— Ты думаешь, я слепой? Да? Я в окно всё видел! Кто это был? — орал Олег, едва Марина успела переступить порог квартиры, даже не дав ей снять туфли. Он стоял в коридоре с перекошенным от злости лицом и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.
— Олег, успокойся, пожалуйста. Это Петр Иванович из бухгалтерии. Ему было по пути в наш район, а время уже позднее, — попыталась объяснить Марина, ставя сумку на тумбочку и чувствуя, как радость от сегодняшнего дня стремительно улетучивается, сменяясь липким страхом. — Мы просто коллеги, он мне в отцы годится.
— По пути ему было? Ага! Рассказывай мне сказки! Я видел, как ты ему лыбилась, когда выходила. Из машины чужого мужика вылезала довольная, как мартовская кошка! — он нависал над ней, загораживая проход в комнату и не давая даже вздохнуть спокойно. — Я тут сижу, жду её как дурак, ужин разогреваю, а она там по чужим тачкам скачет!
Марина устало выдохнула и попыталась обойти мужа, чтобы пройти на кухню. Ей хотелось просто выпить воды и поделиться главной новостью, но атмосфера в доме была накалена до предела. Олег буквально кипел, и ей казалось, что сейчас от его крика лопнут лампочки в люстре.
— Никто нигде не скачет. Я задержалась, потому что было итоговое совещание. А потом небольшой фуршет, — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза, стараясь сохранять остатки самообладания. — Меня повысили, Олег. Я теперь начальник отдела логистики. Приказ подписали сегодня вечером.
Она ожидала, что это хоть немного остудит его пыл. Ведь они столько раз говорили о том, что денег катастрофически не хватает на ремонт машины или на нормальный отпуск. Но реакция мужа оказалась совершенно противоположной. Его глаза сузились, превратившись в щелки, а губы скривились в презрительной, злой ухмылке.
— Начальник она… Посмотрите на неё! И за какие такие заслуги тебя повысили, а? Насосала поди? У шефа своего или у этого старого хрыча, что тебя подвозил? — он сплюнул на пол прямо в коридоре, демонстрируя своё отношение к её словам. — Логистика… Тоже мне работа! Бумажки перекладывать да с водителями заигрывать. Знаю я эти ваши повышения!
— Прекрати нести чушь! Я пахала на эту должность три года! Ты же знаешь, как я уставала, как брала работу на дом, сидела ночами! — Марина всё же повысила голос, чувствуя, как внутри закипает обида. — Это реальные деньги, Олег. Это возможности для нас, для семьи!
— Для нас? Да для тебя это возможности хвостом крутить перед мужиками! Я видел, в чём ты пошла сегодня. Юбка — выше колен, блузка просвечивает… Ты кого там соблазнять собралась? Водителей своих или начальство? А ну отвечай!
— Это обычная офисная одежда, Олег, и юбка до колен! Прекрати вести себя как дикарь! Мне больно, отпусти руку! — Марина дёрнулась, пытаясь вырвать запястье из его железной хватки, но он только сильнее сжал пальцы, причиняя ей боль.
— Больно ей? А мне не больно думать, где ты шлялась и с кем? А?! — он всё же отпустил её руку и толкнул в плечо так, что она ударилась о стену коридора. — Ты теперь большая начальница, значит? Да? Самая умная выискалась? Думаешь, если должность получила, то теперь главная в семье будешь? Командовать тут начнёшь? Не выйдет! Я в этом доме мужик, и я решаю, что и как будет!
Марина потёрла ушибленное плечо и наконец проскользнула на кухню. Ей нужно было выпить воды — пересохшее горло саднило от сдерживаемых слёз и крика. Но Олег шёл за ней по пятам, как тень, продолжая свой безумный монолог.
— Я знаю, как эти повышения достаются бабам! Видел я таких карьеристок. Сначала улыбочки, потом кофе с шефом, а потом и в сауну с партнёрами, чтобы контрактик подписать. Так ведь было? Скажи правду!
— Ты больной, Олег. Тебе лечиться надо. У тебя паранойя. Я работаю головой, а не тем, чем ты думаешь! — она налила стакан воды, но руки дрожали так сильно, что вода расплескалась на стол. — Мы с тобой семь лет живём, а ты меня грязью поливаешь из-за своих комплексов! Потому что я расту, а ты так и сидишь на своём складе третий год без движения. Вот тебя и бесит!
