Ключ не подошёл.
Андрей покрутил его в скважине ещё раз, с нажимом, иногда замок просто заедало. Потом вытащил, посмотрел на свет – тот же самый ключ, что и всегда, с брелоком в виде футбольного мяча. Снова вставил в замочную скважину. Металл скрипнул, но личинка не повернулась.
– Что за чёрт, – пробормотал он и нажал на звонок.
Тишина. Он позвонил ещё раз, подольше, потом постучал в дверь. Ничего. В квартире горел свет – он видел егоещё внизу, у подъезда. Марина точно была дома. И Лена тоже.
Андрей достал телефон и набрал номер жены. Длинные гудки показались ему бесконечными.
– Алло, – наконец откликнулась Марина. Голос спокойный, даже слишком.
– Маринка, ты что, не слышишь? Я звоню уже минут пять. И ключ почему-то не подходит, замок заело, что ли?
– Замок не заело.
– Тогда открой, пожалуйста. Я устал как собака.
– Не открою.
Андрей замер с телефоном у уха. В трубке слышалось её ровное дыхание.
– Это шутка какая-то?
– Нет, Андрей. Это не шутка. Я сменила замок. – Голос её оставался невозмутимым, но в нём слышалась сталь. – И ключ оставила только себе.
– Ты что, с ума сошла?! – Он повысил голос, оглянулся на лестничную площадку, понизил тон. – Марина, какого чёрта? Открой немедленно!
– Раз ты не хочешь поставить свою сестру на место, то для тебя вход тоже закрыт.
– При чём тут Лена?
– При том, Андрей. Две недели я терплю её наглость. Две недели прошу тебя решить этот вопрос. А ты делаешь вид, что ничего не происходит.
– Марина, давай поговорим нормально, дома. Открой дверь.
– Нет. Хочешь поговорить – поезжай к матери. Вместе с Леной.
– Ты не можешь просто выставить меня на улицу!
– Могу. И уже сделала. Спокойной ночи, Андрей.
Гудки.
Он уставился на телефон, не веря происходящему. Потом снова набрал номер – она сбросила. Ещё раз – то же самое. Написал сообщение: «Марина, прекрати дурить! Я замёрз, устал, хочу домой!» Ответа не было.
За его спиной хлопнула дверь лифта. Вышла соседка с третьего этажа, окинула его недоумённым взглядом и скрылась в своей квартире. Андрей понял, что выглядит по-идиотски – взрослый мужик стоит у собственной двери с телефоном в руках.
Он спустился вниз, сел в машину и ударил ладонью по рулю. Потом достал сигареты, хотя бросил полгода назад, и закурил, приоткрыв окно.
Что, чёрт возьми, происходит?
Лена приехала в субботу, с одной спортивной сумкой и заплаканными глазами.
– Он меня выгнал, – всхлипывала она, пока Марина ставила чайник. – Просто сказал: забирай свои вещи и уходи. Представляешь? После трёх лет!
Андрей обнимал сестру за плечи, гладил по голове.
– Ничего, Ленка. Переживём. Правда, Мариш?
Марина кивнула, разливая чай по чашкам. Она искренне жалела Лену – расставания всегда болезненны. Хотя про Лениного парня Андрей рассказывал не самые лестные вещи: выпивал, мог нагрубить, денег особо не зарабатывал.
– Конечно, – сказала Марина. – Поживёшь у нас пару дней, успокоишься. А там видно будет.
– Спасибо, – Лена вытерла глаза. – Вы у меня такие хорошие. Я быстро, честно. Найду что-нибудь и съеду.
Пара дней превратилась в неделю, потом в полторы. Марина поначалу не обращала внимания. Их квартира небольшая, двухкомнатная, но Лена устроилась на диване в зале, особо не мешала. Вот только постепенно стали проявляться детали.
Первым исчезло Маринино новое платье. Она собиралась надеть его на корпоратив, открыла шкаф – нет платья. Нашлось оно на Лене, которая куда-то собиралась.
– А, это? – Лена посмотрела на себя. – Ну я взяла, примерить. Прикольное. Ты же не носишь пока.
– Лен, я его как раз сегодня планировала надеть.
– Ой, прости! – Та совершенно не выглядела виноватой. – Ну ничего, у тебя же куча других вещей. Я быстро, только встречусь с подругой и верну. Можно?
Марина сглотнула возмущение.
– Нет! Оно нужно мне! Ты куда?
Лена помахала рукой и упорхнула. Платье вернулось на следующий день, мятое и с пятном от вина на подоле.
