— А ты видел, на чем сегодня приехала Ленка? На новом «Макане». Белом, в полной комплектации, с панорамной крышей, представляешь? А Ирка? Муж ей «Гелик» подарил на пятую годовщину, перевязал огромным красным бантом прямо у ресторана. И только я, как бедная родственница из провинции, паркуюсь за два квартала, чтобы никто не видел твой этот… позорный обмылок.
Кристина швырнула сумочку «Louis Vuitton» — качественную реплику, купленную с прошлой премии мужа, — на кухонный диван и, не разуваясь, прошла к холодильнику. Стул жалобно скрипнул, когда она резко дернула дверцу, доставая бутылку минеральной воды «Perrier». На кухне висел густой, сытный запах разогретого ужина — Андрей только что вернулся с работы и ел вчерашний гуляш, который сам же и приготовил в выходные. Он медленно, с видимой усталостью пережевывал жестковатое мясо, глядя в свою тарелку. Этот разговор начинался уже в третий раз за месяц, и каждый раз градус абсурда повышался, как температура в доменной печи.
— Кристина, нашему «Равчику» полтора года, — спокойно произнес Андрей, не поднимая глаз. Его голос был глухим, лишенным эмоций. — Он на гарантии, пробег минимальный, состояние идеальное. Это отличная, надежная машина, которая ни разу нас не подвела. В чем конкретно проблема?
— В том, что это «Тойота», Андрей! — она развернулась к нему всем корпусом, и в её глазах читалось искреннее, неподдельное возмущение, будто он предложил ей надеть мешок из-под картошки на светский раут. — Это машина для пенсионеров или менеджеров среднего звена, которым уже нечего ловить в этой жизни! Мне стыдно! Понимаешь ты это слово? Стыдно садиться в этот тряпичный велюровый салон. У девочек кожа «Наппа», вентиляция, массаж сидений, а я кручу руль, как водитель маршрутки!
Андрей отложил вилку. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой. Он работал руководителем отдела логистики в крупной транспортной компании. Его день состоял из решения бесконечных проблем, истерик клиентов, криков поставщиков и сведения таблиц, от которых рябило в глазах. Дома он хотел тишины и тарелки горячего супа, а получал ярмарку тщеславия.
— «Девочки», о которых ты говоришь, замужем за владельцами строительных холдингов или депутатами, — Андрей наконец посмотрел на жену. Она была красива, бесспорно. Ухоженная, с идеальной укладкой, в брендовых джинсах, с безупречной кожей. Дорогая инвестиция, которая требовала всё больше вложений, но, казалось, полностью перестала приносить дивиденды в виде элементарного человеческого тепла. — А я, напомню, плачу ипотеку за эту трехкомнатную квартиру, кредит за дизайнерский ремонт, который ты захотела, и полностью обеспечиваю твой «уход за собой». Мы не можем позволить себе машину за двенадцать миллионов. Точка.
— Не можем или ты не можешь? — ядовито прищурилась Кристина. Она подошла к столу и оперлась руками о столешницу, нависая над ним. Тонкий аромат её дорогих духов смешался с запахом гуляша, создавая тошнотворный коктейль. — Потому что, если ты не можешь, то зачем я трачу на тебя свои лучшие годы? Ленкин муж почему-то может. Он крутится, он рискует, он делает бизнес. А ты сидишь на своей зарплате и трясешься над каждой копейкой. «Равчик» ему жалко! Да его в трейд-ин сдать, добавить пару-тройку миллионов кредита — и я буду человеком!
— Кредита? — Андрей усмехнулся, но улыбка вышла хищной, недоброй, совсем на него не похожей. — Еще один кредит? На мне и так висит сто пятьдесят тысяч ежемесячных обязательных платежей. Ты хоть раз за пять лет спросила, откуда берутся деньги в той тумбочке, из которой ты их берешь?
— Это прямая обязанность мужчины! — отрезала Кристина тоном, не терпящим возражений, словно цитировала популярного коуча из социальной сети. — Мужчина добывает, женщина вдохновляет. А как я могу тебя вдохновлять на подвиги, если я езжу на корыте? Я чувствую себя ущербной. У меня падает самооценка! А когда у женщины падает самооценка, из дома уходит энергия изобилия! Ты блокируешь мои денежные потоки своей скупостью!
