— Слышь, бизнес-леди, у нас в холодильнике мышь повесилась, а ты все по клавишам долбишь? Я, между прочим, с работы пришел, а не с прогулки по парку.
Ольга даже не дернулась. Её пальцы продолжали летать по клавиатуре ноутбука, выбивая дробный, сухой ритм, который, казалось, раздражал Сергея больше, чем само отсутствие ужина. На экране монитора светились строчки кода — финальное задание курса по веб-разработке, которое нужно было сдать до полуночи. Оставалось совсем немного: поправить адаптивность для мобильных версий и проверить скрипты. Но сосредоточиться было невозможно. Сергей нависал над ней тяжелой, душной тучей, от которой пахло дешевыми сигаретами и въедливым потом.
— Оль, ты оглохла? — он пнул ножку её стула. Не сильно, но достаточно, чтобы курсор на экране дернулся и перескочил на другую строку. — Я говорю, жрать давай. Или твои эти интернеты тебя теперь и кормят, и поят?
— В кастрюле на плите плов, — процедила Ольга, не поворачивая головы. Она сжала зубы так, что скулы побелели. — Разогрей сам. У тебя две руки, и обе, кажется, не сломаны. Я занята. У меня дедлайн через два часа.
Сергей хмыкнул, прошел на кухню, громко шаркая тапками, и демонстративно грохнул крышкой кастрюли. Звук металла о металл резанул по ушам.
— Плов… — донеслось оттуда пренебрежительное бурчание. — Опять рис этот сухой. Мяса пожалела, что ли? Я мужик, мне белок нужен, а не каша для беззубых. И вообще, почему я должен сам себе накладывать? Может, мне еще и посуду за собой помыть? Ты совсем уже берега потеряла со своими курсами.
Он вернулся в комнату, держа в руках тарелку, с которой на пол падали рисинки, и плюхнулся на диван, стоящий прямо за спиной Ольги. Диван жалобно скрипнул. Сергей потянулся к пульту и включил телевизор. Сразу на полную громкость. Спортивный комментатор заорал так, будто находился прямо в комнате, перекрывая шум кулера в ноутбуке.
Ольга резко выдохнула, чувствуя, как внутри начинает закипать темная, горячая волна. Она попыталась абстрагироваться, вчитываясь в синтаксис CSS, но голос мужа, жующего и комментирующего новости, проникал в мозг, как ржавый гвоздь.
— Гляди-ка, опять наши проиграли, — Сергей говорил с набитым ртом, чавкая. — Ну тупые, бегать не умеют. Прямо как ты со своим компьютером. Ты вот скажи мне, Оль, ты реально думаешь, что кому-то нужны твои сайтики? Сейчас школьники это делают за три копейки. А ты, старая кошелка, куда лезешь? Тридцать пять лет бабе, а она в программисты подалась. Смех один.
Ольга замерла. Пальцы зависли над клавиатурой.
— Мне тридцать два, Сергей, — сказала она ледяным тоном, глядя в свое отражение в темном участке экрана. — И если я сдам этот проект, меня возьмут на стажировку. С зарплатой, которая тебе и не снилась на твоем складе.
— Ой, не смеши мои тапки! — Сергей захохотал, и крошки риса полетели на ковер. — Стажировка у неё. «Принеси-подай, пошел вон, не мешай». Тебя там использовать будут как девочку на побегушках, а ты и рада. Зарплата… Ты сначала хоть копейку в дом принеси, а потом рот открывай. А то я смотрю, мы только тратим. Курсы эти твои… Сколько я отвалил за них? Полгода можно было нормально питаться. А теперь что? Сидишь, спину горбишь, света белого не видишь. Глаза только портишь. Очки нацепишь — вообще на кикимору похожа станешь.
Он встал с дивана, подошел к ней и бесцеремонно заглянул в монитор, дыша ей прямо в макушку перегаром от вчерашнего пива.