Потом начались набеги на косметику. Марина заметила, что её новая тушь засохла, так как пролежала сутки в открытом виде. Туалетной воды во флаконе заметно поубавилось. Тюбик с дорогим кремом съёжился до четверти.
– Лена, ты брала мою косметику? – спросила она как-то утром.
Лена, жуя тост с Марининым любимым вишнёвым джемом (последним в банке), пожала плечами:
– Ну да, а что? У меня ж своей нет. Я думала, ты не против. Мы же вроде как семья.
– Семья – это не значит, что можно брать чужое без спроса.
– Господи, Марина, не будь жадиной. Что, жалко, что ли?
Андрей, который пил кофе за столом, поднял глаза от телефона:
– Мариш, ну не ссорься с ней. Ты же видишь, у Ленки и так сейчас трудный период.
Марина сжала зубы и вышла из кухни. Ссориться ей не хотелось. Но и молчать становилось всё труднее.
Холодильник опустошался с пугающей скоростью. Марина покупала продукты – они исчезали. Йогурты, которые она брала себе на завтрак, доедала Лена. Дорогой сыр, припрятанный для салата, съедался во время ночных набегов на холодильник. А когда Марина попыталась завести разговор об этом, Лена обиженно заявила:
– У меня денег нет! Ты хочешь, чтобы я голодала? Максим ничего мне не дал, когда выгнал. Я вообще сейчас на мели. Думала, хоть тут меня поймут.
– Лен, я не говорю о том, чтобы ты голодала. Но можно же как-то… ну, договариваться? Спрашивать, что можно взять, что нельзя?
– Да что ты вообще такая нервная! – Лена всплеснула руками. – Андрей, скажи ей!
Андрей, как обычно, попытался замять ситуацию:
– Девочки, ну хватит. Мариш, не кипятись. Ленка, будь поаккуратнее, ладно?
Но ничего не менялось.
Марина пыталась говорить с мужем. По вечерам, когда они оставались одни в спальне.
– Андрюш, это невозможно. Она ведёт себя так, будто это её квартира.
– Маринка, ну потерпи ещё немного. Она же моя сестра. Ей сейчас плохо.
– Ей плохо уже две недели. А когда она начнёт искать работу? Съезжать?
– Она ищет.
– Правда? А почему тогда каждый день валяется на диване и смотрит сериалы?
– Марина, не преувеличивай.
– Я не преувеличиваю! Я прихожу с работы – она на диване. Ухожу утром – она там же. Андрей, я устала. Пусть снимет комнату или поедет к вашей матери.
При упоминании матери лицо Андрея стало каменным.
– К матери она не поедет.
– Почему?
– Потому что они не ладят. Мать вечно на неё давит, критикует. Лена там жить не может.
– А здесь может? Пользуясь моими вещами, моей косметикой, нашей едой, не предлагая даже помочь по дому?
– Она поможет, если попросишь.
– Я не должна просить! Она взрослый человек, Андрей. Ей двадцать шесть лет!
– Ладно, ладно, я с ней поговорю.
Но разговоров не случалось. Или они были такими мягкими, что не имели никакого эффекта. Лена продолжала жить по своим правилам.
Кульминация наступила в прошлый четверг. Марина пришла домой с тяжёлыми сумками продуктов – она специально купила побольше, чтобы хватило на всех. В квартире стоял запах жареного. На кухне Лена готовила себе ужин.
– Ты готовишь? – устало спросила Марина, ставя сумки.
– Ага. Проголодалась жутко. – Лена помешала что-то на сковороде. – Ты не против, я взяла эту говядину? А то курица уже надоела.
Говядина была дорогой. Марина покупала её на выходные, хотела приготовить бефстроганов.
– Лена… – Она замолчала, глядя, как золовка накладывает себе полную тарелку. – Слушай, может, хватит уже?
– Чего хватит?
– Вести себя как дома. Это не твой дом. Ты гостья. Уже две недели.
Лена медленно обернулась. На её лице мелькнуло что-то неприятное.
– То есть как это не мой дом? Это дом моего брата.
– И мой дом тоже. Мы с Андреем женаты, если ты забыла.
– Не забыла. Просто думала, что для семьи моего брата я не чужая.
– Ты не чужая. Но это не значит, что можно пользоваться всем без разбора!
– Господи, да что ты докапываешься! – рявкнула Лена. – У меня сейчас трудный период, мне негде жить, а ты тут устраиваешь мне сцены из-за какой-то еды!
– Не из-за еды, Лена! Из-за того, что ты не уважаешь ни меня, ни наше пространство!