Андрей почувствовал, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, закипает холодная, прозрачная ярость. Это была не та вспыльчивая злость, когда хочется ударить кулаком по столу. Это было ледяное, кристально чистое прозрение. Он посмотрел на её ухоженные руки с маникюром за пять тысяч рублей, на связку ключей от машины с брелоком в стразах, небрежно брошенную рядом с его тарелкой.
Пять лет. Пять лет он слушал про «энергию», про «предназначение женщины», которое заключалось исключительно в бесконечных завтраках с подругами и спа-процедурах. Он надеялся, что она повзрослеет. Что, когда закроется ипотека, станет легче. Что она оценит его усилия. Но её аппетиты росли быстрее, чем гасился основной долг.
— Значит, ты чувствуешь себя ущербной? — тихо переспросил он, медленно вытирая губы салфеткой.
— Да! Ужасно ущербной! Сегодня мы вышли из ресторана, они сели в свои шикарные тачки, а я… я ждала, пока они уедут, чтобы подойти к своей. Это унизительно, Андрей. Если ты меня любишь, ты пойдешь завтра в салон. Иначе я не знаю, о чем нам вообще разговаривать с неудачником, который не слышит свою женщину.
Кристина победно выпрямилась, уверенная, что убийственный аргумент сработал. Она всегда так делала: давила на его мужское самолюбие, сравнивала с другими, и он, стиснув зубы, покупал, доставал, оплачивал, лишь бы дома был мир.
Но в этот раз Андрей не отвел взгляд. Он медленно встал. Он был выше её на голову, и сейчас это ощущалось особенно остро. Его лицо окаменело, исчезла привычная мягкость, которую она все эти годы принимала за слабость характера.
Он протянул руку и накрыл широкой ладонью ключи от машины, лежащие на столе.
— Что ты делаешь? — Кристина нахмурилась, не понимая жеста. — Мне завтра рано выезжать.
Андрей сжал ключи в кулаке и медленно сунул их в карман своих домашних брюк. Звон металла прозвучал как лязг затвора.
— Тебе стыдно ездить на машине прошлого года? Подруги засмеяли? А тебе не стыдно, что ты за пять лет брака ни копейки в дом не принесла? Хочешь новый кроссовер — иди работай! Я больше не буду спонсировать твои понты, пока ты палец о палец не ударила! Ключи на стол, будешь ездить на автобусе, пока не спустишься с небес на землю! — говорил муж, хотя на самом деле он почти шептал, но от этого шепота у Кристины побежали мурашки по спине.
Она отшатнулась, её рот приоткрылся от изумления. Красивое лицо исказила гримаса непонимания. Она ожидала оправданий, обещаний подумать, но не атаки.
— Ты… ты что несешь? — её голос сорвался на визг. — Отдай ключи! Мне завтра на маникюр к десяти, а потом на йогу! Я не могу опоздать!
— Ключи теперь у меня, — Андрей обошел стол и встал в дверном проеме, блокируя ей выход, но не касаясь её. — Ты на этой машине ездила по доверенности. Которая, кстати, у меня в голове, а не на бумаге. И сегодня эта доверенность аннулирована.
— Ты не посмеешь, — прошипела она, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами. — Ты просто жадный, мелочный урод. Ты хочешь меня наказать? Как маленькую девочку? Лишить игрушки? Это моя машина, ты мне её подарил!
— Я оформил её на себя, потому что у тебя нет официального дохода, чтобы платить налог и страховку, — Андрей говорил спокойно, и это пугало её больше всего. — Я хочу вернуть тебя в реальность, Кристина. Реальность такова: ипотека — восемьдесят тысяч. Еда — сорок. Коммуналка, бензин, ТО — еще тридцать. Твои салоны, косметика и шмотки — еще полтинник. Моя зарплата — двести пятьдесят. Мы выходим в ноль. Каждый месяц в ноль. А ты хочешь повесить на нас еще три миллиона долга и ежемесячный платеж в сотню тысяч ради того, чтобы Ленка оценила?
— Мне плевать на твои цифры! — она топнула ногой, обутой в дорогой кроссовок. — Ты мужик, ты и разбирайся! Найди вторую работу! Продай почку! Мне нужна нормальная машина! Отдай ключи сейчас же!
Она рванулась к нему, пытаясь залезть рукой в его карман. Андрей перехватил её запястье. Не больно, но жестко, останавливая порыв.