— Ну и че тут? Буковки цветные? — он ткнул пальцем в экран, оставляя жирный развод на матрице. — «Бади», «Хедер»… Тьфу, срамота какая-то. Ты бы лучше рецепт пирога выучила, пользы было бы больше. Вон у Ленки муж довольный ходит, она ему каждый день печет. А у меня жена — приставка к ноутбуку.
Ольга медленно взяла салфетку и вытерла пятно с экрана. Движение было нарочито спокойным, хотя ей хотелось схватить эту салфетку и затолкать ему в глотку.
— Не трогай монитор, — тихо сказала она. — И отойди. Ты мне свет загораживаешь.
— Ах, я тебе загораживаю? — Сергей обиженно выпятил нижнюю губу. — Я, значит, в собственном доме уже тень отбрасывать не имею права? Ты смотри, какая цаца выискалась! Я тут хозяин, если ты забыла. Я за эту квартиру плачу, за этот интернет, по которому ты свою ерунду гоняешь, тоже я плачу. Так что буду стоять, где хочу.
Он специально оперся локтем о спинку её кресла, надавливая всем весом, отчего пластик затрещал. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Ему нравилось это чувство превосходства. Мелкое, бытовое, но такое пьянящее для человека, который за порогом этой квартиры был никем. Здесь, в четырех стенах, он мог быть царем, судьей и палачом чужого настроения. Он видел, как напряглась шея Ольги, как она втянула голову в плечи, словно ожидая подзатыльника, и это вызывало у него прилив темного удовлетворения.
— Молчишь? — Сергей наклонился ниже, почти касаясь щекой ее волос. — Правильно молчишь. Потому что сказать тебе нечего. Я работаю, устаю, деньги в дом несу. А ты тут в бирюльки играешь. Знаешь, Оль, иногда мне кажется, что ты просто с жиру бесишься. Детей у нас нет, заняться тебе нечем, вот и придумываешь себе всякие… профессии.
Ольга закрыла глаза на секунду. Под веками пульсировала красная пелена. «Детей у нас нет». Как же он любил бить в это больное место. Бить с размаху, зная, что она не ответит, не напомнит ему о врачах, о его анализах, которые он выбросил в мусорку с криком «Я здоров как бык, это ты бракованная!». Она проглотила этот комок, жесткий и горький, как недоваренный рис.
— Сергей, прошу тебя, дай мне полчаса, — голос её звучал глухо, почти безжизненно. Она не просила, она умоляла о милости. — Я сдам проект, закрою ноутбук и сделаю всё, что ты хочешь. Пожалуйста.
Он наконец убрал локоть, отчего спинка кресла жалобно щелкнула, возвращаясь в исходное положение. Ольга почувствовала облегчение, физическое, но не душевное. Сергей отошел на шаг, но из комнаты не вышел. Он начал бесцельно бродить за её спиной, шаркая тапками по ламинату, создавая раздражающий, сбивающий с мысли шум. То поправит штору, дернув её так, что карниз звякнет, то пнет ножку дивана.
— Полчаса… — передразнил он её, остановившись у окна и глядя в темноту двора. — Вся жизнь у тебя по расписанию. Скучная ты баба, Олька. Пресная. Ни огня в тебе, ни задора. Вот Ленка с третьего этажа — идет, так бедрами виляет, мужики шеи сворачивают. А ты? Синий чулок. Уткнулась в экран и думаешь, что самая умная.
Ольга попыталась снова сосредоточиться на коде. Строчки media queries плыли перед глазами. Ей нужно было всего лишь проверить отступы на мобильной версии. Всего лишь несколько кликов. Но присутствие мужа давило на затылок тяжелой плитой. Она чувствовала его взгляд, чувствовала, как он сканирует комнату в поисках, к чему бы еще придраться. Ему было скучно. Ему нужен был скандал, как вампиру нужна кровь, чтобы почувствовать себя живым после унылого дня на складе.
