Игорь мял в толстых пальцах засаленную кепку, нервно переминаясь у массивной дубовой стойки. Его суетливая, сгорбленная фигура казалась совершенно чужеродной в этом строгом интерьере.
Вера методично полировала столешницу грубым льняным полотенцем, не поднимая глаз на незваного гостя. Она физически ощущала приятную шероховатость ткани и прохладу покрытого лаком дерева.
— Вер, ну будь человеком, а? — пробормотал он, стараясь заглянуть ей в лицо. — Я же видел на двери картонку, вам на склад грузчики требуются.
Год назад он стоял в их тесной прихожей совершенно иначе, гордо выпятив грудь. Тогда его добротная кожаная куртка скрипела от любого резкого движения, подчеркивая статус владельца. Он тщательно укладывал в чемодан свои вещи, купленные на деньги жены.
«Кому ты нужна в свои 65, со своими вечными кастрюлями?» — бросил он тогда, брезгливо застегивая тугую молнию. Он уходил к тридцатилетней Кристине, которая, по его словам, понимала тонкую душевную организацию.
Вера тогда не проронила ни слезы, лишь крепче запахнула полы старого шерстяного кардигана. Грубая вязка больно царапала кожу, отвлекая от неприятного, сосущего чувства предательства в груди. Она смотрела на захлопнувшуюся металлическую дверь и понимала, что ее прежняя жизнь разрушена.
Она осталась совершенно одна с убыточной, обшарпанной пельменной на самой окраине серого города. Долги за аренду давили невыносимым грузом, а старое кухонное оборудование постоянно ломалось. Конкуренты вокруг открывали современные заведения, пока она с трудом сводила концы с концами.
Но вместо глухого отчаяния Вера выбрала тяжелый, изматывающий ежедневный труд. Она продала свою любимую дачу, чтобы закрыть кредиты и нанять толкового шеф-повара. Женщина сама отдирала старый линолеум, красила стены жестким валиком и искала фермерских поставщиков.
Теперь это просторное заведение носило гордое название «Мясной край», и от желающих поужинать здесь не было отбоя. Тяжелые дубовые столы, массивная стойка и начищенные до блеска приборы говорили о финансовой стабильности.
— У нас очень тяжелая работа, Игорь, — ровным тоном произнесла Вера, аккуратно складывая полотенце. — Транспортировочные коробки с овощами весят по тридцать килограммов, тут нужна недюжинная выносливость.
— Я легко справлюсь, даже не сомневайся в моих силах! — он попытался расправить плечи, но вышло лишь нелепое, дерганое движение. — Я еще вполне крепкий мужик, у меня огромный нереализованный потенциал.
Вера прекрасно помнила, что его проблемная поясница начинала предательски ныть даже от легкого сквозняка. Вся его физическая активность в последние годы брака сводилась к ленивому переключению каналов на телевизоре.
— Кристина сейчас находится в глубоком поиске себя, ей нужно время на самоопределение, — торопливо заговорил он. — Девочке требуется особый режим питания, качественные витамины, а цены сейчас сильно кусаются.
— Значит, духовные изыскания нынче обходятся слишком дорого? — Вера смахнула невидимую соринку с полированной поверхности. — А как же ваши красивые рассуждения о настоящей, бескорыстной любви без оглядки на материальное?
Игорь раздраженно дернул плечом, явно не ожидая такого хладнокровного и прямого отпора. Он привык, что бывшая супруга всегда тушевалась перед его громкими заявлениями.
— Быт заедает даже самые возвышенные чувства, если ты не в курсе, — буркнул он, стыдливо пряча глаза. — Кристина слишком хрупкая для этой суровой реальности, ей нужна прочная мужская спина.
Его голос мгновенно стал елейным, тягучим, словно густая и липкая патока. Именно этой фальшивой интонацией он привык заливать уши доверчивым людям, выпрашивая очередные поблажки.
— Мы ведь с тобой не чужие люди, Вера, у нас за плечами огромная общая история. Я столько лет на тебя потратил, фактически помогал тебе это заведение на ноги ставить. Если бы не моя постоянная моральная поддержка, ты бы давно сдалась.