— Руки, — коротко сказал он и отпустил её, словно брезгуя прикасаться. — Завтра в семь утра я выезжаю на работу. Если хочешь, подброшу до станции метро. Нет — скачивай приложение с картами, изучай маршруты. Говорят, автобусы сейчас новые, с кондиционерами и Wi-Fi. Почти как «Макан», только длиннее и народу побольше.
Он развернулся и вышел из кухни, оставив её одну посреди запаха остывающего гуляша и рухнувших надежд.
Утро началось не с запаха кофе и не с поцелуя, а с гнетущей, звенящей тишины. Кристина открыла глаза, и первым, что она почувствовала, была обида — плотная, вязкая, скопившаяся за ночь комом в горле. Она ожидала увидеть на тумбочке букет цветов или хотя бы записку с извинениями. Андрей всегда так делал после ссор: покупал её прощение мелкими подарками или переводами на карту. Но тумбочка была пуста, а вторая половина кровати уже остыла.
Она встала, накинула шелковый халат и подошла к окну. Девятый этаж открывал отличный вид на парковку перед домом. Её взгляд привычно скользнул к тому месту, где обычно стоял их белый кроссовер.
Место было пустым.
Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Кристина прижалась лбом к стеклу, не веря своим глазам. Может, угнали? Нет, это бред. Вчерашний разговор всплыл в памяти ледяной волной. «Ключи на стол». Она была уверена, что он блефует, что это просто пьяный бред уставшего человека, хотя Андрей почти не пил.
Она вылетела в прихожую. Андрей стоял у зеркала, спокойно поправляя воротник рубашки. Он был собран, выбрит и пах своим обычным офисным парфюмом. Никаких признаков раскаяния на лице. Рядом с ним стояла спортивная сумка.
— Где машина? — Кристина даже не поздоровалась. Её голос дрожал от негодования. — Андрей, это не смешно. Верни ключи, мне выходить через сорок минут.
Андрей медленно повернулся. В его взгляде было что-то новое — полное отсутствие интереса к её истерике. Он посмотрел на часы.
— Машина на платной стоянке возле моего офиса. Я перегнал её сегодня в шесть утра. Ключи, как ты понимаешь, со мной.
— Ты больной? — она шагнула к нему, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — У меня запись к косметологу! Потом встреча с девочками в центре! Как я туда доберусь?
Андрей молча полез в карман брюк, достал несколько монет и бумажную купюру. Аккуратно положил их на тумбочку рядом с ключами от квартиры.
— Вот. Это на маршрутку до метро и на жетон. Или как там сейчас платят, картой? В любом случае, здесь хватит.
— На маршрутку? — Кристина посмотрела на деньги, как на дохлую крысу. — Ты предлагаешь мне, в белом пальто, лезть в потную, вонючую маршрутку с гастарбайтерами? Ты совсем рехнулся со своей экономией? Я не сяду в общественный транспорт! Это унизительно! Там грязь, там вирусы!
— Там люди, Кристина. Обычные люди, которые едут на работу, — Андрей взял свой портфель. — Те самые люди, которые, в отличие от тебя, приносят домой зарплату.
— Я никуда не поеду! — взвизгнула она. — Я останусь дома! И ты пожалеешь об этом. Вечером не жди ужина, не жди чистых рубашек! Я объявляю тебе бойкот!
Андрей усмехнулся. Он прошел в гостиную, открыл свой ноутбук, который оставил включенным на столе, и жестом пригласил жену подойти.
— Прежде чем ты начнешь свою забастовку, взгляни сюда.
Кристина, скрестив руки на груди, неохотно приблизилась к экрану. Там был открыт сайт с вакансиями. Вкладки пестрели заголовками: «Администратор салона красоты», «Оператор колл-центра», «Помощник менеджера», «Кассир в супермаркет».
— Что это? — брезгливо спросила она.
— Это твой путь к рулю, — Андрей ткнул пальцем в экран. — Смотри, администратор салона. Зарплата сорок пять тысяч. График два через два. Сидишь на ресепшене, улыбаешься, варишь кофе. Почти то же самое, что ты делаешь с подругами, только за это платят. Или вот, оператор на телефоне. Можно даже из дома работать, если тебя так пугает метро.
— Ты издеваешься? — прошептала Кристина, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Ты предлагаешь мне работать «принеси-подай»? Мне? С моим образованием?