Сергей отошел от окна и снова приблизился к её рабочему месту. Теперь он зашел сбоку, нависая над столом. Его взгляд блуждал по поверхности столешницы, заваленной стикерами, ручками и проводами.
— Бардак, — констатировал он, скривив губы. — У нормальной хозяйки на столе ваза с цветами стоит или, я не знаю, салфеточка. А у тебя? Свалка. Провода какие-то, бумажки… Пыль вековая. Тебе самой-то не противно в этом свинарнике сидеть?
Он протянул руку и брезгливо подцепил пальцем край коврика для мыши, словно проверяя его на чистоту.
— Я убиралась вчера, — механически ответила Ольга, не отрывая взгляда от монитора. Она знала: что бы она ни сказала, он всё равно найдет грязь. Даже если её там нет.
— Плохо убиралась, значит, — отрезал Сергей. — Халтуришь, Оля. Везде халтуришь. И в быту, и в постели, и вот… в этой своей ерунде.
Он перевел взгляд чуть дальше, туда, где лежали учебники. Его внимание привлекло что-то яркое, выбивающееся из общей серо-черной гаммы стола. Что-то, что Ольга, в порыве наивной радости и гордости, положила сегодня на самый край, надеясь, что он заметит и, может быть, хотя бы раз похвалит. Или хотя бы промолчит. Это была её ошибка. Роковая ошибка, которую она осознала слишком поздно.
Сергей сощурился, разглядывая синюю папку, край которой торчал из-под толстого справочника по JavaScript.
— Так, а это еще что за макулатура? — в его голосе прозвучало хищное любопытство.
Ольга замерла. Сердце пропустило удар. Она поняла, куда он смотрит.
Сергей потянулся к столу, но не за тарелкой. Его взгляд зацепился за плотную синюю папку, лежавшую с краю, придавленную учебником по JavaScript. Это была её гордость — распечатанный на плотной глянцевой бумаге сертификат об успешном окончании курса и стопка аккуратно скрепленных конспектов, исписанных её мелким, убористым почерком. Она хотела завтра заламинировать этот лист, чтобы повесить над столом как напоминание о том, что она смогла, что справилась, несмотря на работу, быт и бесконечное нытье мужа.
— А это у нас что? Грамота за первое место в конкурсе дураков? — Сергей ловким движением выхватил папку из-под книги. — Ну-ка, дай заценить, чем ты там полгода страдала.
Ольга дернулась, как от удара током. Она вскочила со стула, едва не опрокинув его, и вцепилась в край папки.
— Отдай! — выкрикнула она, и голос её дрогнул от смеси страха и злости. — Это не твоё! Положи на место, сейчас же!
— Ого, какие мы нервные! — Сергей с силой дернул папку на себя. Он был крупнее и сильнее, поэтому Ольга, потеряв равновесие, выпустила пластик из рук. — Ты смотри, как вцепилась. Там что, секретные чертежи атомной бомбы? Или любовная переписка с твоим куратором?
Он открыл папку, достал сертификат и поднял его повыше, к люстре, щурясь и кривя губы в глумливой улыбке. Ольга стояла перед ним, маленькая, в домашней футболке, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ей казалось, что он держит в своих сальных пальцах не бумагу, а кусок её души, что-то очень личное и хрупкое.
— «Настоящим подтверждается, что Ольга Николаевна…» — начал читать он с пафосным выражением лица, коверкая интонации. — «…успешно освоила курс Frontend-разработки». Успешно! Ты слышала? Они всем такие бумажки дают, кто заплатил? Даже обезьяне бы дали, если б она карту приложила?
— Я сдала все экзамены на отлично, — тихо сказала Ольга. Внутри у неё все холодело. — Я ночами не спала. Я училась, пока ты храпел. Отдай мне сертификат, Сергей. Пожалуйста.
Слово «пожалуйста» далось ей с трудом, оно царапнуло горло, как осколок стекла. Но она знала: если начать вырывать силой, он только раззадорится.
