Марина вздрогнула от звука хлопнувшей двери. Сергей ушёл. Опять в бар, к друзьям, которые коротали дни за пивом и рассказами о том, как раньше всё было хорошо. Она посмотрела на часы — половина восьмого. Значит, вернётся он не раньше полуночи.
Она встала, подошла к окну. На улице моросил дождь, серый и тоскливый, как её жизнь последние месяцы. Нет, даже не месяцы — последний год превратился в один бесконечный день сурка. Утром она уходила на работу, Сергей ещё спал. Вечером она возвращалась уставшая — он сидел за компьютером, погружённый в какую-нибудь онлайн-стрелялку. Ужин не приготовлен, посуда в раковине, бельё не постирано.
— Я искал сегодня вакансии, — говорил он, не отрываясь от экрана. — Ничего подходящего.
Сначала она верила. Первые месяцы после сокращения Сергей действительно старался. Рассылал резюме, ходил на собеседования, звонил знакомым. Он был хорошим специалистом, много лет проработал в крупной компании, зарабатывал прилично. Когда родилась Катя, Марина несколько лет сидела дома, и Сергей один обеспечивал семью. Он гордился этим, часто напоминал.
— Я тебя содержал, пока ты с ребёнком возилась, — говорил он теперь, когда она заводила разговор о работе. — Теперь твоя очередь.
Но это было не то. Совсем не то. Марина тогда растила их дочь, вставала по ночам, стирала, готовила, убирала. Она не сидела сутками за компьютером и не пропадала в барах. Она работала, просто без зарплаты.
А Сергей… Сергей перестал даже притворяться, что ищет работу. Месяца через четыре после увольнения он махнул рукой.
— Рынок труда сейчас отвратительный, — заявил он. — Везде хотят молодых за копейки. Я не буду унижаться.
И осел дома. Марина пыталась говорить с ним, объяснять, что одной ей тяжело тянуть ипотеку, коммунальные платежи, еду, одежду для Кати. Дочь росла, денег нужно было всё больше. Марина стала брать дополнительные проекты на работе, задерживалась, работала по выходным.
— Я зарабатываю, чтобы нам на всё хватало, — отвечала она на претензии Сергея, когда он жаловался, что она мало времени уделяет семье. — Но я устаю. Помоги хотя бы по дому.
— Это не мужское дело, — отрезал тогда он.
Ссоры становились всё более частыми. Марина приходила домой после десятичасового рабочего дня и видела немытую посуду, разбросанные вещи, пустой холодильник. Сергей требовал ужина, свежего белья, чистоты — как будто она не устала на работе, а только что вернулась с прогулки.
— Я сколько лет всё обеспечивал! — кричал он, когда она взрывалась. — Ты мне должна! Я имею право отдохнуть!
— Отдохнуть?! — не выдерживала Марина. — Ты уже год отдыхаешь! Когда ты начнёшь хоть что-то делать?
— Я ищу работу!
— Ты играешь в танчики и пьёшь пиво с такими же лодырями!
Он бросал пульт, хлопал дверью и уходил. Уходил в бар, где его приятели сочувственно кивали и подтверждали: да, жёны не понимают, как тяжело мужчине, как унизительно искать работу в его возрасте, когда раньше всё было по-другому.
Марина выпустила ему две банковские карты к своим счетам — одну к основному, другую к кредитному. Думала, так будет проще. Но Сергей воспринял это как должное. Он тратил, не считая, не отчитываясь. Новые кроссовки, гаджеты, посиделки в барах. А когда Марина попыталась поговорить об этом, устроил скандал.
— Ты что, мне не доверяешь?! Я что, тебе чужой человек?!
— Ты не работаешь, Серёжа, — устало говорила она. — У нас кредиты, ипотека. Нужно считать деньги.
— Я всю жизнь на тебя работал!
— Ты уже год не зарабатываешь ничего!
Круг замыкался. Одни и те же слова, одно и то же ощущение безысходности.
Сегодня утром была очередная ссора. Марина обнаружила, что на кредитной карте почти исчерпан лимит. Оказалось, Сергей купил себе дорогую игровую мышь и новые наушники.
— Мне нужно нормальное железо, — оправдывался он. — Я же не могу…
— На что?! — взорвалась она. — На что тебе игровая мышь за такие деньги, когда мы еле концы с концами сводим?!
— Я имею право на элементарный комфорт! Я столько лет…
— Замолчи! — закричала Марина. — Замолчи уже со своими «столько лет»! Да, ты зарабатывал, ты молодец! Но это было тогда! Сейчас другая ситуация!
