В нулевые его голос звучал из каждого утюга. «Ночь, что за странная свобода: от заката до восхода ждать тебя, надеясь вновь. О-о-о….» Эти простые, но цепляющие строчки знала наизусть вся страна.
Андрей Губин был не просто певцом, он был явлением. Мальчишки копировали его прическу, девчонки вешали плакаты над кроватью, а стадионы собирали аншлаги. И вот уже много лет он прячется от мира.
Не выходит на сцену, не дает концертов, почти не появляется на публике. Говорит, болен. Говорит, плохо выглядит. Но недавний разговор с Ксенией Собчак приоткрыл дверь в его душу, и оттуда повеяло такой тоской, что мурашки по коже.
Та самая Люся
Он никогда не был монахом. Красивый, успешный, богатый молодой человек на пике славы мог позволить себе любой роман. И они были, эти романы, короткие и не очень, яркие и проходные. Но когда речь заходит о настоящей любви, Губин вспоминает только одно имя Люся.
Людмила Кобевко, солистка дуэта «Карамель», ворвалась в его жизнь, когда оба были молоды и полны амбиций. Она была не просто красивой, она была другой.
Сильная, волевая, с характером, который не гнулся под весом его популярности. Андрей, привыкший к восторженным поклонницам, готовым на всё, вдруг встретил ту, которую нельзя было купить ни деньгами, ни славой.
«Утром ненакрашенную я любил ее больше, чем при параде», признается Губин спустя годы. В этой фразе, казалось бы, простой и безыскусной, скрыто больше, чем в любых любовных романах. Только настоящая близость, когда видишь человека без масок и брони, рождает такие чувства.
Но идиллия длилась недолго. И разрушили ее не ссоры, не измены, не быт. Разрушили поклонницы.
Роковая ночь в клубе
Тот вечер они проводили вместе, как обычно. Ночной клуб, музыка, танцы, счастье быть вдвоем. Андрей и Люся выходят на улицу, и прямо у входа их окружают четыре девушки. Молодые, симпатичные, с горящими глазами. И каждая говорит одно и то же: «Андрей, ты же сам хотел мне позвонить, ты же обещал».
Губин опешил. Он видел этих девушек впервые в жизни. Никаких обещаний, никаких звонков, ничего. Чистая провокация, придуманная, чтобы разжечь ревность, чтобы посеять сомнение. Но было поздно. Люся стояла бледная, с широко распахнутыми глазами. Она не знала, кому верить. Яд уже попал в кровь.
«Наши отношения надломились в духовном моменте. Нам стало не о чем говорить», вспоминает Андрей.
Он попытался сохранить то, что было. Но трещина пошла глубже, чем казалось. Люся, с ее волевым характером, не могла простить даже тени сомнения.
А Губин, привыкший к другому типу отношений, где ему всё прощали, не знал, как мосты восстанавливать. Потом поползли слухи, что у нее кто-то появился. Потом они расстались окончательно.
Измена, о которой молчат
В том же интервью Губин обронил страшную фразу: «Я изменил ей». Коротко, без подробностей, без оправданий. Просто факт, который висит в воздухе тяжелым грузом.
Почему мужчины, любящие по-настоящему, иногда сворачивают не туда? Может, проверяют себя? Может, бегут от глубины чувств, которая пугает своей интенсивностью? Может, просто слабость, о которую разбивается всё светлое?
Он не объясняет, не ищет сочувствия. Он просто констатирует: это я разрушил. И после этого несколько лет не мог влюбиться ни в кого. Вообще ни в кого.
Человек, который не нравится себе в зеркале
Сегодня Андрею Губину 51. Он живет затворником, почти не выходит из дома. Когда-то давно врачи поставили ему диагноз, которого нет в международной классификации болезней.
Что-то с нервной системой, что-то с лицевыми нервами, что-то неуловимое, что обследования не фиксируют, но что превращает жизнь в ад.
«Магазин в ста метрах от дома. Но как я туда добираюсь это целая история. Идти тяжело, дышать тяжело», жалуется он.
Коллеги по цеху до сих пор зовут его вернуться. Мол, соберись, выйди на сцену, публика тебя любит, споёшь старые хиты, и всё будет хорошо. Но Губин отказывается. И причина не только в физическом состоянии.
«Когда я был в хорошей форме, мне нравилось мое лицо. А после съемок я смотрел на себя в кадре и думал: это не мое лицо», признается он.
Всего три клипа, считает артист, где он настоящий: «Плачь, любовь», «Я знаю, ты знаешь», «Танцы». В остальных он сам себе не нравится. Кажется, что лицо слишком круглое, черты расплывчатые, образ не тот. Он сравнивает себя с Валерием Меладзе, Львом Лещенко, Сосо Павлиашвили которые выходят на сцену при полном параде, выглядят безупречно. И понимает: он так не может.
«Зачем мне эти выступления хромым? Зачем деньги такой ценой? Зачем позориться?» говорит он с горечью.
Вместо эпилога
Самое страшное в этой истории даже не болезнь, реальная или мнимая. Самое страшное потеря себя. Человек, которого обожала вся страна, не может смотреть на своё отражение.
Человек, которому писали письма мешками, боится выйти в магазин за хлебом. Человек, который знал большую любовь, остался один.
И где-то далеко, в другой жизни, живет Люся. Та самая, которую он любил сильнее всех. Вряд ли она читает эти интервью. Вряд ли её трогают откровения бывшего.
Но может быть, когда-нибудь, листая ленту, она наткнется на его слова: «Утром ненакрашенную я любил ее больше». И вспомнит то время, когда они танцевали в ночном клубе, и никто еще не подходил с провокациями, и мир был целым, и любовь была живой.
Губин говорит, что не хочет на сцену. Но может, ему просто не хватает той, ради которой стоило бы выйти? Женщины, которая увидит в его круглом лице того самого мальчика с плаката. И скажет: иди, я с тобой.
А что вы думаете о непростой истории Губина? Заслужила ли звезда 90-х такой участи?
