Каждый раз, когда мы перебираем старые глянцевые журналы тридцатилетней давности, в памяти всплывает целая эпоха, когда супермодели правили миром моды и казались недосягаемыми небожителями. В то золотое время имена главных подиумных королев знали абсолютно все, их портреты украшали стены комнат, а миллионы девушек пытались копировать их прически, макияж и походку.
Но если присмотреться к сегодняшним интернет-дискуссиям на русскоязычных форумах и в блогах, становится понятно, что народная любовь вещь крайне неоднозначная. Особенно много споров до сих пор вызывает Клаудия Шиффер, чья внешность в наших широтах регулярно подвергается жесткой ревизии и сомнению. Пока весь мир восхищался немецкой топ-моделью, в России сформировался целый лагерь скептиков, которые искренне недоумевают, за какие именно заслуги эта блондинка получила свой культовый статус.
Обсуждения в сети наглядно показывают, насколько по-разному люди воспринимают каноны красоты. Забавно наблюдать, как под архивными фотографиями в интернете разгораются настоящие баталии, где профессиональный успех сталкивается с суровым обывательским судом. Наших соотечественниц часто упрекают в излишней критичности и желании найти изъяны там, где их не видят мировые кутюрье.
Действительно, в комментариях под постами о звездах девяностых русские женщины нередко выступают в роли строгих экспертов, раскладывая внешность признанных икон стиля на мелкие составляющие и вынося вердикт о том, что ничего особенного в этих девушках нет.
Если проследить историю этих споров с самого начала, то первыми под раздачу обычно попадают черты лица Клаудии. Многие считают ее черты слишком специфическими или даже грубоватыми, списывая это на особенности немецкой генетики. Критики часто обращают внимание на довольно тяжелую нижнюю челюсть, небольшие, слегка прищуренные глаза и своеобразную форму рта, которую в комментариях модных пабликов ехидно называют «ротиком домиком». Кому-то ее лицо вообще кажется излишне простым, крестьянским и лишенным утонченности.
Даже знаменитый отечественный модельер Вячеслав Зайцев в свое время довольно прохладно отзывался о внешних данных Шиффер, не находя в ней той изысканности, которую искал для своих коллекций. Правда, защитники модели тут же парируют эти выпады, намекая на банальную зависть или обычную нехватку бюджета у российских дизайнеров, которые просто не могли позволить себе гонорары звезды первой величины.
Еще один вечный повод для придирок это знаменитый цвет волос Клаудии. Фирменный ультраяркий блонд, который когда-то сводил с ума модных фотографов, сегодня многие называют неестественным и чрезмерно выбеленным. В этом вопросе Шиффер регулярно проигрывает своим главным соперницам по подиуму тех лет. В интернет-баталиях ее постоянно сравнивают с Синди Кроуфорд и Кристи Тарлингтон, чья красота кажется критикам более гармоничной, классической и благородной. На фоне шатенок с мягкими чертами лица немецкая супермодель в глазах многих проигрывает, оставаясь лишь яркой, но довольно стандартной блондинкой, чей образ держится на правильном освещении и работе стилистов.
Однако феномен модельного бизнеса как раз и заключается в том, что идеальные лица для подиума часто оказываются скучными. Фотографы и модельеры ценят совсем другие качества. Для индустрии моды лицо топ-модели это прежде всего чистый холст, на котором мастер может нарисовать абсолютно любой образ, необходимый для конкретной рекламной кампании. Именно поэтому классическая, правильная красота далеко не всегда гарантирует успешную карьеру в этой индустрии. Клаудия обладала редким даром фотогеничности, когда камера видит человека совершенно иначе, чем люди в реальной жизни. Профессионалы, работавшие с ней на съемочной площадке, вспоминали, что работать с немкой было сплошным удовольствием. Она понимала задачи с полуслова, выдавала идеальные кадры буквально с первой попытки, а сами фотосессии проходили на каком-то космическом уровне четкости и дисциплины.
К тому же, глупо отрицать очевидное преимущество, которое признают даже самые суровые критики. Фигура у Шиффер всегда была по-настоящему роскошной. Высокий рост, идеальные пропорции, точеные линии. Статус супермодели держится не на правильном разрезе глаз, а на невероятной стати, умении подать себя и фантастических физических данных, которые позволяли любой одежде сидеть на ней как влитая.
Взлет ее карьеры во многом определил великий Карл Лагерфельд, который разглядел в юной немке сходство с Брижит Бардо и сделал ее лицом модного дома Chanel. Конечно, в кулуарах индустрии всегда шептались, что одной внешности мало, и для такого триумфа нужны колоссальная удача, правильное стечение обстоятельств и влиятельные покровители. Но удерживать планку лидера на протяжении десятилетий только за счет везения невозможно.
Пока одни обсуждали ее интеллектуальные способности и пересказывали сплетни бывших воздыхателей о том, что модель якобы не блещет умом, сама Клаудия продолжала выстраивать многомиллионную империю имени себя. Она оказалась прекрасным стратегом, грамотно монетизировала свою популярность и избежала громких скандалов, которые часто губили ее коллег по цеху. Взять хотя бы ту же Кейт Мосс, которая со своим невысоким ростом и специфической внешностью тоже никогда не была классической красавицей, но перевернула мир моды благодаря бунтарскому духу.
Клаудия же всегда брала невероятной работоспособностью и немецкой собранностью. В конечном счете, все эти бесконечные споры в комментариях говорят скорее о самих комментаторах, чем о самой модели. Желание обесценить чужой успех, найти скрытые изъяны у признанных мировых икон часто рождается из банальных внутренних комплексов и скрытой обиды на жизнь. Сидеть перед экраном монитора и критиковать женщину, которая вписала свое имя в историю мировой поп-культуры, занятие максимально простое и безопасное.
Но время все расставляет по своим местам. И Клаудия Шиффер, и Синди Кроуфорд, и Наоми Кэмпбелл до сих пор остаются главными символами той неповторимой эпохи. Они и сегодня, спустя тридцать лет, прекрасно держат удар, великолепно выглядят и вызывают восхищение у тех, кто умеет ценить настоящую харизму, а не только идеальную симметрию лица. Настоящая красота ведь штука сложная, она соткана из характера, стиля, умения работать и той самой искры, которую невозможно подделать или заменить идеальными чертами лица.
