Дарья повернула ключ в замке и толкнула дверь плечом. Сумка с продуктами оттягивала руку — она весь вечер потратила на то, чтобы купить всё необходимое на неделю вперёд. В прихожей сразу бросились в глаза чужие вещи — две большие дорожные сумки стояли у стены, аккуратно придвинутые к шкафу, как будто кто-то давно знал, где им место. Рядом — мужские ботинки сорок пятого размера, которых она никогда здесь не видела, и женская куртка болотного цвета на вешалке, занявшая место её пальто.
Дарья застыла на пороге. В квартире пахло чужим парфюмом — резким, цветочным — и свежезаваренным кофе. Из кухни доносились голоса — негромкие, но уверенные, как будто эти люди обсуждали что-то своё, домашнее.
— Антон? — позвала она, ставя сумку на пол и снимая обувь.
Муж вышел из кухни с кружкой в руке. Взгляд его скользнул по её лицу и тут же отвернулся в сторону, будто он искал что-то на стене.
— А, привет. Ты рано сегодня.
— Кто это? — Дарья кивнула на сумки.
Антон сделал глоток кофе, явно оттягивая ответ. Он поставил кружку на тумбочку и потёр затылок.
— Это тётя Света и дядя Витя. Мои родственники. Решили погостить немного.
— Погостить? — повторила Дарья, стараясь не поднимать голос. — А мне ты когда собирался сказать?
— Ну, я думал, ты нормально отнесёшься. Они ненадолго, дней на десять. У них в городе дела — документы какие-то оформить, по больницам пройтись.
— Десять дней? И ты не подумал, что стоило мне сообщить заранее?
— Даш, ну не раздувай из этого проблему. Они уже здесь, — Антон пожал плечами, будто это что-то объясняло. — Давай не будем устраивать сцену, ладно? Неловко получится.
Дарья молча прошла в кухню, стараясь не показывать, как у неё сжались кулаки. За столом сидели двое — женщина лет пятидесяти с короткой химической завивкой и мужчина постарше, в клетчатой рубашке навыпуск. Оба выглядели так, будто прекрасно освоились и уже знали, где лежат ложки.
— О, Дарья! — тётя Света поднялась, улыбаясь широко, но глаза оставались холодными. — Антон столько о тебе рассказывал! Наконец-то познакомились лично.
Дарья кивнула, удерживая на лице нейтральное выражение.
— Добрый вечер.
— Мы тут чайку попили, надеюсь, не против? — продолжила Света, указывая на стол, где стояли их кружки и раскрытая пачка печенья, которую Дарья берегла для особого случая. — Антоша показал, где что лежит. Очень уютно у вас. И кухня удобная — всё под рукой.
— Спасибо, — сухо ответила Дарья, заметив, что в раковине уже скопилась грязная посуда.
Дядя Витя откинулся на спинку стула, сцепив руки на животе, и хмыкнул:
— Хорошая квартира. Просторная. Нам как раз подходит. Мы с женой сразу оценили — планировка удачная.
Дарья почувствовала, как напряглись плечи. Она медленно выдохнула и повернулась к Антону, который стоял в дверном проёме и разглядывал свои носки.
— Можно тебя на минутку?
Они вышли в коридор. Дарья прикрыла дверь на кухню и скрестила руки на груди.
— Объясни мне, пожалуйста, что происходит.
— Что тут объяснять? — Антон снова пожал плечами, не глядя на неё. — Родственники попросились пожить. Я не мог отказать.
— Ты не мог позвонить мне и спросить? Хотя бы предупредить?
— Даш, ну какая разница? Это же не навсегда. Подумаешь, десять дней. Они тихие люди, не будут мешать.
— Разница в том, — Дарья понизила голос, чтобы из кухни не услышали, — что это и моя квартира тоже. И решения такого уровня мы принимаем вдвоём. Всегда так было.
Антон вздохнул и потёр лицо ладонями.
— Слушай, ну не усложняй. Они уже приехали, вещи распаковали. Что теперь, выставлять их на улицу? Ты представляешь, как это будет выглядеть?
— Я не об этом. Я о том, что ты даже не подумал меня предупредить. Ты решил сам, за нас обоих.
— Потому что знал, что ты начнёшь возражать.
Дарья прищурилась, всматриваясь в его лицо.
— То есть ты понимал, что я могу быть против, но всё равно решил за меня?
— Да не решал я ни за кого! — голос Антона стал громче, он махнул рукой. — Просто подумал, что ничего страшного не случится. Это временная ситуация, понимаешь? Временная. Десять дней пройдут быстро.
Дарья смотрела на него и видела, как он избегает её взгляда. В его позе, в том, как он переступал с ноги на ногу, не было ни сомнений, ни раскаяния. Только уверенность в том, что она смирится, примет как данность и не будет больше поднимать этот вопрос.
