Ксения проснулась от звука будильника и потянулась, щурясь на яркий свет за окном. Еще один обычный день, еще одна смена в офисе. Женщина встала, прошла на кухню, включила чайник. За окном виднелись крыши домов, серые и однообразные, но это был её вид из окна. Её квартира, купленная на собственные деньги после семи лет жестокой экономии и двух работ одновременно.
Воспоминания о прошлом всплывали редко, но иногда Ксения ловила себя на мысли, как далеко ушла от той восемнадцатилетней девчонки, сбежавшей из родительского дома. Мать контролировала каждый шаг, каждый звонок, каждую минуту задержки после института. Душно было жить под таким прессингом. Поэтому Ксения ушла, как только появилась возможность. Сняла комнату в коммуналке, устроилась продавцом в магазин и параллельно подрабатывала официанткой по вечерам.
Семь лет вот так. Двенадцать часов на ногах, никаких праздников, никаких развлечений. Каждая копейка откладывалась в банку, потом на счет. Подруги ходили в кафе, покупали новые наряды, ездили отдыхать. Ксения экономила даже на еде, питалась дешевыми макаронами и крупами. Зато к тридцати годам появилась собственная двушка в спальном районе. Скромная, но своя. Полностью оформленная на её имя.
Именно эта квартира стала настоящим щитом, когда Ксения познакомилась с Андреем. Высокий, спокойный парень с добрыми глазами. Работал инженером на заводе, зарабатывал прилично, снимал однушку недалеко от центра. Встречались почти год, потом Андрей сделал предложение. Ксения согласилась не из расчета, не из страха остаться одной. Просто любила этого человека и хотела быть рядом.
Но главное — квартира давала женщине уверенность. Что бы ни случилось, её никто не выгонит на улицу. Никто не скажет: это мой дом, убирайся вон. Независимость стоила семи лет каторжного труда, и Ксения ценила её больше, чем что-либо другое.
Три года брака прошли спокойно. Андрей переехал к жене, продолжал работать, помогал по дому. Никаких серьезных ссор, никаких скандалов. Обычная семейная жизнь — работа, ужины вместе, выходные перед телевизором. Ксения привыкла к этому размеренному течению и не ждала никаких сюрпризов.
Но вечером, когда женщина вернулась с работы и готовила ужин, Андрей присел за стол с серьезным видом.
— Дорогая, нам надо поговорить.
Женщина обернулась, вытирая руки полотенцем.
— О чём?
— О Лене. Моя сестра… У неё сложная ситуация.
Ксения кивнула, продолжая резать овощи. Андрей много рассказывал о младшей сестре. Называл её доброй, светлой, но несчастной. Лена всегда была его слабостью — муж готов был броситься на помощь сестре в любой момент.
— Что случилось?
— Её муж ушёл. Месяц назад. К другой женщине. И выгнал из квартиры — жильё было на нём оформлено.
— Жаль, конечно, — Ксения действительно посочувствовала. — А она сейчас где?
— Снимает комнату. Дорого очень. Работает на полставки, еле сводит концы с концами.
Женщина молча помешивала суп на плите. Андрей продолжал:
— Родственники должны помогать друг другу в трудные времена. Не бросать в беде.
Ксения прекрасно понимала, к чему клонит муж. Слова про родственников, про поддержку — всё это вело к одному. Сейчас прозвучит просьба приютить Лену. Временно, конечно. На пару месяцев, пока золовка не встанет на ноги.
Но женщина молчала. Просто кивала, выражая сочувствие. Никаких конкретных предложений помощи не делала.
Андрей попытался ещё раз:
— Может, мы как-то поможем? Лена же одна совсем.
— У неё есть родители, — спокойно ответила Ксения. — Пусть к ним переедет временно.
— Они в другом городе. Да и отношения у Лены с матерью сложные.
— Понятно.
Муж нахмурился.
— Ты такая… холодная. Это ведь моя сестра.
— Я понимаю. Но у меня нет возможности помочь финансово. Мы сами едва справляемся.
— Речь не о деньгах.
— А о чём?
— Ну… Может, она временно поживет у нас? Пока не найдёт нормальную работу и не снимет что-то приличное.
Ксения выключила плиту и повернулась к мужу.
— Нет.
— Что нет?
— Я не хочу, чтобы кто-то вселялся в мою квартиру.
— Это наша квартира, — голос Андрея стал резче. — Мы же семья.
— Квартира оформлена на меня. Я её купила ещё до знакомства с тобой. Это моё личное жильё.
— Но мы муж и жена!
— Именно поэтому ты здесь живёшь. А твоя сестра — нет.
Андрей встал из-за стола, лицо покраснело.
