о личной жизни актрисы ничего толком не известно.
Конечно, просачиваются слухи, что она встречалась то с известным шеф‑поваром Даниелем Хаммом, то с галеристом Вито Шнабелем, то с актёром Эндрю Гарфилдом, то с каким‑то солистом… СМИ пыжатся выжать сенсацию, но кого этим удивишь? Кажется, что Мур просто нравится её жизнь без болезненных переживаний в браке.