— У тебя диплом социолога, который пылится в шкафу пять лет, — жестко напомнил Андрей. — Ты ни дня не работала по специальности. Ты вообще ни дня не работала. Так что да, Кристина, начинать придется с низов. Корона не упадет, она у тебя крепко прибита.
— Я не буду работать кассиром! — закричала она, отталкивая ноутбук. — Это позор! Что скажут знакомые? Что муж Андрюша не может содержать жену? Ты позоришь себя, а не меня!
— Мне плевать, что скажут твои знакомые, — Андрей захлопнул крышку ноутбука. Звук вышел резким, как выстрел. — Условия простые. Ты находишь работу. Любую. Приносишь мне справку о трудоустройстве и первую зарплату. Мы вносим её в общий бюджет. Только после этого я возвращаю тебе ключи от машины. До тех пор — автобус, метро, самокат, пешком. Выбор за тобой.
Он направился к выходу. Кристина стояла посреди комнаты, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Её уютный, безопасный мир, построенный на манипуляциях и капризах, рушился на глазах, обнажая уродливый каркас зависимости.
— Если ты сейчас уйдешь, — прошипела она ему в спину, — я соберу вещи и уеду к маме!
Андрей остановился у двери, уже взявшись за ручку. Он не обернулся.
— Твоя мама живет в Орехово-Зуево, Кристина. Электричка с Курского вокзала идет почти два часа. Билет стоит около четырехсот рублей. Деньги на тумбочке, как раз хватит в одну сторону. Счастливого пути.
Дверь за ним захлопнулась. Щелкнул замок. Кристина осталась одна в квартире, которая внезапно показалась ей не золотой клеткой, а тюремной камерой. Она подбежала к окну и через минуту увидела, как Андрей вышел из подъезда, решительным шагом направился к остановке, даже не взглянув на их окна.
Ярость закипела в ней с новой силой. Ах так? Он думает, что она сломается? Что побежит мыть полы или отвечать на звонки каких-то идиотов ради куска железа? Ну уж нет. Она проучит его. Она устроит ему такую жизнь, что он сам приползет с ключами в зубах и будет умолять её сесть за руль.
Кристина схватила телефон, привычно собираясь набрать номер такси «Бизнес-класса», чтобы поехать к Ленке и пожаловаться на мужа-тирана. Палец завис над иконкой приложения. Карты. Все её карты были привязаны к счету Андрея.
— Не посмеет, — прошептала она, чувствуя холодок в животе.
Она нажала «Заказать». Приложение на секунду задумалось, а затем выдало красное уведомление: «Оплата не прошла. Недостаточно средств или карта заблокирована банком».
Телефон выпал из её рук на мягкий ворс ковра. Это была война. И, кажется, противник подготовился к ней куда лучше, чем она могла себе представить. Кристина опустилась на диван, глядя на мелочь, лежащую на тумбочке в прихожей. Пятьдесят рублей и мятая сотенная купюра. Всё, что у неё было на сегодняшний день. Пешеходный тур объявлялся открытым.
Прошло три дня. Три дня изматывающей холодной войны, которая превратила некогда уютную квартиру в подобие осажденной крепости, заваленной мусором. Кристина выбрала тактику пассивного сопротивления. Она не выходила из дома, демонстративно не притрагивалась к швабре и плите, а свое существование обеспечивала остатками кредитного лимита на карте, которую Андрей, по какой-то случайности, еще не успел обнулить.
Когда Андрей вернулся с работы в четверг, в нос ему ударил спертый запах застоявшегося воздуха, смешанный с ароматом дешевой пиццы «Пепперони» и дорогих женских духов. В коридоре валялись курьерские пакеты, на кухне громоздилась гора немытой посуды, напоминающая Пизанскую башню, готовую рухнуть от дуновения ветра.
Кристина возлежала на диване в гостиной, закинув ноги на спинку. Она была в шелковой пижаме, с тканевой маской на лице, и увлеченно скроллила что-то в планшете. При виде мужа она даже не шелохнулась, лишь слегка скосила глаза, всем своим видом демонстрируя, что он здесь — досадная помеха её релаксации.
— Я смотрю, поиск работы идет полным ходом, — Андрей перешагнул через пустую коробку из-под роллов и швырнул портфель в кресло. — Судя по бардаку, ты устроилась тестировщиком свалок?