Сергей посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было ни любви, ни уважения, ни даже жалости. Только холодное, липкое удовольствие от власти. Он видел, как ей это важно, и именно поэтому ему хотелось это уничтожить. Её успех, пусть даже такой маленький, был для него угрозой. Он подрывал его авторитет единственного кормильца и «главного» в доме.
— Ночами она не спала… — протянул он, медленно сгибая лист пополам. Глянцевая бумага жалобно хрустнула. — А должна была спать со мной. Или думать, как мужу жизнь облегчить. А ты ерундой маялась. Блажь это все, Оля. Бабская блажь.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула она, делая шаг вперед.
— Я? Я избавляю нас от макулатуры, — спокойно ответил он.
Его пальцы сжались на середине листа. Раздался резкий, сухой треск. Звук был коротким, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Сергей медленно, глядя ей прямо в глаза, разорвал сертификат на две части. Потом сложил половинки вместе и разорвал еще раз. И еще. Белые клочки посыпались на ковер, как грязный снег.
Ольга застыла. Она смотрела на падающие обрывки своего имени, названия курса, золотой печати, которой так гордилась. Время словно остановилось. В голове стало пусто и звонко.
Но Сергей не унимался. Он схватил со стола стопку конспектов — тетрадь на пружине, где каждая схема была вычерчена с любовью, где были записаны сотни строк кода и полезных заметок.
— А это вообще мусор, — сказал он и с силой рванул пружину. Листы брызнули во все стороны. Он комкал их, швырял на пол, топтал тапками. — Вот так! Вот так! Чтобы духу этой чуши здесь не было!
Ольга стояла, не в силах пошевелиться. Шок парализовал её. Это было не просто хулиганство. Это было уничтожение её личности. Он топтал не бумагу — он топтал её надежду на другую жизнь, на выход из этого болота, на уважение к себе.
— Ты порвал мой диплом с курсов… — прошептала она, не узнавая собственного голоса. Он был хриплым, чужим.
— И правильно сделал! — рявкнул Сергей, отшвыривая пустую обложку тетради в угол. Лицо его покраснело от возбуждения. — Скажи спасибо, что ноутбук твой в окно не выкинул. Хотя стоило бы. Ты совсем берега попутала, Оля. Возомнила себя кем-то. Дизайнером, программистом… Тьфу!
Он подошел к ней вплотную, нависая скалой, вдавливая её своим присутствием в пол.
— Запомни раз и навсегда, — он тыкал пальцем ей в грудь, больно, жестко. — Курице мозги не нужны. Ей нужно нести яйца и сидеть в курятнике. Ты называешь мои слова грубостью? Нет, это правда жизни. Я требую, чтобы ты знала своё место у плиты! Твой удел — обслуживать меня, стирать мои трусы и варить борщ. А не кнопки тыкать. Ты меня поняла?
Ольга подняла на него глаза. Впервые за годы брака в них не было страха. Там, на дне расширенных зрачков, разгорался ледяной, белый огонь бешенства. Того самого, от которого люди совершают поступки, меняющие жизнь за секунду.
— Ты думаешь, я буду это терпеть? — произнесла она, и этот вопрос прозвучал не как жалоба, а как приговор.
— А куда ты денешься? — усмехнулся Сергей, уверенный в своей безнаказанности. — Кому ты нужна, старая, безработная, да еще и с характером? Терпела и будешь терпеть. Потому что я — твой муж, и я решаю, что в этом доме блажь, а что — дело. А теперь быстро метнулась на кухню и положила мне добавки. И убери этот срач, который я тут устроил. Чтобы через пять минут чисто было.
Он развернулся к ней спиной, собираясь снова упасть на диван, абсолютно уверенный, что сейчас услышит привычное шарканье тапок в сторону кухни и звон посуды. Он был уверен, что сломал её. Что этот урок она усвоит навсегда.