— Ты эгоистка! Лена в беде, а ты думаешь только о своих квадратных метрах!
— Я не для того вкалывала по двенадцать часов в сутки семь лет подряд, чтобы теперь делить квадратные метры с посторонней женщиной.
— Она не посторонняя! Это моя сестра!
— Для меня — посторонняя. У меня свои границы, Андрей. И я не собираюсь их нарушать.
Муж ушёл в комнату, хлопнув дверью. Ксения осталась на кухне, доедая ужин. Внутри было абсолютно спокойно. Границы должны оставаться границами, что бы ни думал Андрей.
Следующие три недели в доме висело напряжение. Андрей периодически возвращался к теме сестры, пытался давить на жалость, на родственные чувства. Ксения стояла на своём. Разговоры заканчивались ссорами, но жена не отступала.
Она прекрасно понимала — стоит один раз уступить, и дальше границы размоются окончательно. Сначала Лена поживет пару месяцев, потом полгода, потом год. А выгнать золовку будет уже невозможно — Андрей закатит скандал, обвинит в жестокосердии. Нет, лучше сразу поставить точку.
Ксении было всё равно, что муж считает её чёрствой эгоисткой. Это её квартира, её дом, и только она решает, кто здесь живёт.
В пятницу женщина задержалась на работе. Начальник попросил доделать срочный отчёт, пришлось сидеть до девяти вечера. Ксения ехала домой уставшая, мечтая о горячей ванне и сне. Открыла дверь своим ключом — и замерла на пороге.
В прихожей сидел рыжий кот. Крупный, пушистый, с зелёными глазами. Животное посмотрело на Ксению, громко мяукнуло и рвануло в глубь квартиры, задевая хвостом зонтик в углу.
Женщина медленно сняла куртку, повесила на вешалку. Сердце бешено колотилось. Кота у них никогда не было. Андрей вообще животных не любил, говорил, что от них грязь и шерсть везде.
Ксения прошла в гостиную. На диване сидела женщина лет тридцати, с русыми волосами до плеч, в домашнем халате. Перед ней на столике стояла чашка чая и лежал бутерброд. Женщина подняла голову и улыбнулась.
— Ксения, привет! Не пугайся, это Барсик. Он просто пугливый, к новым людям долго привыкает.
Женщина стояла посреди комнаты, не в силах произнести ни слова. Внутри всё холодело, накатывала волна такого возмущения, что дышать стало трудно.
— Что ты здесь делаешь?
Лена улыбнулась шире.
— Теперь буду жить с вами! Андрей всё организовал. Правда здорово?
— Кто позволил тебе войти?
— Андрей дал мне ключи. Я днём приехала, привезла вещи. Вон мой чемодан в углу стоит.
Ксения медленно повернула голову. Действительно, в углу громоздился огромный синий чемодан. Рядом стояла сумка с кошачьим лотком и пакетом корма.
Из кухни вышел Андрей. Лицо виноватое, глаза бегают.
— Ксюша, я хотел сказать… Но ты так поздно вернулась…
— Ты впустил её в мою квартиру? — голос женщины звучал тихо, но каждое слово резало, как лезвие.
— Ну… Лена просто приехала. С вещами. Я не мог отказать родной сестре, понимаешь?
— Не мог отказать. Ты сам дал ей ключи, а теперь делаешь невиноватый вид.
— Ксюша, войди в положение. У неё же нет денег на съемное жильё.
— И ты решил, что она будет жить здесь. Поставить меня перед фактом.
— На время. Пока не найдёт работу получше.
Ксения стояла неподвижно. Руки сжались в кулаки, но голос оставался абсолютно спокойным. Именно это было страшнее всего — она не кричала, не визжала, просто говорила тихо и отчётливо.
— Это моя квартира. Мой дом. Только я устанавливаю здесь правила.
— Ксюша…
— Я никого не приглашала. Я не давала разрешения вселять сюда кого бы то ни было.
Лена поставила чашку на столик и встала.
— Ну не будь такой… Мы же родственники. Я буду помогать по дому, готовить…
— У меня нет никаких обязательств перед тобой, — Ксения повернулась к золовке. — Мне не нужна твоя помощь по дому.
— Но мне же некуда идти! — голос Лены стал жалобным. — У меня нет денег!
— Если Андрей так печётся о твоём благополучии, — жена посмотрела на мужа, — пусть снимает тебе жильё на свои собственные деньги.
— Ты с ума сошла? — Андрей шагнул вперёд. — У меня таких денег нет!
— Тогда пусть твоя сестра обращается к родителям. Ищет дополнительную работу. Продаёт что-то ценное. Вариантов множество. Но жить в моей квартире она не будет.