Кристина медленно стянула маску с лица и шлепнула её на журнальный столик, прямо на лакированную поверхность, оставляя влажный след.
— Очень остроумно, — процедила она. — Я не нанималась к тебе в домработницы. Ты лишил меня машины, лишил меня комфорта, вогнал в стресс. Я восстанавливаю нервную систему. Кстати, нам нужно поговорить.
— О чем? О том, кто будет выносить этот свинарник? — Андрей прошел на кухню, налил стакан воды из-под крана, так как в фильтре было сухо, и вернулся в гостиную.
— О нашем отпуске, — невозмутимо заявила Кристина, разворачивая к нему экран планшета. — Я тут подумала… Вся эта ситуация с машиной возникла из-за того, что мы устали. Нам нужна перезагрузка. Я нашла потрясающий тур на Мальдивы. Отель «люкс», вилла на воде, «все включено». Всего семьсот тысяч на двоих, если бронировать сейчас. Это смешные деньги за восстановление семьи, Андрей.
Андрей поперхнулся водой. Он закашлялся, вытирая рот тыльной стороной ладони, и посмотрел на жену, как на инопланетянина, который только что предложил колонизировать Солнце.
— Мальдивы? — переспросил он хрипло. — Ты серьезно? Ты три дня сидишь в грязи, не работаешь, жрешь фастфуд на мои деньги и предлагаешь мне выкинуть почти миллион на отпуск?
— Это инвестиция в отношения! — Кристина села, принимая позу оскорбленной королевы. — Ты ведешь себя как тиран. Я пытаюсь спасти наш брак. Мне нужно море, солнце и позитивные эмоции, чтобы я снова могла дарить тебе любовь. А сейчас я пустая, Андрей. Я ресурс, который нужно наполнить.
Андрей поставил стакан на полку. Его движения стали пугающе четкими, механическими. Он подошел к столу, отодвинул коробки с едой, открыл свой ноутбук и запустил Excel.
— Хорошо. Давай поговорим про инвестиции и ресурсы. Садись.
Кристина фыркнула, но любопытство взяло верх. Она подошла и села на край стула, демонстративно отвернувшись от экрана.
— Смотри сюда, — Андрей развернул монитор к ней. Перед глазами замелькали столбцы цифр. — Это наш семейный бюджет за последний год. Я логист, Кристина. Я привык считать эффективность перевозок. И вот что я посчитал по нашему «совместному предприятию».
Он начал водить курсором по строкам, жестко чеканя каждое слово:
— Статья расходов «Красота»: косметолог, ногти, волосы, массажи — шестьдесят тысяч в месяц. Статья «Одежда и бренды» — в среднем сорок тысяч. Статья «Развлечения и рестораны с подругами» — тридцать тысяч. Обслуживание твоей машины, на которой ты возишь только себя — пятнадцать тысяч. Итого: сто сорок пять тысяч рублей прямых инвестиций в тебя ежемесячно.
— Ты считаешь деньги, потраченные на жену? — ахнула Кристина. — Ты мелочный сухарь! Это нормально! Я должна выглядеть достойно!
— Молчи и слушай, — оборвал её Андрей. Голос его стал твердым, как сталь. — А теперь посмотрим на графу «Доходы». Твой вклад: ноль рублей ноль копеек. Твой вклад в быт: ноль, потому что убирается клининг, а еду мы заказываем. Эмоциональный вклад: истерики, требования, сравнения с другими мужчинами.
Он нажал клавишу Enter, и в итоговой ячейке загорелась жирная красная цифра.
— Рентабельность проекта под названием «Брак с Кристиной» — отрицательная. Минус сто процентов. Ты — черная дыра, Кристина. Ты не ресурс, ты пассив. Самый дорогой и бесполезный актив в моей жизни. Я инвестирую в пустоту. Я кормлю паразита, который вместо благодарности требует Мальдивы.
— Как ты смеешь называть меня паразитом?! — Кристина вскочила, опрокинув стул. Её лицо исказилось от ярости. — Я женщина! Я создаю атмосферу! Я твое украшение! Ленкин муж гордится ею, а ты меня дебетуешь с кредитом?! Да ты просто не мужик! Ты бухгалтер с калькулятором вместо сердца!