Ольга смотрела на его широкую, обтянутую застиранной футболкой спину. Взгляд её упал на стол. Там, среди хаоса, лежало нечто тяжелое, черное, ребристое. Старый, списанный рабочий ноутбук Сергея, который валялся тут уже месяц «на запчасти». Тяжелый, как кирпич, агрегат из прошлого десятилетия.
Её рука сама потянулась к нему. Пальцы сомкнулись на корпусе. Вес предмета придал ей уверенности. В ушах больше не звенело. Там набатом стучала только одна мысль: «Я подаю на развод, тиран комнатный». Но сначала… Сначала он должен заплатить. Прямо сейчас.
Время для Ольги сжалось в одну тугую пружину, которая распрямилась ровно в тот момент, когда пластиковый корпус старого ноутбука покинул её ладонь. Она не целилась. Она просто швырнула этот кирпич из прошлого десятилетия в ту широкую, самоуверенную спину, которая заслоняла ей свет последние пять лет.
Тяжелый аппарат, кувыркаясь в воздухе, с глухим, костяным звуком врезался Сергею чуть ниже лопатки, острым углом чиркнув по плечу. Удар получился страшным — не киношным, а бытовым, неуклюжим и болезненным. Ноутбук с грохотом отскочил на паркет, аккумулятор от удара вылетел и заскользил под диван, а Сергей взвыл. Это был не крик мужчины, готового к драке, а визг пнутой собаки, которая не ожидала подвоха от хозяина.
— Твою ж мать! Ты что, больная?! — заорал он, сгибаясь пополам и хватаясь здоровой рукой за ушибленное место. Лицо его перекосилось, глаза вылезли из орбит от боли и, главное, от дикого, животного изумления. — Ты мне спину сломала, сука!
Ольга не стала ждать, пока он придет в себя. Адреналин ударил в голову горячим шампанским. Страх исчез. Осталась только звенящая ярость и желание вымести этот мусор из своей жизни прямо сейчас.
— Ты порвал мой диплом с курсов и сказал, что «курице мозги не нужны»! Ты называешь мои мечты блажью и требуешь, чтобы я знала своё место у плиты?! Ты думаешь, я буду это терпеть?! Я подаю на развод, тиран комнатный!
— Да я тебя сейчас…
— Я подаю на развод!!! — закричала она так, что у самой заложило уши. Голос сорвался на хрип, но в нем было столько стали, что Сергей невольно отшатнулся, врезавшись бедром в край стола. — Ты думаешь, я буду это терпеть? Я тебе не прислуга! Я не мебель! Вон отсюда!
Она схватила со стола первое, что попалось под руку — толстую керамическую кружку с недопитым остывшим чаем, которую он оставил здесь еще утром. Чай бурым веером выплеснулся на обои, на его любимый диван, на его футболку.
— Ты совсем с катушек слетела? — прохрипел Сергей, пытаясь выпрямиться, но тут же пригнулся, когда кружка просвистела над его ухом и с звонким треском разлетелась о стену на сотню осколков. — Оля, успокойся! Ты чокнутая! Я сейчас врачей вызову!
— Вызывай! Себе вызывай, урод! — Она уже не видела перед собой мужа. Перед ней был враг. Враг, который годами выпивал из неё соки, унижал, топтал её мечты и рвал её достижения.
Ольга бросилась к шкафу в прихожей, который был виден из комнаты. Сергей, всё еще держась за плечо и прихрамывая, попытался преградить ей путь.
— Стой, дура! — он попытался схватить её за руку, включить привычный режим доминирования, задавить массой.
Но он опоздал. Той Ольги, которая покорно опускала глаза и шла плакать в ванную, больше не существовало. Эта новая женщина с растрепанными волосами и горящими глазами резко вырвала руку и со всей силы толкнула его в грудь. Сергей, не ожидавший такого отпора и потерявший равновесие из-за ноющей спины, нелепо взмахнул руками и повалился на пуфик в коридоре. Пуфик перевернулся, и «хозяин дома» оказался на полу, запутавшись в собственных ногах.