Вера ощутила, как под пальцами скользнула холодная, жесткая металлическая кромка современного кассового аппарата. От этой наглой, неприкрытой лжи у нее неприятно свело челюсть.
Вся его хваленая «помощь» всегда заключалась в том, чтобы сидеть за угловым столиком и раздавать пустые советы. Он лишь критиковал редких посетителей и регулярно брал наличные из кассы на свои мелкие нужды.
— Ты просто обязана дать мне этот шанс, хотя бы из уважения к прошлому, — его тон неуловимо изменился, стал почти требовательным. — Я же прекрасно вижу своими глазами, как у тебя тут финансовые дела в гору пошли.
Он по-хозяйски протянул жилистую руку и бесцеремонно похлопал по массивной дубовой столешнице. Этот жест показался Вере невероятно грубым вторжением в ее личное, защищенное пространство.
Ей вдруг стало физически некомфортно от его суетливого присутствия в чистом, прохладном зале. От Игоря исходил неприятный шлейф застарелого табака, дешевого лосьона и какой-то липкой жизненной несостоятельности.
— Твоя молодая муза слишком сильно устает от бесконечных поисков великого смысла жизни? — Вера слегка усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — И поэтому ты решил внезапно вспомнить про старую жену с ее презренными кастрюлями?
— Давай обойдемся без лишнего сарказма, это тебе не идет, — поморщился Игорь, с силой стиснув пальцами край столешницы. — Тебе жалко для родного человека место выделить, учитывая, что я даже не в начальники прошусь?
Из кухни быстрым шагом вышел молодой су-шеф Антон, неся в руках тяжелую металлическую емкость. Он вопросительно посмотрел на хозяйку, ожидая указаний по поводу грядущего вечернего банкета.
— Вера Ивановна, там фермер привез три сетки отборного картофеля для сложного гарнира. Куда прикажете это добро разгружать, на склад или сразу в моечный цех?
— Оставь у входа, Антон, сейчас разберемся с этой поставкой, — спокойно ответила она, не сводя пристального взгляда с бывшего мужа. Су-шеф кивнул и быстро скрылся за тяжелой маятниковой дверью горячего цеха.
Игорь мгновенно оживился, почувствовав идеальную возможность продемонстрировать свою мнимую физическую полезность. Он резко развернулся к пирамиде из туго набитых сеток, оставленных прямо у порога.
— Вот, смотрите и учитесь, как надо работать без лишних разговоров! — громко рявкнул он, желая доказать свое ущемленное мужское превосходство. — Сейчас я вам весь этот склад за пять минут раскидаю по полкам.
Игорь уверенно подошел к нижней сетке, обхватил ее двумя руками и с натужным, хриплым звуком потянул на себя. Грубая мешковина больно резала его неподготовленные ладони, но он упрямо не отпускал жесткие края.
От чрезмерного напряжения его короткие пальцы соскользнули, оставив на коже глубокие красные борозды. Его обрюзгшее лицо в ту же секунду налилось опасным, темным багровым цветом.
На широком лбу предательски вздулась толстая вена, словно натянутый жгут. Поверхностное дыхание сбилось на хриплый, прерывистый свист, выдавая крайнюю степень переутомления.
В этот момент Вера даже не подумала его останавливать или вежливо отговаривать от затеи. Она просто молча вышла из-за своей стойки, и тяжелые шаги гулко отозвались от кафельного пола.
В правом кармане плотного рабочего фартука она всегда носила тяжелый строительный нож с металлическим корпусом. Его ребристая, холодная рукоятка привычно легла в ладонь, придавая внутренней уверенности.
Подойдя вплотную к задыхающемуся от непосильного напряжения мужчине, она выставила короткое острое лезвие. Легким, хирургически точным движением Вера безжалостно полоснула по туго натянутой капроновой нити.
Плотное плетение мгновенно лопнуло с характерным, резким звуком рвущейся ткани. Тридцать килограммов грязного, тяжелого картофеля с оглушительным грохотом рассыпались по идеальному чистому полу заведения.
Увесистые клубни больно ударили Игоря по голеням, заставив его от неожиданности разжать пальцы. Он пошатнулся, потерял шаткое равновесие и тяжело осел на ближайший деревянный стул, инстинктивно хватаясь за спину.
