— Ну и денек сегодня, просто ад. Петрова совсем с катушек слетела, заставила переделывать отчет за прошлый квартал, прикинь? Спина отваливается, ног не чувствую, в монитор пялился так, что глаза теперь как песком засыпаны. Свет, там есть что пожрать? Я бы сейчас даже подошву с майонезом проглотил.
Игорь с шумом ввалился в прихожую, картинно сбрасывая ботинки, один из которых с глухим стуком ударился о тумбочку. Он тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя мученика, вернувшегося с каторги, и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. От него пахло не офисной пылью и кондиционером, как обычно пахнет от людей, просидевших восемь часов в душном опенспейсе, а чем-то сладковато-химозным — смесью дешевого энергетика и ароматизатора для вейпа, который в их «строгом офисе» был под запретом.
Светлана сидела на кухне за маленьким столом, покрытым клеенкой в мелкий цветочек. Перед ней стояла пустая кружка с засохшим ободком от чая. Она даже не повернула голову на звук открывающейся двери, хотя обычно всегда выходила встречать мужа, спрашивала, как прошел день, и суетилась с разогревом ужина. Сегодня кухня встретила Игоря холодом и чистотой пустых кастрюль.
— Свет! Ты чего, оглохла? — голос Игоря стал громче, в нем появились нотки раздражения. Он заглянул в кухню, всё еще возясь с манжетами. — Я говорю, есть хочу. Ты сварила борщ, как я просил? Или опять макароны пустые жевать будем? Мне завтра на совещание, нужна энергия, а не углеводы голые.
Он прошел к холодильнику, дернул дверцу, и свет лампочки осветил унылый пейзаж: полпачки маргарина, банка соленых огурцов от мамы и одинокое сморщенное яблоко. Игорь замер, тупо глядя на пустые полки, потом медленно повернулся к жене. Его лицо, еще секунду назад выражавшее усталость, теперь исказила гримаса недоумения.
— Это что за прикол? Мы же договаривались, что ты с аванса закупишься. Я тебе говорил, что премию задерживают еще на неделю, бухгалтерия тупит. Ты что, в магазин не ходила?
Светлана наконец подняла на него глаза. Взгляд у неё был сухой, колючий, словно она смотрела не на мужа, а на назойливое насекомое, ползущее по стене. Она медленно разжала кулак, который всё это время лежал на столе, и разгладила ладонью смятый, скомканный клочок термобумаги.
— Ходила, Игорь. Я ходила в магазин, — тихо, но четко произнесла она. — Купила хлеба и молока. Больше денег нет. Зато я постирала твои джинсы. Те самые, которые ты вчера бросил в ванной. И знаешь, что я нашла в заднем кармане?
Игорь напрягся. Он перевел взгляд на бумажку под её рукой, пытаясь рассмотреть, что там написано, но дистанция не позволяла. Он нервно хохотнул, пытаясь разрядить обстановку, которая стремительно накалялась.
— Клад нашла? Заначку мою? Ну, Свет, я откладывал на подарок тебе к годовщине, хотел сюрприз сделать, а ты, как всегда, по карманам шаришь. Некрасиво это, вообще-то. Личное пространство должно быть у человека.
— Подарок, значит? — переспросила она, и уголок её губ дернулся в злой усмешке. — Сюрприз? О да, сюрприз удался. Только не к годовщине, а к нашему финансовому краху.
Она резко взяла чек и, не вставая, швырнула его в сторону мужа. Легкая бумажка, кружась, не долетела до него и упала на линолеум, прямо к его носкам. Игорь машинально опустил глаза. Даже отсюда он увидел знакомый логотип с изображением киборга и жирные цифры суммы.
— «КиберАрена», — прочитала Светлана вслух, чеканя каждое слово. — Дата: вчерашняя. Время: с десяти утра до шести вечера. Тариф «Игровой марафон». Плюс три банки энергетика и сэндвичи. Итого две с половиной тысячи рублей.
Игорь застыл. Его мозг лихорадочно искал оправдание, но схема дала сбой. Обычно он выбрасывал чеки в урну на выходе, но этот, видимо, сунул в карман вместе со сдачей.
— Ну и что? — он решил идти в атаку, понимая, что глупо отрицать очевидное. — Зашел распечатать документы. У нас в офисе принтер сломался, а мне надо было срочно договор подготовить. Там еще ксерокс есть. Перекусил, пока ждал. Что, преступление века? Я пашу как вол, имею право поесть нормально, а не давиться твоей гречкой.