— Вон! — рявкнула она, хватая с вешалки его куртку. — Чтобы духу твоего здесь не было!
Она швырнула куртку ему в лицо. Молния больно хлестнула его по щеке, оставив красный след. Сергей барахтался в куче обуви, пытаясь встать, но Ольга не давала ему опомниться. Она действовала как ураган. С полки полетели его шапки, шарфы, ключи. Всё это летело в него, превращаясь в снаряды ненависти.
— Оля, ты пожалеешь! — визжал он, пытаясь закрыться руками от летящих предметов. — Ты на коленях ползать будешь! Я тебя без копейки оставлю!
— Заткнись! — Она схватила его зимние ботинки — тяжелые, грязные, сорок пятого размера. Один ботинок прилетел ему в живот, заставив согнуться и судорожно хватать воздух ртом. Второй она с силой швырнула во входную дверь, оставив на светлой обивке грязный отпечаток подошвы. — Забирай свои говнодавы и вали к мамочке! Пусть она тебе сопли вытирает!
Сергей кое-как поднялся на четвереньки, а потом, опираясь о стену, встал. В его глазах плескался настоящий страх. Он видел перед собой фурию. Он привык воевать с жертвой, а не с хищником. Его маленький, уютный мирок, где он был царем и богом, рухнул за три минуты. Боль в спине пульсировала, напоминая, что шутки кончились.
— Ты… ты еще приползешь, — прошипел он, пятясь к двери, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя выглядел жалко: растрепанный, в грязной футболке, с красным пятном на щеке. — Ты без меня сдохнешь, курица безмозглая!
— Вон! — Ольга схватила его за плечи и с силой, которой сама от себя не ожидала, толкнула к выходу.
Её пальцы впились в дряблые мышцы его рук. Сергей попытался упереться ногами, затормозить, но скользкий ламинат и инерция сыграли против него. Он налетел спиной на дверь, больно ударившись затылком.
— Я сама открою! — прорычала она, дергая защелку замка.
Дверь распахнулась. Из подъезда пахнуло холодом, сыростью и чужим, равнодушным миром. Ольга уперлась руками ему в грудь и вытолкнула его на лестничную площадку. Сергей вывалился, едва удержавшись на ногах, судорожно хватаясь за перила.
Она не остановилась. Схватив с пола его сумку с документами, которая валялась у входа, она размахнулась и вышвырнула её следом. Сумка пролетела через пролет и с глухим звуком ударилась о соседскую дверь.
— Вещи заберешь, когда я разрешу! — крикнула она ему в лицо. — А сейчас — проваливай!
Сергей стоял на бетонном полу в одних носках. Его лицо пошло красными пятнами, губы тряслись от бешенства и унижения. Он открыл рот, чтобы выплеснуть на неё поток мата, чтобы ударить словом, раз уж не вышло кулаком, но Ольга не дала ему этого шанса.
— Ты порвал мой диплом, — сказала она тихо, но в гулком подъезде каждое слово отдавалось эхом, как удар молота. — А я порвала с тобой. Считай, что мы квиты.
Она смотрела на него сверху вниз, стоя на пороге своей квартиры, своей крепости, которую только что отвоевала. В её взгляде не было ни капли сожаления. Только брезгливость, как будто она смотрела на раздавленного таракана.
— Ты… ты пожалеешь… — прошептал Сергей, но это была уже не угроза, а жалкое блеяние.
Ольга ничего не ответила. Она просто шагнула назад и с силой захлопнула дверь. Лязгнул замок, отсекая прошлое. Щелкнула задвижка. Потом еще одна.