— Ты меня не уважаешь, — процедил Сергей. — Ты меня унижаешь.
— Я тебя прошу элементарно помочь мне! Помыть посуду, убрать квартиру, приготовить ужин — это унижение?!
— Для мужчины — да.
Он ушёл хлопнув дверью. И тогда Марина вдруг поняла, что так больше не может. Не может работать за двоих, тянуть весь дом на себе, выслушивать упрёки и претензии. Не может жить с человеком, который считает, что она ему должна за то, что он когда-то зарабатывал деньги.
Марина достала телефон и набрала номер.
— Служба ремонта замков? Да, мне нужно срочно поменять замок на входной двери…
Мастер приехал через час. Молодой парень, работал быстро и профессионально. Марина стояла рядом, сжимая в руках телефон, и понимала, что переходит точку невозврата. Но не было страха. Было только облегчение.
— Готово, — сказал мастер, протягивая ей новые ключи. — Старый замок полностью демонтирован. Никто со старыми ключами не войдёт.
Когда он ушёл, Марина заварила себе чай и села за компьютер. Вошла в мобильное приложение банка и методично заблокировала обе карты Сергея — и ту, что была привязана к основному счёту, и ту, что к кредитному. Потом позвонила своей подруге Оле, юристу.
— Оль, мне нужна консультация по разводу.
Дальше она собрала вещи Сергея. Не все, только самое необходимое: одежду, обувь, документы, ноутбук. Аккуратно сложила в сумки. Позвонила его матери.
— Татьяна Васильевна, добрый день. Это Марина. Мы с Серёжей разводимся. Я привезу его вещи завтра, можно?
Свекровь ахнула, стала что-то говорить, но Марина мягко прервала её:
— Извините, Татьяна Васильевна, я не могу сейчас это обсуждать. Просто скажите, в какое время вам удобно.
Катя была у бабушки, маминой мамы. Марина отвезла её туда на выходные.
Вечер тянулся мучительно долго. Марина пыталась читать, смотреть фильм, но не могла сосредоточиться. Она представляла, как Сергей вернётся, как попытается открыть дверь старым ключом, как поймёт, что замок сменили. Как он будет стучать, кричать…
Её сердце билось быстро. Руки дрожали. Но она знала, что поступает правильно. Она дала ему шанс. Год — это больше чем достаточно времени, чтобы хотя бы попытаться что-то изменить. Но Сергей даже не пытался.
Около часа ночи она услышала шаги на лестничной площадке. Звук ключа, царапающего замок. Пауза. Ещё попытка. Недоуменное бормотание. Потом громкий стук в дверь.
— Марина! Открывай! Марина!
Она подошла к двери, но не открыла. Стояла, прислонившись лбом к холодному металлу, и слушала.
— Марина, что происходит?! Ключ не подходит! Открой!
Стук становился громче. Голос — раздражённее.
— Марина! Я устал, хочу спать! Открывай немедленно!
Она глубоко вдохнула и заговорила:
— Серёжа, я сменила замки.
Тишина. Потом взрыв:
— ЧТО?! Ты что, замки сменила?! Ты с ума сошла?!
— Я подаю на развод, — спокойно сказала Марина. — Твои вещи я отвезу твоей матери завтра. Забери их оттуда.
— Какой развод?! Это моя квартира! Открывай сейчас же!
— Это не твоя квартира. Квартира в ипотеке, которую плачу я. Последний год — только я.
— Да как ты смеешь! — голос Сергея надрывался, в нём появились пьяные нотки, которые Марина раньше как-то не замечала. — Я сейчас дверь выбью!
— Если ты попытаешься, я вызову полицию, — сказала она всё так же спокойно. — И тебе придётся объяснять, почему ты пьяный ломишься в мою квартиру.
— В твою?! Я тут живу!
— Жил. Больше не живёшь.
Он начал колотить в дверь, орать. Марина достала телефон, набрала номер полиции, но пока не нажала вызов. Просто держала палец над кнопкой.
— Серёжа, — громко сказала она. — Я набрала номер полиции. Если ты не прекратишь немедленно, я вызову их. Соседи уже наверняка слышат твой крик. Ты хочешь, чтобы участковый разбирался?
Он замолчал. Тяжело дышал за дверью.
— Марина, — его голос дрогнул. — Ты же не серьёзно? Открой. Мы поговорим. Я… я найду работу, обещаю.
