В Театре Маяковского их много лет считали неразлучными. Наталья Гундарева называла Александра Фатюшина своим Шушей; он часами сидел у неё в гримёрке, возил домой после спектаклей, выслушивал жалобы, терпел вспышки настроения и всегда оказывался рядом в нужный момент. Коллеги судачили: такой дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, она держит его на скамейке запасных. Сама Гундарева только усмехалась.
У неё вообще была репутация женщины, которая никому ничего не объясняет. Это зрители привыкли видеть её мягкой, трогательной, терпеливой. В театре же актрису побаивались и за глаза называли хозяйкой Маяковки.
Она привыкла получать своё и переступать через тех, кто перешёл ей дорогу. Растоптав личное счастье студентки-дебютантки, Гундарева думала, что снова вышла победительницей. Но всё перевернулось, когда её верный Шуша внезапно женился на девчонке, которую она ненавидела.
Хозяйка театра и её Шуша
В Театре Маяковского Гундарева была ведущей актрисой и занимала особое положение. Её уважали, боялись, к её настроению прислушивались. На сцене она могла быть терпеливой страдающей женой или энергичной хохотушкой.
Но за кулисами все знали, кто в этом доме главный. Наталья Георгиевна бывала резкой, не терпела возражений и легко давала понять человеку, что он перестал для неё существовать. Режиссёр знал, что дисциплина в труппе держится на Гундаревой, и прощал ей всё.
Фатюшин появился в театре в начале 70-х и легко нашёл общий язык с хозяйкой Маяковки. Она называла его Шушей или Фатюшей, следила, поел ли он, не ушёл ли в запой, не забыл ли шарф, не попал ли в очередную передрягу. В её заботе было много тепла, но и контроля тоже хватало.
В 1974 году они даже сыграли семейную пару, Эдика и Дусю, в картине Андрея Смирнова «Осень». Для чуткого и ранимого Фатюшина Гундарева была человеком огромного масштаба. Он смотрел на неё с обожанием, мог часами сидеть в гримёрке, ждать после спектакля, слушать, поддакивать, успокаивать.
Коллеги привыкли видеть их вместе и давно перестали понимать, где там дружба, где душевная привязанность, а где обычный нарциссизм и женский расчёт на запасной вариант. Пока у Гундаревой менялись возлюбленные, строились и рушились отношения, Шуша оставался рядом.
Он ничего не требовал, ни о чём не просил, не признавался в чувствах, но и не уходил насовсем. К этому тихому восхищению и терпеливой преданности, она очень привыкла. Что уж тут говорить, самолюбие любой прекрасной дамы потешил бы такой ручной рыцарь.
Девчонка, которую она не считала соперницей
В 1985 году в Театр Маяковского пришли молодые выпускники ГИТИСа. Среди них была Елена Мольченко – тонкая, хрупкая актриса с мягкими чертами лица, которая производила впечатление нежной и естественной героини. Вместе с ней пришёл её гражданский муж и «первый красавец ГИТИСа», Анатолий Лобоцкий – обаятельный актёр с фактурной внешностью, советский Ален Делон.
Пока дебютанты предвкушали начало большой театральной жизни, Гундарева смотрела на них с раздражением, как на очередную молодёжь, которая должна понимать своё место. Но неприязнь ведущей актрисы затронула только новенькую, а вот её возлюбленный Наталье Георгиевне очень даже понравился.
Гундарева всё чаще появлялась с Лобоцким: они вместе репетировали, подолгу разговаривали после спектаклей, уезжали из театра последними. Наталья Георгиевна усаживала его рядом на банкетах и не отводила от него глаз. Скрывать свой интерес она не считала нужным, полагая, видимо, что Мольченко не стена – подвинется.
Что могла противопоставить ей эта вчерашняя студентка? Позже Мольченко вспоминала, что Гундарева могла позвонить ей среди ночи и спокойно сказать: «Лена, Толя сегодня останется у меня, мы репетируем, не жди его». Она молча клала трубку и терпела.
Однажды после шумного банкета Лобоцкий на глазах у всех оставил Елену одну и собрался уезжать с Гундаревой. Мольченко пыталась его остановить, плакала, просила, а потом даже опустилась на колени. Но он всё равно ушёл с «богиней театра».
Гундарева, проходя по коридору мимо уже разбитой, заплаканной девчонки, бросила фразу, которую та запомнила на всю жизнь: «Боже, как ты мне надоела… Как я тебя ненавижу!».
Шуша выбрал не её
Показав Мольченко её место через Лобоцкого, Гундарева, кажется, считала соперницу поверженной. Но беда пришла откуда не ждали. Тот самый Шуша, который годами сидел в гримёрке и смотрел на неё снизу-вверх – влюбился. И в кого? В эту зазнавшуюся девчонку.
Фатюшин забрал Мольченко из общежития, укрыл от сплетен, а потом предложил ей выйти за него замуж. Гундарева была оглушена этим предательством. Человек, которого она привыкла считать своим, вдруг повернулся к ней спиной и выбрал в избранницы её врагиню.
После этого Наталья Георгиевна перестала с Мольченко здороваться. Даже находясь рядом, она смотрела сквозь неё, будто той не существовало. На их свадьбу идти она не хотела, но не прийти – значило показать, что её задело. Она всё-таки пришла.
Подняла бокал и произнесла тост, после которого гости почувствовали неловкость: «Ну, надеюсь, Саша нас не подведёт». В этой фразе были и обида, и укол, и напоминание, что Фатюшин не принадлежит своей молодой жене. Коллеги ждали скорого развода. Но не дождались. Фатюшина и Мольченко прожили вместе почти 20 лет до смерти Александра в 2003 году.
Елена позже вспоминала, что рядом с ним впервые почувствовала себя спокойно и защищённо. Он оказался вовсе не тем нерешительным и потерянным человеком, которого многие привыкли видеть рядом с Гундаревой. Сама Наталья Георгиевна тоже устроила личную жизнь.
Её союз с Михаилом Филипповым оказался самым долгим и спокойным в её судьбе. Казалось бы, старые обиды давно должны были остаться в прошлом. Но в театре говорили, что Гундарева так и не простила Мольченко за то, что та украла её Шушу.