В квартире повисла тишина. Но это была не та тягостная, душная тишина, которая царила здесь годами. Это была тишина после взрыва, когда пыль оседает, и становится видно чистое небо. Ольга сползла спиной по двери на пол, прямо на разбросанную обувь мужа. Её руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле, но на лице, среди красных пятен гнева, медленно проступала улыбка. Дикая, безумная, счастливая улыбка освобождения. Она посмотрела на свои руки — они были грязными от пыли, с сбитыми костяшками, но это были руки свободного человека. Она победила.
Дверь содрогнулась от мощного удара снаружи. Сергей, оправившись от первого шока, перешел в контрнаступление. Он бил кулаком в железное полотно, и этот глухой, тяжелый гул разносился по всему подъезду, отражаясь от облупленных зеленых стен.
— Открывай, сука! — ревел он, срывая голос. В его крике мешались боль от ушибленной спины и животная ярость загнанного зверя. — Ты что творишь?! Я сейчас ментов вызову! Я дверь выломаю! Ты у меня кровью харкать будешь!
Ольга стояла в прихожей, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Волосы прилипли к потному лбу, руки тряслись, но это была не дрожь страха, а вибрация перегретого мотора. Она слышала каждое его слово, каждое оскорбление, но они больше не ранили. Они пролетали мимо, как пустые фантики. Она огляделась. Взгляд упал на полку в шкафу-купе, где лежали его свитеры, джинсы, стопки футболок.
— Выломаешь? — прошептала она, и губы её искривились в злой усмешке. — Ну попробуй.
Она рванула дверцу шкафа так, что та со стуком ударилась об ограничитель. Сгребла в охапка всё, до чего смогла дотянуться: его любимые худи, джинсы, которые он не стирал неделями, коробку с какими-то проводами и зарядками. Это был не сбор вещей, это была зачистка территории от паразитов.
Ольга подошла к двери, резко повернула защелку и рывком распахнула её. Сергей, который как раз занес кулак для очередного удара, по инерции качнулся вперед, едва не ввалившись в квартиру. Но он наткнулся на летящий в него ком тряпья.
— На! — рявкнула Ольга, швыряя вещи ему в лицо. — Подавись своим барахлом!
Джинсы обвились вокруг его шеи, коробка с проводами гулко ударилась о бетонный пол, рассыпав содержимое. Сергей, запутавшись в собственной одежде, отшатнулся к перилам. Он выглядел нелепо и жалко: в одних носках на грязном подъездном полу, красный, потный, обмотанный штанами.
— Ты… ты совсем больная? — прохрипел он, срывая с себя одежду. — Куда я пойду?! На улице минус десять! Дай хоть обуться нормально, тварь!
— А мне плевать! — Ольга перекрикивала его, и её голос звенел от напряжения. — Ты же у нас мужик! Хозяин жизни! Вот и решай проблемы по-мужски! Или без жены-служанки ты ноль без палочки?
— Я тебя урою… — прошипел он, делая шаг к ней. Его глаза налились кровью, кулаки сжались. Он хотел ударить, хотел сделать больно, чтобы вернуть контроль, чтобы она снова сжалась в комок.
Но Ольга не отступила ни на сантиметр. Она схватила с тумбочки его зимние ботинки, которые не успела выкинуть в прошлый раз, и с размаху запустила один из них прямо в него. Тяжелый ботинок на толстой подошве врезался ему в голень. Сергей взвыл, схватившись за ногу, и запрыгал на одном месте.
— Пошел вон! — орала она, чувствуя, как с каждым словом из неё выходит годами копившаяся чернота. — Забирай свои тряпки и вали к своим дружкам-алкашам! Рассказывай им, какая я плохая! Пусть они тебе носки стирают!
Второй ботинок полетел следом, просвистев над его головой и с грохотом ударившись о мусоропровод. Следом полетела его куртка, которую она вытащила с вешалки. Куртка накрыла его с головой, как мешок.