Этих слов говорить не стоило. Лицо Олега налилось кровью. Он подскочил к столу и со всей силы ударил кулаком по столешнице так, что стакан подпрыгнул и упал, разбившись на мелкие осколки.
— Ах, я сижу?! Заткнись! Заткни свой рот! Я семью обеспечиваю, пока ты там хвостом вертишь! Комплексы у меня, значит? Ну сейчас я тебе покажу комплексы!
Он схватил её за плечи и развернул к себе лицом. Его дыхание, тяжёлое и пропитанное запахом дешёвого пива, ударило ей в лицо. Глаза его были безумными.
— Слушай меня внимательно! — прорычал он, брызгая слюной.
Марина испуганно смотрела на него и ждала.
— Ты уволишься завтра же! Я не позволю, чтобы ты работала в мужском коллективе! Я видел, как твой коллега посмотрел на тебя, когда подвозил до дома! Ты туда ходишь, чтобы хвостом крутить! Пиши заявление, или я сам приеду и разнесу там всё! Ты будешь работать там, где одни бабы, или сидеть дома под замком!
— Ты совсем уже с ума сошёл от своей ревности? — ахнула Марина.
— Телефон. Сюда. Быстро! — рявкнул Олег, протягивая широкую, мозолистую ладонь. Его грудь ходила ходуном, а взгляд метался по кухне, словно он искал несуществующих любовников в шкафах с крупами.
Марина замерла, прижимая сумку к себе. Она прекрасно знала этот тон. Спорить сейчас было бесполезно, но и отдавать телефон означало подписать себе приговор, даже если там нет ничего предосудительного. Олег умел находить криминал даже в прогнозе погоды.
— Олег, там ничего нет. Только рабочие чаты и переписка с мамой, — попыталась она воззвать к остаткам его разума, хотя понимала, что говорит со стеной. — Не унижай меня этими проверками.
— Унижаешь меня ты, когда шастаешь по мужикам! Дай сюда! — он сделал резкий выпад, вырвал сумку из её рук и перевернул её над кухонным столом.
Содержимое с грохотом вывалилось на столешницу: ключи, помада, влажные салфетки, кошелёк и смартфон в тонком чехле. Олег схватил гаджет, как гранату, и ткнул пальцем в экран.
— Пароль! Живо! Или я его сейчас об стену расколочу!
Марина назвала цифры. Ей стало противно до тошноты. Она стояла посреди собственной кухни, как нашкодившая школьница перед директором, пока собственный муж рылся в её личной жизни, выискивая грязь там, где её не было.
Олег листал список контактов, сопя от напряжения.
— Так… «Игорь Водитель»… Это ещё кто? Почему смайлик в конце? — он ткнул телефоном ей в лицо. — «Машина загружена, выезжаю» и скобочка. Чего он тебе улыбается? Рад, что ты ему дала?
— Это вежливость, Олег! Обычная деловая переписка! Он сообщил, что фура ушла на маршрут! — Марина почувствовала, как кровь отливает от лица. Его логика была непробиваема в своём безумии.
— Вежливость… А это кто? «Виктор Сергеевич». Сообщение: «Марина, поздравляю, вы это заслужили». Что ты заслужила, а? Ночь в отеле? Премию за особые услуги? — он орал так, что на шее вздулись вены. — Ты посмотри на неё! Вся переписка с мужиками! Ни одной бабы!
— Я работаю в логистике! Там девяносто процентов сотрудников — мужчины! — выкрикнула она, пытаясь перекричать его ревность.
Но Олег уже не слушал. Он швырнул телефон на диванчик и переключил внимание на кожаную папку и сумку для ноутбука, которые Марина принесла с собой. Это были вещи компании. Дорогой ноутбук и отчёт, который она готовила неделю, выверяя каждую цифру, чтобы оправдать своё повышение.
— А тут у нас что? Любовные письма носишь? Или подарки от хахалей? — он рванул молнию на сумке.
— Не трогай! Это рабочее! Это собственность фирмы! — Марина бросилась к нему, пытаясь перехватить руку, но он грубо отпихнул её бедром.