— Документы распечатать? На четыре тысячи за неделю? — Светлана достала из кармана домашнего халата еще один комок бумажек и высыпала их на стол. — Я выгребла мусор из твоего рюкзака, Игорь. Там чеки за пятое, седьмое, двенадцатое число. Ты там живешь.
— Да что ты прицепилась к этим бумажкам?! — взревел Игорь, пнув стул. — Я работаю! Проекты горят! Иногда приходится встречаться с заказчиками в неформальной обстановке, иногда надо просто посидеть в тишине, подумать, а не слушать твои вопросы про деньги!
Светлана медленно встала. Стул скрипнул по полу. Она подошла к нему вплотную. Она была ниже ростом, в старом застиранном халате, с темными кругами под глазами от недосыпа и постоянных переработок на своей кассе, но сейчас она казалась огромной гранитной скалой, о которую разбиваются жалкие волны его лжи.
— Я звонила Леше, — сказала она просто.
Лицо Игоря мгновенно посерело. Леша был его коллегой, с которым они раньше курили на лестнице.
— Какому еще Леше? — прохрипел он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Твоему бывшему коллеге. Спросила, когда же наконец бухгалтерия разродится твоей премией, потому что нам платить за аренду нечем. Знаешь, что он мне сказал? Он очень удивился, Игорь. Он спросил: «Какой премией? Игоряна же выперли два месяца назад».
Игорь молчал. Он смотрел куда-то в сторону мойки, где капала вода из крана, который он обещал починить полгода назад.
— Ты два месяца врал мне в глаза, что ходишь на работу, а сам просиживал штаны в компьютерном клубе! Я тянула на себе аренду, продукты и твои долги, думая, что тебе задерживают зарплату, а тебя, оказывается, уволили за пьянку! Ты жалкий паразит! — эти слова вырвались из неё не криком, а шипящей струей пара под высоким давлением.
— Не за пьянку! — вдруг взвизгнул Игорь, цепляясь за единственную возможность оправдаться. — Это было подстава! Петрова меня подсидела! Мы просто отметили закрытие проекта, а она настучала шефу! Это несправедливо! Я лучший специалист в отделе был!
— Специалист? — Светлана горько усмехнулась. — Ты безработный лжец. Я два месяца ем пустые макароны, хожу пешком до работы, чтобы сэкономить на проезде, занимаю у матери, чтобы закрыть твои кредитки. А ты… ты жрал сэндвичи и играл в танчики?
— Не в танчики, а в Доту, тупая ты курица! — огрызнулся Игорь, чувствуя, как страх разоблачения сменяется злобой. — И вообще, я искал работу! Я ходил по собеседованиям! А в клуб заходил, чтобы стресс снять! Ты же мне дома мозг выносишь постоянно: «Где деньги, где деньги?». Как тут работать, когда над ухом пилорама?
Он оттолкнул её плечом и прошел к столу, хватая кусок черствого хлеба прямо из хлебницы.
— Я голодный, понятно? И мне плевать, что ты там себе напридумывала. Уволили — найду новую. Нечего драму устраивать.
Светлана смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Тот человек, которого она любила, растворился. Осталось только это чавкающее существо в грязной рубашке, для которого её жертвы и её голод были просто «драмой». Она поняла, что сегодня разговора не получится. Сегодня будет война.
— Не смотри на меня так, будто я у тебя почку украл, — прошамкал Игорь с набитым ртом. Он нашел в недрах холодильника остатки майонеза, выдавил их на кусок черствого хлеба и теперь жадно поглощал этот убогий бутерброд, роняя крошки на чистый пол. — Ну, уволили. Подумаешь, трагедия мирового масштаба. Я что, умер? Нет. Руки-ноги на месте. Найду я твою работу, успокойся только.
Светлана стояла, прислонившись спиной к холодной стене. Её руки были скрещены на груди не в защитном жесте, а чтобы унять дрожь, которая колотила всё тело от макушки до пят. Она смотрела, как её муж, человек, с которым она делила постель и планы на будущее, превращается в чужое, неприятное существо, озабоченное только набиванием желудка.
— Успокоиться? — переспросила она, и голос её звучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Игорь, нам платить за квартиру через три дня. Хозяйка звонила мне утром, спрашивала, всё ли в силе. Я сказала «да», потому что верила тебе. Верила, что ты принесешь деньги. А у нас ноль. Даже меньше — у нас долг по кредитке, с которой я покупала продукты, пока ты «работал».