— Оля, стой! — вдруг изменился он в лице, стягивая куртку. В его голосе проскользнули истеричные нотки паники. Он вдруг осознал, что это не игра, не воспитательный момент. Это конец. — Ключи! Отдай ключи от машины! И телефон! Телефон мой там остался!
— Ах, телефон? — Ольга метнулась в комнату.
На диване лежал его смартфон. Тот самый, в который он пялился вечерами, игнорируя её существование. Она схватила гаджет. Вернулась к двери. Сергей стоял внизу пролета, судорожно натягивая ботинок на прыгающую ногу. Он поднял голову, и в его глазах мелькнула надежда.
— Не смей… — выдохнул он, увидев руку, занесенную над лестничным пролетом.
— Лови! — крикнула Ольга.
Она не стала кидать телефон ему в руки. Она просто разжала пальцы над пространством между перилами. Смартфон кувыркнулся в воздухе, блеснув экраном, и полетел вниз, в темный колодец лестничной клетки. Спустя секунду снизу, с первого этажа, донесся отчетливый, хрусткий звук разбивающегося стекла и пластика.
— Нет!!! — заорал Сергей так, будто ему оторвали руку. — Ты труп! Ты слышишь?! Я тебя уничтожу!
— Попробуй! — Ольга стояла в дверном проеме, растрепанная, злая, но невероятно живая. — Только сначала поднимись сюда! Давай! Я жду! У меня еще утюг есть тяжелый!
Сергей дернулся вверх по ступенькам, лицо его перекосило от ненависти, но он остановился. Он увидел её глаза. В них не было страха. В них горел тот самый огонь, который сжигает мосты дотла. Он понял, что если сейчас подойдет, она действительно ударит. И не чем попало, а насмерть.
— Будь ты проклята, — выплюнул он, пятясь назад и собирая с пола разбросанные вещи. — Сдохнешь одна, никому не нужная. Приползешь еще.
— Уходи, Сережа, — сказала она вдруг совершенно спокойно, ледяным тоном, который был страшнее любого крика. — Твое место у параши, а не у плиты.
Она шагнула назад и с силой, вложив в это движение всё, что накипело за пять лет, захлопнула тяжелую металлическую дверь.
Лязг замков прозвучал как финальный аккорд. Один оборот. Второй. Третий. Щеколда.
Ольга прислонилась лбом к холодной стали двери. С той стороны еще слышался мат, какие-то удары ногами, обещания расправы, но они звучали глухо, как из-под воды. Шум удалялся. Слышно было, как он, чертыхаясь, спускается вниз, наверное, искать свой разбитый телефон.
Она медленно сползла на пол. Ноги больше не держали. Вокруг валялись остатки погрома: перевернутый пуфик, осколки кружки в комнате, разбросанная бумага. Квартира выглядела как поле боя. Но воздух… Воздух в ней изменился. Исчез запах дешевых сигарет и затхлой злобы. Пахло пылью, озоном после грозы и… свободой.
Ольга подняла руку и посмотрела на дрожащие пальцы. На безымянном пальце блестело тонкое золотое кольцо. Она медленно, с усилием стянула его. Оно сопротивлялось, словно въелось в кожу, но она дернула сильнее. Кольцо соскользнуло.
Она размахнулась и швырнула золото в дальний угол коридора, туда, где в темноте валялась какая-то тряпка. Металл звякнул и затих.
— Всё, — сказала она в пустоту. Голос прозвучал громко и уверенно.
Ольга встала, перешагнула через кучу мусора и пошла на кухню. Там, на столе, стоял ее ноутбук. Целый и невредимый. Она открыла крышку. Экран засветился, освещая её лицо мягким голубоватым светом. Курсор мигал на строчке кода, ожидая команды.
Она села на стул, отодвинула ногой осколок тарелки и положила руки на клавиатуру. Слезы так и не потекли. Вместо них пришло чувство злой, веселой решимости. У неё был проект. У неё была дедлайн. И у неё была целая жизнь, в которой больше никто не посмеет сказать ей, где её место…