Олег достал стопку бумаг. Это был тот самый сводный отчёт по транспортным расходам за квартал. Марина потратила на него три выходных, сводя таблицы. Бумага была плотной, качественной, печать — чёткой. Олег на секунду задержал взгляд на заголовке, а потом с диким, звериным рыком схватил стопку двумя руками.
— Отчёт? Вот тебе твой отчёт! Вот тебе твоя работа!
Треск разрываемой бумаги показался Марине громче выстрела. Олег рвал листы с остервенением, комкал их и швырял на пол. Белые клочья летели во все стороны, усеивая линолеум, как снег.
— Что ты делаешь?! Ненормальный! Мне это завтра сдавать! У меня нет копии с подписями! — закричала она, бросаясь собирать обрывки, но Олег наступил на них тяжёлым ботинком.
— Не будешь ты ничего сдавать! Тебе это больше не понадобится!
В его руках оказался ноутбук. Тонкий, серый, с логотипом компании на крышке. Марина похолодела. В нём была вся база, все контакты, вся её работа за последние два года.
— Олег, нет… Пожалуйста… Он стоит сто тысяч… Нам придётся платить… — прошептала она, пятясь к стене.
— Платить буду я! Я за всё плачу в этом доме! А ты только и знаешь, что ноги раздвигать ради карьеры! — заорал он, поднимая ноутбук над головой.
— Не смей!
Удар был страшным. Олег с размаху опустил технику на угол кухонного стола. Раздался тошнотворный хруст пластика и стекла. Ноутбук переломился, экран пошел паутиной трещин, из корпуса посыпались мелкие детали и клавиши. Но этого ему показалось мало. Он швырнул истерзанный гаджет на пол и с силой пнул его ногой, окончательно превращая дорогое устройство в груду электронного мусора.
В кухне повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь сиплым дыханием Олега. Он стоял посреди учиненного погрома, красный, потный, с безумными глазами, и смотрел на дело своих рук. Марина сползла по стене, глядя на уничтоженный труд своей жизни.
Олег шагнул к ней, нависая скалой. Он пнул носком ботинка обломок корпуса ноутбука в её сторону.
— Видела? Это только начало. Если ты завтра же не уволишься, я приеду к тебе в офис. И тогда я разобью лицо твоему начальнику, а этот ноутбук засуну ему в глотку. Ты меня знаешь, я это сделаю.
Он наклонился к ней, хватая за подбородок и заставляя смотреть в свои налитые кровью глаза.
— Завтра утром ты пишешь заявление. По собственному желанию. И сидишь дома, варишь борщи, пока не поумнеешь. Или идешь мыть полы в женскую консультацию, там мужиков нет. Ты меня поняла?
Марина молчала, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Страх сменился ледяным спокойствием и осознанием: это конец.
— Я тебя спрашиваю, ты меня поняла?! — заорал он ей прямо в ухо.
— Поняла, — тихо ответила она, опуская глаза, чтобы он не увидел в них то, что на самом деле там зародилось.
— То-то же, — Олег выпрямился, самодовольно одернул футболку. — Убирай тут всё. Срачельник развела.
Он развернулся и пошел в комнату, оставив её сидеть на полу среди разорванной бумаги и осколков её карьеры.
Марина сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на искореженный кусок пластика, который еще час назад был ее рабочим инструментом. Внутри нее образовалась звенящая, ледяная пустота. Слезы высохли, оставив на щеках стягивающую кожу соленую корку. Где-то в глубине души, там, где раньше жила любовь к мужу, надежда на счастливое будущее и вера в то, что «все наладится», теперь осталось лишь выжженное поле.
Из гостиной доносились звуки телевизора — там шел какой-то боевик, слышались выстрелы и крики, которые странным образом гармонировали с тем, что только что произошло на кухне. А потом раздался звук открываемой пивной банки — характерный щелчок и шипение пены. Этот звук подействовал на Марину как удар током. Он не раскаивался. Он не сидел, обхватив голову руками, сожалея о содеянном. Он просто пошел пить пиво, считая, что преподал жене необходимый урок воспитания.
— Ты там долго копаться будешь? — донесся его голос, ленивый и властный, сквозь приоткрытую дверь. — Ужин грей, я сказал! Жрать хочу. И осколки собери, чтобы я ноги не порезал, когда за добавкой пойду.