Игорь раздраженно отмахнулся, проглатывая кусок почти не жуя. Он вытер губы тыльной стороной ладони, оставив на щеке жирный след, и с вызовом посмотрел на жену. В его глазах не было ни капли раскаяния, только злость загнанного в угол зверька, который решил кусаться.
— Ой, только не начинай этот бубнеж про хозяйку! — рявкнул он, подходя к столешнице в поисках чего-нибудь еще съедобного. — Вот именно поэтому я тебе ничего и не сказал! Потому что ты — пила! Ты же мозг чайной ложкой выедаешь! «Игорь, заплати», «Игорь, купи», «Игорь, нам надо». Ты меня задушила своей бытовухой! Я домой идти не хотел, понимаешь? Ноги не несли!
Он резко развернулся, ткнув в её сторону пальцем. Его лицо побагровело, на шее вздулась вена. Теперь он чувствовал себя жертвой, и эта роль ему нравилась куда больше, чем роль виноватого.
— Я два месяца жил как в аду! — продолжал он, повышая голос. — На работе эта стерва Петрова, дома ты со своими счетами и постной рожей. Да, я ходил в клуб! Да, я играл! Потому что там я — человек! Там я командую, там меня уважают, там я решаю проблемы, а не выслушиваю нытьё про то, что нам не хватает на новые сапоги! Я спасал свою психику, Света! Иначе я бы просто вышел в окно от такой жизни!
Светлана смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ей казалось, что пол под ногами качнулся. Он обвинял её. Он, просадивший последние деньги на игры, обвинял её в том, что она пыталась выжить.
— Я экономила на прокладках, Игорь, — тихо сказала она. — Я ходила на работу пешком в дождь, чтобы сэкономить сорок рублей. Я не покупала себе ничего полгода. А ты «спасал психику» за две с половиной тысячи в день? Ты сожрал мои последние нервы вместе с этими сэндвичами в клубе.
— Это твой выбор! — парировал Игорь, и в его голосе прозвучало искреннее презрение. — Нравится тебе строить из себя мученицу — пожалуйста. Кто тебе мешал нормально жить? Могла бы кредит взять, перехватить у кого-нибудь. Нет, надо сидеть и страдать, чтобы потом мне это в лицо тыкать. Ты же кайфуешь от этого, да? От того, что ты такая святая, а я плохой?
Он снова полез в шкафчик, достал пачку дешевого чая, который Светлана купила по акции, и брезгливо поморщился.
— Даже чая нормального нет. Помои какие-то пьешь. И меня заставляешь. А я, между прочим, привык к нормальному кофе. В офисе, который ты так ненавидишь, хотя бы кофемашина была.
— В офисе, из которого тебя выгнали, — напомнила Светлана.
— Заткнись! — взревел Игорь, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула солонка. — Хватит мне тыкать этим увольнением! Я найду работу, сказал же! Но не грузчиком, как ты мечтаешь, чтобы меня унизить окончательно. Я специалист! Я буду искать достойное место! А пока я ищу, имею право на отдых. Ты хоть знаешь, какое напряжение в катке? Там реакция нужна, там думать надо! Это тебе не на кассе штрих-коды пикать!
Он налил себе воды из-под крана в грязную кружку, демонстративно игнорируя фильтр, картридж в котором давно нужно было менять, но денег на это, естественно, не было.
— Ты паразит, Игорь, — проговорила Светлана, чувствуя, как внутри поднимается горячая, темная волна ненависти. Это было новое чувство. Раньше она жалела его, оправдывала, любила. Сейчас она смотрела на него и видела только наглого, разжиревшего на её хлебах трутня. — Ты просто присосался и сосешь. И тебе плевать, что мне больно.
— О, пошли оскорбления! — Игорь картинно закатил глаза и сделал большой глоток воды, громко сглотнув. — Паразит, значит? А кто тебе компьютер чинил в прошлом году? А кто полку прибил? Я, между прочим, мужик в доме. И имею право на свое пространство и свои увлечения. А то, что я скрывал… Так это ты виновата. Если бы ты была нормальной женой, которая поддерживает, а не пилит, я бы пришел и честно сказал: «Света, у меня проблемы». Но ты же истеричка! Вот, посмотри на себя! Стоишь, трясешься, глаза бешеные. Кто тебе правду скажет? Тебя бояться надо!