— Атмосферу? — Андрей обвел рукой заваленную мусором комнату. — Вот это — твоя атмосфера? Вонь, грязь и долги?
Он достал телефон, зашел в банковское приложение. Кристина увидела знакомый интерфейс.
— Что ты делаешь? — в её голосе промелькнул испуг.
— Закрываю дыры в бюджете, — спокойно ответил он. — Оптимизация расходов.
Палец нажал на кнопку «Заблокировать карту». Затем «Лимит по кредитной карте: 0».
— Всё, — Андрей убрал телефон в карман. — Лавочка закрыта. Больше никаких роллов, никаких такси, никаких заказов с Wildberries. Кредитка, которой ты оплачивала эту «атмосферу» последние три дня, аннулирована.
— Ты… ты оставил меня без денег? Совсем? — Кристина смотрела на него с ужасом, смешанным с ненавистью.
— У тебя есть руки, ноги и голова, — Андрей закрыл ноутбук. — В холодильнике есть гречка, яйца и молоко. Хочешь чего-то другого — заработай. Хочешь на Мальдивы — заработай. С этого момента я оплачиваю только ипотеку и коммунальные услуги. Еду себе я буду покупать и готовить сам. Ты — на самообеспечении.
— Я уйду! — заорала она, хватая со стола вазу (к счастью, пластиковую) и швыряя её в стену. Ваза с грохотом отскочила, не причинив ущерба. — Я найду того, кто будет меня ценить! Того, кто не будет считать копейки!
— Вперед, — Андрей устало потер переносицу. — Рынок свободных отношений открыт. Попробуй продать свои «инвестиционные возможности» кому-нибудь другому. Только боюсь, дураков с такой зарплатой, как у меня, готовых терпеть этот цирк, осталось мало.
— Ты пожалеешь! — Кристина побежала в спальню, громко топая пятками. — Ты приползешь ко мне, когда поймешь, кого потерял! Я ухожу! Прямо сейчас!
— Дверь знаешь где, — бросил ей вслед Андрей и направился на кухню. Ему предстояло самое сложное — отмыть гору посуды, чтобы приготовить себе нормальный ужин перед завтрашним рабочим днем.
Он слышал, как в спальне хлопают дверцы шкафов, как что-то падает на пол. Он знал, что это блеф. Идти ей было некуда. У подруг свои проблемы, а мама далеко. Но где-то в глубине души ему хотелось, чтобы она действительно ушла. Потому что жить с «черной дырой» было куда страшнее, чем остаться одному в пустой квартире. Он включил воду, и шум струи заглушил истеричные всхлипывания из спальни. Война перешла в решающую фазу.
Через сорок минут шум в спальне стих. Дверь распахнулась, и Кристина вышла в прихожую. Она преобразилась. Следы истерики были тщательно замазаны тональным кремом, на губах сияла ярко-красная помада — цвет агрессии и вызова. Она была одета в своё лучшее пальто, а рядом с ней стояли два чемодана размера «XL», набитые вещами так, что молнии грозили разойтись.
Андрей сидел на пуфике в коридоре и шнуровал ботинки. Он переоделся в джинсы и свитер, готовясь к выходу. При виде жены он не вздрогнул, не бросился перегораживать ей путь. Он просто поднял голову и посмотрел на неё с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким обычно разглядывал дефектные накладные на работе.
— Ты всё-таки решил играть в молчанку? — Кристина пнула носком сапога ближайший чемодан. — Я собралась. Я ухожу. Ты этого добивался? Разрушить семью из-за куска железа?
— Я добивался адекватности, Кристина. Но, видимо, это товар, который на твоем складе давно закончился, — Андрей выпрямился. — Ты вызвала такси? Или за тобой приедет «принц», о котором ты кричала из спальни?
Кристина вздернула подбородок. Это был её последний козырь, отчаянный блеф, который должен был раздавить Андрея. Она была уверена: стоит ему представить, что его женой будет обладать кто-то другой, более успешный, как он сломается.
— Да, приедет, — солгала она, глядя ему прямо в глаза. — Артур. Он давно звал меня к себе. Он владелец сети ресторанов, Андрей. Он не заставляет женщину унижаться из-за денег. Он знает цену красоты. Я давала тебе шанс, но ты выбрал быть жлобом.
В прихожей повисла пауза. Кристина задержала дыхание, ожидая взрыва. Ожидая, что Андрей схватит её за руки, начнет умолять остаться, пообещает купить хоть вертолет, лишь бы она не уходила к мифическому Артуру.