Марина медленно поднялась. Ноги затекли и слушались плохо, но голова вдруг стала ясной, как никогда. Она посмотрела на свои руки — на пальцах осталась серая пыль от разбитого ноутбука. Она подошла к раковине и начала смывать эту грязь, глядя на свое отражение в темном окне. Оттуда на нее смотрела чужая, загнанная женщина с потухшими глазами.
«Если я сейчас разогрею ему ужин, — отчетливо подумала она, вытирая руки полотенцем, — то я умру. Не физически, нет. Я просто перестану существовать как человек. Я стану тенью, половой тряпкой, о которую он будет вытирать ноги до конца жизни».
Она тихо, стараясь не скрипнуть половицей, вышла в коридор. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось глухими ударами в висках. Взгляд упал на вешалку. Там висело ее пальто и стояла сумка, которую Олег, к счастью, не успел выпотрошить до конца. Паспорт и карты были во внутреннем кармане — она всегда носила их там по старой привычке.
Марина на цыпочках прошла мимо двери в зал. Олег лежал на диване спиной к выходу, закинув ноги на подлокотник. Он был уверен в своей полной власти, уверен, что она сейчас на кухне, плачет и сметает веником остатки своей карьеры, чтобы потом покорно принести ему тарелку с супом. Эта его уверенность и спасла её.
Она не стала собирать чемодан. Любой звук молнии, любой шорох открываемого шкафа мог привлечь его внимание. Она просто взяла свою сумку, сняла с вешалки пальто и, зажав в руке сапоги, босиком шагнула к входной двери.
— Ну где там жратва?! — снова рявкнул Олег, и в его голосе появились угрожающие нотки. — Марина! Ты оглохла?
Руки дрожали, когда она поворачивала замок. Один оборот. Второй. Металлический щелчок показался ей грохотом пушечного выстрела в тишине квартиры.
— Что там за шум? — послышалось шуршание дивана. Олег вставал.
Марина распахнула дверь, выскочила на лестничную площадку и захлопнула её за собой. Она не стала тратить время на то, чтобы закрыть её на ключ. Она просто побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, всё еще сжимая сапоги в одной руке и натягивая пальто на ходу. Ей казалось, что сейчас дверь распахнется, и он вылетит следом, схватит её за волосы и потащит назад, в этот ад.
Только оказавшись на первом этаже, у выхода из подъезда, она остановилась, чтобы обуться. Руки тряслись так, что она с трудом попала ногой в сапог. Молния заела, и Марина всхлипнула от отчаяния, дергая собачку.
— Пожалуйста, пожалуйста, только не сейчас, — шептала она, оглядываясь на лифт.
Наконец сапог застегнулся. Она толкнула тяжелую железную дверь подъезда и вывалилась в холодную осеннюю ночь. Ледяной воздух обжег легкие, но это был воздух свободы. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как кружится голова.
Телефон в сумке завибрировал. На экране высветилось: «Любимый». Это фото она поставила пять лет назад, когда они были на море, и Олег улыбался, обнимая её за плечи. Теперь этот звонок вызывал только тошноту. Она сбросила вызов и тут же заблокировала номер. Следом полетели в черный список его сообщения в мессенджерах.
«Куда идти?» — первая здравая мысль пробилась сквозь панику.
К маме нельзя — у нее слабое сердце, да и Олег первым делом поедет туда, начнет ломиться в двери, пугать стариков. К подругам? Стыдно, да и не хотелось никого впутывать в эту грязь.
Марина быстрым шагом направилась прочь от дома, стараясь держаться в тени деревьев, хотя понимала, что Олег вряд ли погонится за ней сейчас. Скорее всего, он еще не понял, что произошло. Он, наверное, думает, что она выскочила в магазин или к соседке. Его мозг, затуманенный алкоголем и манией величия, просто не мог допустить мысли, что она посмеет уйти.
Она вышла на проспект, где было людно и светло. Огни витрин, шум машин, обычная жизнь города — всё это казалось сейчас декорациями к какому-то сюрреалистичному фильму. Она достала телефон и вызвала такси.
— Куда едем? — спросил водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, когда она села на заднее сиденье.