Он прошел мимо неё, специально задев плечом, словно она была мебелью, мешающей проходу. Его самоуверенность возвращалась к нему вместе с сытостью. Он убедил сам себя, что он прав. Это была удивительная способность Игоря — переворачивать реальность так, чтобы всегда оставаться в белом пальто, даже если оно было испачкано майонезом и ложью.
— Я иду в комнату, — бросил он через плечо, направляясь в коридор. — И не смей заходить. У меня рейд через двадцать минут. Парни ждут. Я не могу их подвести, в отличие от тебя, они меня ценят. А ты тут пока подумай над своим поведением. Может, поймешь, почему муж от тебя в виртуал сбегает. Ужин нормальный приготовь, если совесть проснется.
Светлана осталась стоять на кухне одна. Тиканье дешевых часов на стене казалось оглушительным ударом молота по вискам. Она смотрела на пустую тарелку с крошками, на грязный стол, на закрытую дверь, за которой скрылся человек, только что растоптавший её жизнь и обвинивший её в этом. Внутри неё что-то щелкнуло. Предохранитель терпения, который держался годами, перегорел, оставив после себя только запах гари и желание разрушать.
Светлана стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь спальни, как на вход в другой мир. Там, за тонкой фанерой, начиналась территория, где не существовало долгов, голода и стыда перед хозяйкой квартиры. Там были герои, победы и вечная правота. Ей хотелось просто уйти, сбежать на улицу, раствориться в ночи, но мысль о том, что через три дня их вышвырнут на эту самую улицу вместе с вещами, вернула её в реальность. Злость, холодная и расчетливая, вытеснила слёзы.
Она рывком открыла дверь.
Комната встретила её полумраком и гудением кулеров. Шторы были плотно задернуты — Игорь не любил, когда солнечный свет или уличные фонари создавали блики на его драгоценном экране. Он уже сидел в своем «троне» — дорогом ортопедическом кресле, купленном год назад в кредит, который до сих пор выплачивала она. Спина мужа, широкая, сутулая, напряженная, выражала полную готовность к битве. Только битва эта была не за их семью.
— Я не закончила, — сказала Светлана, перешагивая через брошенные на пол носки. — Ты меня не услышал, Игорь. Денег нет. Вообще. Завтра ты встаешь в семь утра и идешь искать работу. Любую.
Игорь даже не обернулся. Его пальцы уже порхали по клавиатуре с радужной подсветкой, выбивая дробный, раздражающий ритм.
— Я занят, Света. У нас брифинг перед рейдом. Не мешай, — буркнул он, поправляя микрофон на гарнитуре. — Про работу я тебе сказал: я ищу. Резюме висит на всех сайтах. Не моя вина, что рынок труда сейчас в заднице и достойных предложений нет.
— Достойных? — Светлана подошла к столу и встала так, чтобы её тень упала на клавиатуру. — Ты два месяца врал мне! Ты проедал мои деньги! Какое, к черту, достоинство? Завтра ты идешь в службу доставки, в такси, грузчиком в «Пятерочку» — мне плевать! Ты принесешь домой деньги сегодня же вечером, или я…
— Или ты что? — Игорь резко развернулся на кресле, едва не задев её коленями. В свете монитора его лицо казалось синим, мертвенным, с безумным блеском в глазах. — Выгонишь меня? Из квартиры, за которую мы оба платим? Не смеши. И прекрати меня унижать своими предложениями. Грузчиком? Я — ведущий аналитик! Ты хочешь, чтобы я спину сорвал за копейки? Чтобы я деградировал до уровня таджика с лопатой? У меня высшее образование, Света! Я себя на помойке не нашел!
— Ты себя туда активно закапываешь! — крикнула она, чувствуя, как бессилие сжимает горло. — У нас долг за аренду тридцать тысяч! Хозяйка не будет ждать, пока тебе предложат кресло директора! Ей нужны деньги! Мне нужны деньги, чтобы купить еды! Ты понимаешь, что мы жрем пустые макароны, пока ты тут виртуальные мечи покупаешь?
Игорь скривился, словно от зубной боли.