— Поздно.
— Марина, мы столько лет вместе! У нас Катя!
— Именно поэтому я это делаю. Катя не должна расти, глядя на отца, который ничего не делает, и на мать, которая надрывается в одиночку. Она не должна думать, что это норма.
— Я всё исправлю!
— Ты говорил это много раз. Ничего не изменилось. Ты даже не попытался.
— Попытался! Я искал!
— Ты два месяца искал, а потом просто сдался. И решил, что я тебе должна. За что, Серёжа? За то, что ты зарабатывал когда-то? Так это была твоя обязанность как мужа и отца. Я же не требую с тебя плату за то, что растила твою дочь.
— Это другое!
— Нет, не другое. И я не обязана содержать здорового взрослого мужчину, который способен работать, но не хочет. Который считает унизительным даже помыть за собой посуду.
Он молчал. Марина представляла, как он стоит за дверью, покачиваясь, пытаясь сообразить, что происходит.
— Ты ещё и карты заблокировала, — сказал он наконец тусклым голосом. — Я пытался расплатиться в баре, карта не прошла. Пришлось у друзей занимать.
— Это карты к моим счетам. Ты больше не имеешь к ним доступа.
— Я… мне нужны деньги.
— Заработай их.
— Ты …, — выругался он. — Бессердечная …
Марина почувствовала, как её затопила усталость. Не обида от оскорбления — просто смертельная усталость от этого бесконечного противостояния.
— Возможно, — сказала она. — Но я больше не могу так жить. Иди к матери, Серёжа. Или к друзьям. Но здесь ты больше не живёшь.
— Я буду судиться! Я…
— Судись. Юрист мне уже всё объяснила. Ипотека оформлена на меня, платежи вношу я — все выписки есть. У тебя нет никаких прав на это жильё.
— Но у меня нет денег даже на такси!
— Попроси друзей. Или иди пешком. Твоя мать живёт не так далеко.
— Марина…
— Уходи, Серёжа. И не буди соседей. Иначе я всё-таки вызову полицию.
Она отошла от двери и села на диван. Слышала, как он ещё какое-то время стоит на площадке, что-то бормочет. Потом тяжёлые шаги по лестнице вниз. Хлопок двери подъезда.
Тишина.
Марина сидела в темноте и слушала тишину. Никаких звуков стрелялки из его комнаты. Никаких претензий и упрёков. И нет ощущения, что она ходит по минному полю в собственном доме.
Слёзы потекли сами. Она плакала беззвучно, обхватив себя руками. Плакала не от жалости к себе и не от облегчения. Плакала от того, что когда-то они любили друг друга, были счастливы, строили планы вместе. А теперь всё кончено.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «Ты пожалеешь. Я всё тебе припомню».
Марина стерла сообщение и заблокировала его номер. Потом написала подруге-юристу: «Оля, мне нужна твоя помощь. Срочно».
Ответ пришёл через минуту: «Завтра в обед встречаемся. Всё будет хорошо».
Будет ли? Марина не знала. Впереди был развод, дележ имущества, объяснения с Катей, которой придётся сказать, что папа больше не будет жить с ними. Впереди было много трудного.
Но она больше не будет тянуть на себе взрослого мужчину, который требует благодарности за то, что когда-то выполнял свои обязанности. Не будет чувствовать себя виноватой за то, что устаёт. Не будет приходить домой в страхе перед очередной ссорой.
Марина вытерла слёзы, встала и пошла на кухню. Заварила себе ещё чаю, достала шоколадку, которую прятала от Сергея — он съедал все сладости в доме. Села у окна и смотрела на ночной город.
Утром она отвезла вещи Сергея его матери. Татьяна Васильевна встретила её с красными глазами, попыталась что-то говорить про семью, про прощение, но Марина мягко остановила её:
— Татьяна Васильевна, я уважаю вас. Но решение принято. Мне жаль, что так вышло.
Свекровь всхлипнула и закрыла дверь. Марина вернулась к машине, села за руль и вдруг обнаружила, что улыбается. Впервые за много месяцев — просто улыбается без причины.
Впереди было много работы. Развод, документы, разговоры с Катей. Нужно было научиться жить заново, одной. Вернее, не одной — с дочерью, которую теперь не придётся защищать от постоянных скандалов в доме.
Марина завела машину и поехала. Радио играло какую-то лёгкую песню. Светило солнце. Дождь закончился.
Жизнь продолжалась. Новая жизнь. Её жизнь.