Марина на секунду задумалась. Ей нужно было место, где она сможет прийти в себя, где будет безопасно и где Олег ее не найдет.
— В гостиницу «Центральная», пожалуйста, — твердо сказала она.
Это было дорого, но сейчас ей было всё равно. У нее была кредитка, была зарплатная карта, и, самое главное, у нее была работа. Пока еще была. Мысль о разбитом ноутбуке больно кольнула сердце. Завтра ей предстоял тяжелый разговор с шефом. Нужно будет объяснить, почему отчет уничтожен, а казенная техника превратилась в груду мусора. Но это будет завтра.
Машина тронулась, и Марина, глядя в заднее стекло на удаляющийся район, где она прожила семь лет, вдруг почувствовала, как по щекам снова текут слезы. Но это были уже другие слезы. Не страха и не унижения. Она оплакивала свою наивность, свои потерянные годы и того Олега, которого она когда-то придумала себе и которого, как оказалось, никогда не существовало.
В кармане снова завибрировал телефон. На этот раз звонили с незнакомого номера. Марина сжала трубку до побеления пальцев, но ответила:
— Алло?
— Ты думаешь, ты самая умная? — голос Олега был тихим, зловещим, от него веяло могильным холодом. Он звонил с телефона соседа или с другой сим-карты. — Вернись сейчас же, и мы поговорим. Я прощу тебе эту выходку. Но если ты не придешь через десять минут… я сожгу твои шмотки. Все до единой. И документы твои порву, которые ты, дура, в ящике оставила.
Марина закрыла глаза. Страх снова попытался поднять голову, но она задавила его на корню.
— Жги, — сказала она ровным голосом, удивляясь собственной смелости. — Жги всё, Олег. Мне плевать. Я заработаю на новые вещи. А вот ты так и останешься на своем складе, в своей злобе и с разбитым корытом. Больше я к тебе не вернусь. И не звони мне. Завтра я подаю на развод.
Она нажала «отбой» и вынула сим-карту из телефона, бросив её в пепельницу на двери машины.
— У вас всё в порядке, дочка? — обеспокоенно спросил таксист, глядя на нее в зеркало заднего вида.
— Да, — выдохнула Марина, откидываясь на спинку сиденья и впервые за вечер чувствуя, как расслабляются сведенные судорогой мышцы плеч. — Теперь всё будет в порядке. Я просто начала новую жизнь.
Утро в гостиничном номере встретило Марину тишиной и запахом чужого стирального порошка. Она открыла глаза, и несколько секунд тупо смотрела в белый потолок, не понимая, где находится. Потом память, словно тяжелая волна, накрыла её с головой: разбитый ноутбук, перекошенное лицо Олега, ночной побег в такси. Странно, но паники больше не было. Была лишь свинцовая усталость и чёткое понимание того, что назад дороги нет.
Она встала, приняла душ, смывая с себя остатки вчерашнего кошмара, и надела ту же одежду, в которой убежала. Блузка помялась, но Марине было всё равно. Сейчас ей предстояло самое сложное испытание — не встреча с мужем, а разговор с начальником. Ей нужно было прийти в офис и признаться, что она не уберегла вверенное имущество и провалила сроки сдачи отчёта.
До офиса она добралась на метро, стараясь не смотреть на людей. Ей казалось, что на лбу у неё написано: «Сбежала от мужа-тирана». В холле бизнес-центра привычно пищали турникеты, пахло кофе, сотрудники спешили к лифтам. Обычная жизнь, в которой не было места разбитой технике и ночным истерикам.
Виктор Сергеевич был у себя. Когда Марина вошла, он что-то печатал на клавиатуре, но, увидев её бледное лицо и красные глаза, тут же отложил дела.
— Марина Владимировна? Что случилось? Вы выглядите так, будто… — он не договорил, заметив, как она дрожащими руками достает из сумки то, что осталось от ноутбука.
Она положила искорёженный кусок пластика с паутиной трещин на полированный стол. Рядом легла смятая флешка — единственное, что удалось спасти из кармана сумки.
— Виктор Сергеевич, я… У меня нет отчёта. И ноутбука тоже больше нет, — голос её предательски дрогнул, но она заставила себя смотреть ему в глаза. — Это не случайность. Это сделал мой муж. Он разбил его специально, чтобы я не смогла работать.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Марина сжалась, ожидая крика, увольнения, обвинений в безответственности — всего того, чем пугал её Олег. В голове крутились его слова: «Кому ты нужна? Ты ничтожество».