— Не мечи, а скины, и это инвестиция, дура ты необразованная. Аккаунт денег стоит. Это актив! — он снова отвернулся к экрану, где уже разворачивалась цветастая баталия. — Всё, разговор окончен. Ты мне сбиваешь настрой. Парни ждут, я хилер, без меня вся пати ляжет. Иди на кухню, остынь. И не заходи сюда, пока не успокоишься.
Он демонстративно надел большие, шумоподавляющие наушники, отсекая её от своего мира. Светлана видела, как он тут же преобразился. Плечи расслабились, на губах заиграла легкая улыбка. Он что-то сказал в микрофон, потом рассмеялся — искренне, громко, так, как не смеялся с ней уже года два.
— Да ладно, Серый, не гони! Ща мы их раскатаем! — весело крикнул он в пустоту комнаты, обращаясь к невидимому собеседнику.
Светлана стояла за его спиной, и её трясло. Она смотрела на этот мощный игровой ноутбук — черный, хищный, с красными прожилками подсветки. Единственная ценная вещь в доме. Вещь, ради которой они месяц ели «Доширак». Вещь, которая теперь заменила Игорю всё: совесть, жену, ответственность, саму жизнь.
Для него там, на экране, происходило что-то важное. Там его уважали. Там он был нужен. А здесь, в полутемной комнате с ободранными обоями, стояла какая-то надоедливая женщина, которая требовала от него невозможного — быть взрослым мужиком.
Он полностью игнорировал её присутствие. Его пальцы бегали по клавишам «WASD», он увлеченно кликал мышкой, отдавая приказы, спасая виртуальных друзей, в то время как его реальная семья рушилась в пропасть. Он выбрал пиксели. Он выбрал этот сладкий самообман, где он герой, а не неудачник, которого выгнали за пьянку.
Светлана почувствовала, как внутри неё поднимается холодная, ясная решимость. Это был не гнев, это было понимание. Он не изменится. Он не пойдет работать. Он будет сидеть здесь, в этом кресле, пока их не вышвырнут приставы, а потом переедет к маме и будет сидеть там. Этот ноутбук был не просто вещью. Это был идол, которому он приносил в жертву их жизнь. Это был враг.
Она смотрела на светящийся логотип на крышке ноутбука, и он казался ей глазом демона, подмигивающим из преисподней. Звуки кликов казались ударами молотка по крышке гроба их брака.
— Ах, ты хилер… — прошептала она, но Игорь, конечно, не услышал. Он был в наушниках, он спасал мир.
Светлана сделала шаг вперед. Её взгляд упал на толстый черный провод питания, змеящийся по полу к розетке. Потом она посмотрела на сам ноутбук, стоящий на краю стола для лучшей вентиляции. В её голове вдруг стало пугающе тихо. Исчезли мысли о деньгах, о еде, о будущем. Осталась только одна звенящая цель.
Она больше не хотела разговаривать. Слова кончились два месяца назад, когда он впервые соврал ей, глядя в глаза. Теперь пришло время действий. Жестоких, необратимых, единственно верных в этом безумии.
— Серый, хиль танка! Я ульту держу! Давай, давай, жми! — орал Игорь в микрофон, брызгая слюной на монитор. Его лицо исказилось от азарта, глаза бегали по экрану, отслеживая полоски здоровья виртуальных персонажей. Он был там, в мире магии и героических подвигов, где он был королем, а не неудачником с долгами. Он не слышал, как сзади скрипнул пол. Он не чувствовал, как воздух в комнате сгустился от электричества, исходящего не от розеток, а от женщины, стоящей за его спиной.
Светлана протянула руку. Пальцы сомкнулись на горячей крышке ноутбука. Пластик был теплым, почти живым, вибрирующим от напряжения кулеров, пытающихся охладить раскаленное железо. Она не думала о том, сколько это стоит. Она не думала о кредите, который платила за этот кусок пластика и микросхем. Она видела перед собой раковую опухоль, пожирающую их жизнь.
Резким движением она дернула ноутбук на себя. Штекер питания с треском вылетел из гнезда, гарнитура слетела с головы Игоря, повиснув на шее. Экран на мгновение мигнул, картинка с боссом и всполохами магии дернулась.
— Ты что творишь, дура?! — взвизгнул Игорь, вскакивая и пытаясь перехватить ускользающую технику. Его глаза округлились от ужаса, смешанного с недоумением. — Поставь на место! У меня рейд! Ты понимаешь, что ты делаешь?!
— Понимаю, — выдохнула Светлана.