– Пространство! – Лена фыркнула. – Слушай, если я тебе так мешаю, так и скажи. Скажи: Лена, вали отсюда. А не строй из себя добренькую, а потом капай на мозги.
– Я не строю из себя добренькую. Я пытаюсь быть терпеливой. Но терпение не бесконечно.
– Да пошла ты! – Лена схватила тарелку и вышла из кухни.
Марина стояла, дрожа от злости. Когда вернулся Андрей, она попыталась рассказать ему о произошедшем, но он снова начал защищать сестру:
– Маринка, ну вы обе на нервах. Ленка переживает расставание. Ты устала на работе. Это просто бытовуха.
– Это не бытовуха! Это то, что твоя сестра совершенно обнаглела!
– Не говори так.
– Тогда ты поговори с ней. Нормально поговори. Скажи, что ей пора искать работу, съезжать. Или хотя бы соблюдать какие-то рамки приличия.
– Хорошо, – устало сказал Андрей. – Я поговорю.
Но прошло ещё три дня, и ничего не изменилось. Лена продолжала жить так, будто квартира принадлежала только ей. А Андрей продолжал делать вид, что проблемы нет.
И тогда Марина приняла решение.
Сидя в машине, Андрей снова набрал номер жены. Она не взяла трубку. Он выругался, завёл мотор и поехал к матери.
Квартира матери находилась на другом конце города, в старой пятиэтажке. Андрей не любил сюда приезжать – слишком много воспоминаний, не самых приятных. Мать была женщиной властной, любила контролировать, встревать в жизнь детей. Поэтому он и Лена старались держаться от неё на расстоянии.
Когда он поднялся на четвёртый этаж без лифта и позвонил в дверь, мать открыла в халате, с удивлённым лицом.
– Андрюша? Какими судьбами?
– Привет, мам. Можно войти?
– Конечно, конечно. – Она посторонилась. – Расскажи, что у тебя случилось.
Он рассказал. Мать слушала, качая головой, и в её глазах Андрей видел знакомое выражение – смесь злорадства и осуждения.
– Вот всегда говорила, что Марина девушка своенравная, – сказала она, когда он закончил. – Характер у неё тяжёлый. Но ты не слушал.
– Мам, не начинай.
– Не начинаю, просто констатирую факт. А Ленку зачем сюда тащить? Пусть там остаётся.
– Марина её тоже не пускает обратно.
– Ну и правильно делает! – неожиданно сказала мать. – Нечего Ленке там жить. Пусть сюда едет, раз у неё с Максимом не сложилось.
– Она не хочет к тебе.
– Не хочет? – Мать выпрямилась. – А что, у неё есть выбор? Пусть приезжает. Я с ней поговорю. И вообще, давно пора ей работу найти нормальную, а не по барам шататься.
Андрей потёр лицо руками. Головная боль накатывала с новой силой. Он достал телефон, написал Лене: «Приезжай к матери. Адрес помнишь?»
Ответ пришёл почти сразу: «Что?!! Почему???»
«Потом объясню. Просто приезжай.»
«Андрей, я не поеду к этой мымре!»
Он сжал зубы и набрал номер сестры. Та взяла не сразу.
– Что случилось? – Её голос звучал встревоженно.
– Лен, Марина поменяла замки. Нас обоих не пускает домой.
– Что?! Какого чёрта?!
– Вот такая ситуация. Мне теперь надо это как-то решать, а пока нам с тобой нужно где-то переночевать. Я у мамы. Приезжай.
– Я не поеду к ней!
– Лена, у тебя есть другие варианты?
– У меня… – Она замолчала. Андрей слышал, как она соображает. – Могу у подруги остаться.
– Ладно. Оставайся. Но завтра мы с тобой серьёзно поговорим.
– О чём?
– О том, что дальше делать. – Он положил трубку, не дожидаясь ответа.
Мать принесла ему постельное бельё, постелила на старом диване в зале.
– Андрюш, а ты подумай, – сказала она, садясь рядом. – Может, Марина и права?
Он посмотрел на неё с удивлением.
– В смысле?
– Ну, Ленка, она… – Мать подбирала слова. – Она у нас такая. Привыкла, что всё само собой делается. Я её баловала, признаю. Может, Марина устала терпеть.
– Мам, Марина вообще неадекватно себя ведёт. Выставила меня из собственного дома!
– Из вашего общего дома. Ты бы с ней поговорил нормально. Послушал, что её не устраивает.
– Я пытался!
– Пытался или делал вид?
Андрей не ответил. Он лёг на диван, натянул одеяло и уставился в потолок.