Его прерывистое дыхание окончательно сорвалось на жалкий сип, а напряженные плечи безнадежно поникли. В водянистых глазах сейчас плескалась густая паника, щедро смешанная с глубоким, разъедающим унижением.
— Что ты вообще творишь на ровном месте? — просипел он, яростно растирая прострелившую острой болью поясницу. — Я же чуть позвоночник себе не сломал из-за твоих ненормальных мстительных выходок!
— Я просто провела практическое собеседование, — Вера спрятала острое лезвие ножа с сухим пластиковым щелчком. Она смотрела на него сверху вниз, чувствуя удивительную, первозданную легкость во всем теле.
Ей больше совершенно не нужно было подстраиваться под его переменчивое настроение и жалеть этого человека. Многолетние семейные иллюзии окончательно рассыпались в пыль, оставив после себя предельно ясное понимание реальности.
— Ты с невероятным треском провалил этот испытательный срок, Игорь, — она небрежно указала рукой на корнеплоды. — Зачем мне на складе грузчик, которому самому требуется срочная медицинская помощь?
— Ты откровенно и целенаправленно издеваешься надо мной в своем репертуаре! — он попытался возмущенно крикнуть, но голос сорвался. — Специально все это подстроила, чтобы мелочно отомстить за мое упущенное счастье!
Его безграничный природный эгоцентризм упорно не позволял ему увидеть самую горькую истину. Он просто физически был не способен выполнять ту работу, которую самонадеянно вызвался делать.
— Я лишь наглядно показала тебе твой реальный вес в этой конкретной реальности, — Вера плотнее скрестила руки на груди. Грубая шерсть любимого свитера приятно согревала предплечья, даря устойчивое ощущение защиты.
Она чеканным, уверенным шагом подошла к главной входной двери своего любимого заведения. Женщина аккуратно перевернула тяжелую информационную табличку крупной надписью «Закрыто» наружу.
Вера с громким металлическим щелчком провернула ключ в замке, навсегда отрезая гостя от шумной улицы. Затем она распахнула неприметную боковую дверь, ведущую в темный служебный коридор.
— Твой единственный выход находится прямо там, — она властно указала в сторону обшарпанного хозяйственного двора. — Собирай свои уязвленные амбиции с пола и иди радовать молодую жену.
Он невероятно тяжело поднялся со стула, бросая на бывшую супругу испепеляющие взгляды исподлобья. Игорь всем своим гнилым нутром ждал громкого скандала, бурных упреков и возможности сыграть жертву.
Но Вера не собиралась вступать в бессмысленные, выматывающие перепалки и кормить его эмоциями. Она стояла абсолютно неподвижно, напоминая монолитную скалу перед мелкой, суетливой волной.
Поняв, что дешевый спектакль окончательно окончен, он уныло поплелся к спасительному черному ходу. Игорь постоянно нервно оглядывался, жалко волоча ноги по кафелю и прижимая руку к пояснице.
Эпилог
Когда тяжелая железная дверь заднего двора с оглушительным грохотом захлопнулась, Вера глубоко выдохнула. Она медленным, размеренным шагом подошла к большой куче рассыпавшейся грязной картошки.
Женщина нагнулась, взяла один крепкий клубень и задумчиво повертела его в своих огрубевших пальцах. Землистая, неровная поверхность приятно холодила кожу, стремительно возвращая мысли в привычное рабочее русло.
Настоящая жизненная сила заключается вовсе не в том, чтобы бесконечно тащить на себе чужой балласт. Она состоит в умении вовремя сбросить этот груз, чтобы освободить руки для строительства собственного будущего.
Вера уверенно бросила тяжелую картофелину в пустой пластиковый ящик и твердо взяла жесткий совок. Впереди ее ждал длинный, насыщенный рабочий день и полный зал сытых, благодарных гостей.
Ей было шестьдесят шесть лет, и она чувствовала себя абсолютно живой, наполненной неисчерпаемой энергией. У нее был успешный, выстраданный бизнес и полное право самой решать, кто переступает порог ее крепости.