Андрей медленно кивнул. В его глазах не было ревности. Там было облегчение. То самое чувство, когда снимаешь тесные ботинки после долгого дня.
— Я рад за Артура, — совершенно искренне произнес он. — Надеюсь, он в курсе, что его новый актив требует сто сорок тысяч ежемесячного обслуживания и имеет нулевую отдачу. Передай ему мои соболезнования.
— Ты… ты мне не веришь? — голос Кристины дрогнул. Сценарий рушился. — Я сейчас уйду, и ты меня больше никогда не увидишь!
— Я верю, Кристина. Я очень хочу верить, что где-то есть идиот, готовый взвалить этот груз на себя. Но давай будем честными. Никакого Артура нет. Есть только твоя гордыня и два чемодана шмоток, купленных на мои деньги.
Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал синюю пластиковую карту.
— Кстати, насчет «куска железа». Пока ты паковала чемоданы, я созвонился с перекупом. Машина уже продана. Сделка оформлена электронно, завтра её заберут со стоянки. Деньги пойдут на частичное досрочное погашение ипотеки. Теперь платеж станет подъемным для меня одного.
Кристина побледнела так, что слой тонального крема стал похож на маску гейши. Она схватилась за стену, чтобы не упасть. Машина была её последним оплотом, её символом статуса, её надеждой на то, что всё можно вернуть.
— Ты продал мою машину? — прошептала она одними губами. — Ты продал её, пока я была в соседней комнате?
— Я продал свою машину, Кристина. Чтобы спасти свою квартиру от банка, раз уж моя жена решила стать иждивенкой, — жестко отрезал Андрей. — Так что возвращаться тебе не к чему. Ключей нет, машины нет, денег нет.
Он шагнул к ней и протянул синюю карту, которую держал в руке. Это была не кредитка. Это была транспортная карта «Тройка».
— Это мой прощальный подарок. Баланс пополнен на три тысячи рублей. Этого хватит, чтобы доехать до мамы в Орехово-Зуево и еще месяц кататься там на автобусах. Бери. Это единственное транспортное средство, которое ты заслужила.
Кристина смотрела на карту как на ядовитую змею. Её мир, сотканный из глянцевых иллюзий и чужих денег, рассыпался в пыль. Она поняла, что блеф с «Артуром» загнал её в угол. Если она сейчас останется, то признает полное поражение и унижение. Если уйдет — уйдет в никуда, в холодную осень, с чемоданами, которые не сможет сама дотащить даже до лифта.
— Будь ты проклят, — выплюнула она, выхватывая карту из его рук. — Ты сгниешь здесь в одиночестве, неудачник! Ты пожалеешь!
— Возможно, — спокойно согласился Андрей, открывая входную дверь и подпирая её ногой. — Но жалеть я буду в тишине, чистоте и без долгов. Выходи, Кристина. Автобус ждать не будет.
Она схватила ручки чемоданов. Они были тяжелыми, колесики жалобно заскрипели по паркету. Андрей не помог. Он стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как она, пыхтя и ломая ногти, вытаскивает свой багаж на лестничную площадку.
Когда последний чемодан перевалил через порог, Кристина обернулась. В её глазах стояли злые слезы. Она хотела сказать что-то едкое, что-то, что сделает ему больно, но не нашла слов. Перед ней стоял чужой человек, который просто выносил мусор из своей жизни.
— Ключи от квартиры, — напомнил Андрей.
Она с ненавистью швырнула связку на пол у его ног.
— Подавись!
Андрей не ответил. Он мягко, но решительно закрыл дверь. Щелкнул замок. Два оборота. Кристина осталась в полумраке подъезда. Тишина вокруг была абсолютной, лишь где-то внизу гудел лифт.
Она постояла минуту, глядя на закрытую дверь, надеясь, что он передумает, что сейчас щелкнет замок обратно. Но за дверью было тихо.
Кристина сжала в руке проездной. Ей действительно придется ехать на вокзал. Ей придется тащить эти чемоданы в метро. Ей придется спуститься с небес на землю, и удар об асфальт обещал быть очень болезненным. Она нажала кнопку вызова лифта, и этот звук показался ей похоронами её прошлой жизни. Скандал закончился. Началась реальность…