Мать права. Он делал вид. Потому что не хотел вставать между женой и сестрой. Надеялся, что как-нибудь само рассосётся. Что Лена найдёт работу, съедет, и всё вернётся к норме.
Но Марина не захотела ждать.
Андрей проснулся от звонка телефона. На экране высветилось: «Марина».
Он схватил трубку:
– Алло?
– Доброе утро. – Голос жены звучал спокойно, даже бодро. – Как спалось?
– Отлично, – буркнул он. – На старом продавленном диване, под храп матери за стенкой. Марина, хватит уже этого цирка. Давай я приеду, мы поговорим.
– Давай. Приезжай. Но без Лены.
– Она у подруги осталась.
– Отлично. Жду тебя через час.
Она повесила трубку раньше, чем он успел что-то ответить.
Андрей оделся, умылся, выпил кофе, который заботливо приготовила мать, и поехал домой. Всю дорогу он репетировал, что скажет. Что Марина перегнула палку. Что так нельзя поступать с мужем. Что они взрослые люди и должны решать вопросы цивилизованно.
Но когда он поднялся на их этаж и позвонил в дверь, вся его решимость куда-то испарилась.
Марина открыла сразу. Она была одета, причёсана, на лице лёгкий макияж. Выглядела она… спокойной. Даже счастливой.
– Проходи, – сказала она, отступая в сторону.
Андрей прошёл в квартиру. Пахло кофе и свежей выпечкой. На столе стояли чашки, круассаны, джем.
– Садись, – Марина указала на стул. – Будешь кофе?
– Буду. – Он сел, чувствуя себя неловко. – Марин…
– Подожди. – Она налила ему кофе, придвинула тарелку с круассанами. – Сначала поешь. Потом поговорим.
Они ели молча. Андрей украдкой смотрел на жену. Она правда выглядела… довольной. Будто сбросила груз с плеч.
– Ну? – наконец спросил он. – Объяснишь, что произошло?
Марина отпила кофе, аккуратно поставила чашку.
– Я устала, Андрей. Устала терпеть наглость твоей сестры. Устала ждать, пока ты что-то предпримешь. Устала быть плохой в этой ситуации.
– Ты не плохая…
– Нет, я именно плохая. Потому что я та, кто возмущается. Кто просит положить на место человека, который ведёт себя по-свински. А ты – хороший. Потому что ты понимающий брат, который поддерживает сестру в трудную минуту.
– Марина, ну это не…
– Это так. – Она подалась вперёд. – Две недели, Андрей. Две недели я просила тебя поговорить с ней. Установить границы. Объяснить, что так нельзя. Что ты сделал? Ничего.
– Я говорил с ней!
– Нет. Ты делал вид, что говоришь. А на самом деле просто надеялся, что я рано или поздно смирюсь и замолчу. Что Лена будет жить у нас столько, сколько захочет, а я буду терпеть.
Андрей молчал. Потому что она была права.
– Вчера вечером, – продолжала Марина тише, – я пришла домой. Ты был на работе. Лена лежала на диване, смотрела сериал. Я спросила, будет ли она что-то искать – работу, жильё. Знаешь, что она ответила?
Андрей покачал головой.
– Она сказала: «Зачем торопиться? Тут и так неплохо». И засмеялась. Как будто это была шутка. Но это не шутка, Андрей. Это правда. Ей тут хорошо. Бесплатно, удобно, никакой ответственности. Зачем что-то менять?
– Я… я не знал.
– Потому что ты не спрашивал. Ты вообще не интересовался, как мне. Тебя волновала только Лена.
– Это не так!
– Так. – Марина встала, прошлась по кухне. – И я решила, что если ты не можешь поставить её на место, то я поставлю вас обоих. Пусть вы оба поживёте у вашей матери и поймёте, каково это – быть неудобным гостем.
Андрей опустил голову. В горле стоял комок.
– Прости, – сказал он тихо. – Ты права. Я повёл себя как эгоист.
Марина остановилась, оперлась о столешницу.
– Вчера ночью, – сказала она, – когда вас здесь не было, я первый раз за две недели почувствовала себя дома. Я ходила по квартире, включила музыку, приняла ванну, легла спать в своей постели и не думала о том, что утром проснусь и снова начнётся. Снова это напряжение, этот молчаливый конфликт, эта… нездоровая ситуация.
Андрей поднял на неё глаза.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Я хочу, чтобы ты решил вопрос с сестрой. Окончательно. Чтобы она нашла работу и жильё. Или переехала к матери. Но чтобы она больше здесь не жила.