Она подняла ноутбук над головой. Он оказался неожиданно тяжелым, увесистым, как кирпич. Игорь замер, его рот открылся в беззвучном крике. Он не верил. Он думал, она просто пугает. Он думал, она сейчас поставит его обратно и начнет читать нотации. Но в глазах жены была пустота.
С глухим, тошнотворным хрустом ноутбук встретился с полом.
Это был не просто удар. Это был звук ломающегося хребта их брака. Пластиковый корпус разлетелся, брызнув черными осколками и клавишами, которые зацокали по паркету как град. Экран пошел паутиной трещин, матрица потекла чернильными пятнами, и изображение навсегда погасло. Петля крепления отломилась, и крышка повисла на одном проводе, как перебитое крыло.
В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая только жужжанием умирающего вентилятора, который по инерции сделал еще пару оборотов и затих.
А потом Игорь взвыл.
— А-а-а-а! Сука! Тварь! — он рухнул на колени перед останками своего электронного бога. Его руки тряслись, он пытался собрать куски пластика, словно мог склеить их силой мысли. — Ты разбила его! Ты разбила мой ноут! Ты знаешь, сколько стоит матрица?! Ты знаешь, какая там видюха?!
Он поднял на неё глаза, налитые кровью. В них не было человека. В них был звериный бешеный оскал.
— Я тебя убью! Я тебя сейчас просто размажу! — он вскочил на ноги, сжав кулаки, и двинулся на неё. Его лицо было красным, вены на шее вздулись канатами. — Это сто тысяч! Это мои деньги! Это моя жизнь! Ты, мразь, ты всё уничтожила!
Светлана не отступила. Она стояла прямо, глядя ему в переносицу. Ей не было страшно. Страх ушел вместе с последней надеждой на то, что он исправится.
— Твоя жизнь — это не этот ящик, Игорь, — сказала она ледяным тоном, перекрывая его вопли. — Твоя жизнь — это долги, вранье и пустой холодильник. Я уничтожила твою игрушку. Теперь у тебя нет выбора. Теперь тебе придется вернуться в реальность.
— Да пошла ты со своей реальностью! — заорал он так, что зазвенели стекла в старом серванте. — Я ненавижу тебя! Ты душишь меня! Ты всегда мне завидовала! Завидовала, что я умею отдыхать, что я умный, а ты — тупая курица на кассе! Я этот комп собирал по крупицам! Я его любил больше, чем тебя! Слышишь?! Больше, чем тебя!
Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и грязные. Игорь сам испугался того, что сказал, но останавливаться не собирался. Его несло. Он пнул остатки ноутбука ногой, и кусок материнской платы отлетел в угол.
— Убирайся! — визжал он, брызгая слюной. — Вали к своей мамаше! Чтобы духу твоего здесь не было! Ты мне должна теперь! Ты будешь отрабатывать этот ноут до конца жизни! Я на тебя в суд подам за порчу имущества! Ты больная! Психопатка!
— Это моя квартира так же, как и твоя. И кредит за этот мусор платила я, — Светлана говорила тихо, но каждое слово падало как камень. — Я никуда не уйду. А вот тебе теперь негде прятаться. Нет больше твоих танков, нет твоих рейдов, нет твоих друзей. Есть только ты, я и полная задница, в которую ты нас загнал.
Игорь схватился за голову и начал метаться по комнате, наступая на хрустящие клавиши. Он выл, стонал, пинал мебель. Он оплакивал не разбитую семью, не любовь, которая только что умерла окончательно. Он оплакивал видеокарту, процессор и свой потерянный статус в виртуальном мире.
— Чтоб ты сдохла! — прошипел он, остановившись перед ней и глядя с ненавистью. — Лучше бы я на работе ночевал, чем с такой змеей жить. Ты мне всё испортила. Всё!
Светлана посмотрела на него с брезгливостью, как смотрят на раздавленного таракана.
— Я тебя освободила, Игорь. Скажи спасибо. А теперь ори сколько влезет. Соседи давно знают, кто ты такой на самом деле.
Она развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. За спиной она слышала, как он продолжает крушить мебель, швырять книги и проклинать её имя. Но это уже не имело значения. Впервые за два месяца она почувствовала облегчение. Нарыв вскрылся. Теперь будет больно, будет грязно, но лжи больше не будет. Они остались в одной квартире — два врага, запертые в бетонной клетке с долгами и кучей электронного мусора на полу…