— Не будь такой жестокой! — Лена всплеснула руками. — Я же в отчаянии!
— Мне очень жаль, что у тебя сложная ситуация. Но это не моя проблема.
— Как ты можешь так говорить?! — Андрей повысил голос. — Мы семья!
— Моя семья — это я, — Ксения скрестила руки на груди. — Твоя сестра — твоя семья. Но не моя.
— Я твой муж!
— Именно поэтому ты живёшь здесь. А не Лена.
Золовка попыталась снова заговорить:
— Ну хотя бы на пару месяцев… Я обещаю найти работу быстро…
— Нет.
— Ксения, ну будь человеком!
— Я даю вам два часа, — женщина посмотрела на часы. — Собирайте вещи и уходите. Оба. Вместе с котом.
Повисла тишина. Лена с открытым ртом смотрела на Ксению. Андрей побледнел.
— Ты… Ты хочешь выгнать меня? — пробормотал муж.
— Ты впустил постороннего человека в мой дом без моего разрешения. Нарушил границы, которые я обозначила очень чётко три недели назад. Да, я хочу, чтобы ты ушёл.
— Но я же твой муж! У меня есть права!
Ксения усмехнулась. Холодно, без тени юмора.
— Квартира куплена мною до брака. Полностью оформлена на моё имя. Юридически ты здесь никто. У тебя нет никаких прав на это жильё.
Андрей отшатнулся, словно получил удар.
— Ты не можешь…
— Могу. И сделаю. У вас два часа. Если не уйдёте сами, вызову полицию.
Лена заплакала, всхлипывая и вытирая глаза кулаками.
— Андрей, ну скажи ей что-нибудь! Это же твоя жена!
Муж молчал, глядя на Ксению. В глазах читалось непонимание, обида, злость. Но жена стояла неподвижно, и в её взгляде не было ни капли сомнения.
— Ксюша, давай обсудим спокойно… — начал Андрей.
— Обсуждать нечего. Полтора часа пятьдесят минут.
Лена рванула к чемодану, начала судорожно запихивать туда вещи, разбросанные по комнате. Андрей стоял посреди гостиной, сжав челюсти. Потом развернулся и пошёл в спальню собирать свои вещи.
Ксения села на кухне, налила себе воды. Руки слегка дрожали, но внутри было абсолютное спокойствие. Она сделала правильный выбор. Единственно возможный.
Через полтора часа Лена и Андрей стояли в прихожей с сумками и чемоданом. Рыжий кот сидел в переноске, жалобно мяукая. Муж всё ещё надеялся, что жена передумает.
— Ксюша, ну неужели ты правда хочешь развода?
— Я хочу, чтобы ты ушёл из моей квартиры. Остальное обсудим позже.
Лена всхлипывала, вытирая слёзы платком. Андрей взял чемодан, переноску с котом. Открыл дверь.
— Ты чудовище, — бросил муж через плечо.
— Проваливай.
Дверь закрылась. Ксения осталась одна в абсолютной тишине. Прошла по квартире, собрала оставшиеся мелочи Лены — расчёску, заколку, журнал. Выбросила в мусорное ведро. Открыла окно, впуская свежий воздух. Запах чужого кота и чужих вещей медленно выветривался.
Первая неделя прошла спокойно. Ксения ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин только на себя. Непривычно было не слышать чьих-то шагов, голосов. Но это была хорошая непривычность. Свобода пахла именно так — тишиной и одиночеством.
На восьмой день Андрей прислал сообщение. Просил о встрече, хотел серьёзно поговорить. Ксения прочитала и удалила сообщение. Отвечать не стала. Возвращаться к этой теме и этим отношениям женщина не собиралась.
Через три недели пришло ещё одно сообщение. Андрей извинялся, просил дать второй шанс, обещал, что такое больше не повторится. Ксения снова удалила переписку.
Ещё через месяц женщина подала документы на развод. Процесс оказался на удивление простым — никакого совместно нажитого имущества, никаких детей.
Развод был оформлен официально. Ксения получила свидетельство и спокойно положила документ в папку с остальными бумагами.
Она вернулась домой, в свою двушку, купленную на собственные деньги. Села на диван, налила чай. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу. Но в квартире было тепло и тихо.
Ксения получила то, что хотела — свободу, независимость и собственное жильё без посторонних людей. Семь лет труда не пропали даром. Квартира осталась её крепостью, её убежищем, куда никто не имел права войти без разрешения.
Женщина не жалела о своём решении ни секунды. Андрей сделал выбор — впустить сестру без спроса. Ксения тоже сделала выбор — защитить свои границы любой ценой. Даже ценой брака.
Потому что некоторые вещи важнее отношений. И независимость — одна из них.