Он кивнул. Медленно, но кивнул.
– Хорошо. Я поговорю с ней. По-настоящему.
– Когда?
– Сегодня.
Марина вернулась к столу, села напротив.
– Я не хочу быть злодейкой в этой истории, – сказала она мягче. – Я не против того, чтобы помочь Лене. Но помощь – это не значит позволять ей садиться на шею. Это значит поддержать, дать время, но при этом требовать уважения и усилий с её стороны.
– Я понимаю.
– Тогда иди и реши это.
Андрей допил кофе, встал. Марина проводила его до двери, протянула новый ключ.
– Это твой, – сказала она. – Но ты получишь его только после того, как всё уладишь.
– Спасибо, – сказал он.
Марина улыбнулась впервые за весь разговор.
– Иди уже.
Лена и Андрей встретились в кафе неподалёку от дома подруги. Она сидела с мрачным лицом, крутила в руках телефон.
– Привет, – сказал он, садясь напротив.
– Привет. – Она даже не подняла глаз. – Ну что, твоя жена смилостивилась?
– Нет. И не смилостивится, пока ты не съедешь.
Лена дёрнулась, посмотрела на него.
– То есть как это?
– Так и есть, Лен. Тебе надо искать другое жильё.
– Серьёзно? Ты на её стороне?
– Я на стороне здравого смысла. – Андрей сложил руки на столе. – Ты живёшь у нас две недели. Ведёшь себя как дома. Берёшь чужие вещи без спроса, ешь наши продукты, не предлагаешь помощи. И при этом даже не пытаешься что-то изменить.
– У меня трудный период!
– У всех бывают трудные периоды. Это не оправдание.
Лена откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.
– Ты изменился. Раньше ты всегда был на моей стороне.
– Раньше ты была права. Сейчас – нет. – Он помолчал. – Лен, я люблю тебя. Ты моя сестра. Но Марина – моя жена. Ты перегибаешь.
– Я не перегибаю! Просто она такая…
– Стоп. – Андрей поднял руку. – Не надо. Марина терпела тебя две недели. Просила меня вмешаться – я не вмешался. Теперь она вмешалась сама. И знаешь что? Я её понимаю.
Лена смотрела на него с недоверием.
– Ты правда на её стороне.
– Я на стороне справедливости. Тебе нужно найти работу. Снять комнату. Или поехать к маме.
– К маме?! Ты шутишь?
– Нет. Мама готова тебя принять.
– Она меня заест! Будет каждый день учить жизни, критиковать!
– Может, тебе это и нужно. – Андрей посмотрел сестре в глаза. – Лен, тебе двадцать шесть лет. Ты меняешь парней как перчатки, не держишься ни на одной работе, живёшь одним днём. Когда ты возьмёшь ответственность за свою жизнь?
– Вот ты заговорил…
– Да, заговорил. Потому что я твой брат и имею право. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. По-настоящему хорошо. А для этого тебе надо повзрослеть.
Лена молчала. На её глазах блестели слёзы, но она сдерживалась.
– Что мне делать? – спросила она наконец тихо.
– Для начала – извинись перед Мариной. Нормально извинись, не для галочки. Потом – найди работу. Любую. Хоть в магазине, хоть официанткой. Начни зарабатывать. А там посмотришь – снимешь комнату или договоришься с мамой. Но у нас ты больше не живёшь.
– А если я не справлюсь?
– Справишься. Ты не дура, Лен. Просто ленивая и избалованная. Но это можно изменить.
Она вытерла глаза, шмыгнула носом.
– Ладно. Попробую.
– Не попробую. Сделаю.
– Сделаю, – повторила она неуверенно.
Андрей протянул руку через стол, сжал её ладонь.
– Я буду помогать.
Они ещё посидели немного, выпили кофе. Потом Андрей отвёз её к матери, попросил ту не давить слишком сильно, и уехал.
Вечером он вернулся домой. Марина открыла дверь, впустила его.
– Ну? – спросила она.
– Решил. Она будет жить у мамы, искать работу. Обещала извиниться перед тобой.
Марина кивнула.
– Хорошо.
Они стояли в прихожей, молча глядя друг на друга.
– Прости меня, – сказал Андрей. – За то, что не услышал тебя сразу. За то, что поставил тебя в такое положение.
– Прощаю. – Марина шагнула ближе, обняла его. – Но если повторится – опять поменяю замки.
Он рассмеялся, прижал её к себе.
– Не повторится. Обещаю.
И он знал, что сдержит слово. Потому что чуть не потерял самое важное. И этот урок он запомнил навсегда.