Начальник медленно снял очки и потёр переносицу. Он смотрел на обломки техники, потом перевёл взгляд на Марину. В его глазах не было злости. Там было что-то другое — понимание и, кажется, сочувствие.
— Марина, — тихо начал он. — К чёрту железо. Это всего лишь пластик и микросхемы. У компании есть страховка на такие случаи. Самое главное — вы сами целы? Он вас не тронул?
Марина моргнула, не веря своим ушам. Из глаз сами собой брызнули слёзы, которые она так старательно сдерживала всё утро.
— Я… я ушла от него. Вчера ночью. Я больше не вернусь. Но отчёт… Там были все сводные таблицы за квартал.
— Данные восстановим. Сисадмины вытянут всё, что можно, с жёсткого диска, если он не разбит в крошку. А если нет — у нас есть черновики на сервере, соберём заново. Вместе соберём, отделом поможем, — Виктор Сергеевич встал и налил ей стакан воды из графина. — Вы ценный сотрудник, Марина. Я назначил вас начальником не за красивые глаза, как, возможно, кто-то думает, а за ваш профессионализм. И я не собираюсь терять вас из-за семейных проблем.
Он пододвинул к ней воду и сел напротив, уже не как начальник, а просто как человек.
— Вам есть где жить? Нужна помощь с юристом? У фирмы есть договор с хорошей адвокатской конторой, они помогут с разводом и запретительным ордером, если понадобится.
Марина сделала глоток, чувствуя, как ледяной ком в груди начинает таять. Олег убеждал её, что она никто, что мир жесток и только он — её защита и опора. Но реальность оказалась совсем другой. Мир не рухнул. Люди оказались человечнее, чем «родной» муж.
— Спасибо, Виктор Сергеевич. Я справлюсь. Я сейчас в гостинице, буду искать квартиру. Мне просто нужно было знать, что я не уволена.
— Об этом даже не думайте. Идите домой, то есть в гостиницу. Отдохните сегодня. Это приказ. А завтра жду вас со свежей головой. Мы закажем вам новый ноутбук.
Прошло три месяца.
Марина сидела на широком подоконнике своей новой съемной квартиры. Квартирка была маленькой, однокомнатной, и мебель здесь была разномастной, но Марине она казалась дворцом. Здесь было тихо. Никто не орал, не требовал отчёта за каждую минуту, не проверял телефон.
Олег пытался вернуть её. Первую неделю он обрывал телефоны знакомых, караулил у подъезда старой квартиры, даже приходил к маме с цветами, стоял на коленях, клялся в любви и обвинял во всём алкоголь. Потом начались угрозы. Он обещал сжечь всё, что она не забрала, обещал найти и «поговорить по-мужски». Но когда с ним связался юрист от компании Виктора Сергеевича и объяснил перспективы уголовного дела за порчу имущества и преследование, пыл Олега быстро угас. Развели их быстро — детей не было, а делить совместно нажитые долги мужа Марина великодушно отказалась, оставив ему и старый диван, и телевизор, и его «бесценное» мнение.
За окном падал мягкий снег, укрывая город белым одеялом. Марина сделала глоток горячего чая с мятой и улыбнулась своему отражению в темном стекле.
Она вспомнила тот вечер, когда сидела на полу кухни среди осколков. Ей казалось тогда, что жизнь кончена. Но на самом деле, именно в тот момент, под звон разбивающегося пластика, её настоящая жизнь только началась. Она потеряла дорогой гаджет, кучу нервов и семь лет брака. Но взамен она обрела себя.
Телефон на столике коротко пискнул. Это было сообщение в рабочем чате: «Марина Владимировна, фуры загружены, график согласован. Спасибо за вашу работу!»
Она отложила телефон, не чувствуя страха, что кто-то прочитает сообщение и устроит скандал из-за смайлика. Она была свободна. Она была профессионалом. И впервые за долгие годы она была по-настоящему счастлива.
Марина слезла с подоконника, включила свой новый, легкий ноутбук и открыла чистый файл. Жизнь продолжалась, и теперь сценарий для неё она писала сама…