— Ладно, — тихо сказала она. — Хорошо.
Антон заметно расслабился, плечи опустились.
— Вот и отлично. Я знал, что ты поймёшь. Ты же у меня умная.
Дарья развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь за собой и села на край кровати. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание, потом медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах.
Вечером за ужином тётя Света рассказывала о своих делах в городе, не умолкая ни на минуту. Она говорила о том, какие врачи им нужны, какие документы они собираются оформлять, как дорого сейчас всё стоит. Дядя Витя кивал и изредка вставлял свои комментарии о том, что в деревне жить спокойнее. Антон поддакивал, иногда смеялся, поддерживая беседу. Дарья молча ела и наблюдала, отмечая, как легко её муж игнорирует её присутствие.
Когда гости наконец разошлись по комнатам — им отдали гостевую, где раньше был кабинет Дарьи с её рабочим столом и полками книг, — она снова подошла к мужу.
— Антон, почему ты не посоветовался со мной? Хотя бы просто позвонил и сказал.
Он уже лежал в постели, листая ленту в телефоне.
— Даш, мы же уже это обсудили. Ну что ты возвращаешься к этому?
— Нет, не обсудили. Ты просто сказал, что так решил, и всё.
— Ну и что теперь? — Антон даже не поднял взгляд от экрана. — Хочешь, чтобы я извинился? Извиняюсь. Доволена?
В его голосе не было ни капли искренности. Только раздражение от того, что ему приходится отвлекаться.
Дарья легла на свою половину кровати, отвернулась к стене и натянула одеяло повыше. Молчание растянулось на всю комнату.
На следующее утро она проснулась раньше всех. Накинула халат, вышла на кухню — там уже сидела тётя Света, попивала кофе и рассматривала полки с посудой, будто оценивала их содержимое.
— Доброе утро, — сказала Дарья, включая чайник.
— О, доброе! — Света повернулась и снова улыбнулась той же широкой улыбкой. — Я вот смотрю, у вас тут всё так организовано. Каждая чашка на своём месте. Наверное, ты хозяйка педантичная?
— Просто люблю порядок.
— Это хорошо, хорошо. Правда, мне всегда казалось, что в доме должно быть попроще, — Света хмыкнула. — Чтобы не напрягаться по мелочам. Жизнь и так сложная штука.
Дарья налила себе воды из чайника, опустила пакетик чая в кружку и прислонилась к столешнице.
— А вы надолго к нам?
— Ну, как получится, — Света пожала плечами. — Дней десять точно. Может, и побольше, если дела затянутся. У нас тут целый список врачей, понимаешь? Всё надо проверить, пока в городе. Антон же не против.
— Понятно.
— А ты что, против? — Света прищурилась, слегка наклонив голову.
— Я просто хотела бы знать заранее, — ответила Дарья, удерживая спокойный тон.
— Ой, да ладно тебе, — Света махнула рукой. — Ты же видишь, мы не мешаем. Тихонько сидим, никому не докучаем. Даже посуду за собой моем.
Дарья посмотрела на раковину, где всё ещё стояли немытые тарелки, но промолчала. Она допила чай, ополоснула кружку и вышла из кухни.
Дни шли. Родственники Антона обосновались в квартире так, будто всегда здесь жили. Тётя Света готовила на кухне то, что ей хотелось, используя продукты Дарьи без спроса и не предлагая даже помочь с уборкой. Дядя Витя смотрел телевизор в гостиной допоздна, занимая диван и переключая каналы на свой вкус. Антон старался не замечать напряжения, всё чаще задерживался на работе.
В среду вечером Дарья обнаружила, что её кабинет полностью превратился в спальню гостей. Вещи были разложены на её столе, книги сдвинуты в угол, а на её рабочем кресле висела чужая одежда.
Она закрыла дверь и прошла в спальню, где Антон в наушниках смотрел какой-то сериал.
— Антон.
Он снял один наушник.
— Что?
— Они разложили свои вещи в моём кабинете.
— Ну и что? Им же где-то надо жить.
— Это моё рабочее место.
— Даш, ну потерпи немного. Скоро они уедут, всё вернёшь на место.
Дарья смотрела на него и понимала: он действительно не видит проблемы.
Однажды вечером, когда все уже разошлись по своим углам, Дарья сидела в спальне и просматривала сообщения в телефоне. Она прокручивала ленту, не особо вчитываясь, когда вдруг ей пришла идея. Простая, чёткая и абсолютно логичная.
Она набрала номер своей двоюродной сестры Ларисы.
— Привет, Дашка! Сто лет тебя не слышала! — раздался бодрый голос в трубке.
— Привет, Лар. Слушай, у тебя как дела? Не хочешь погостить у нас недельку?
На том конце повисла пауза.
— Серьёзно? У тебя же квартира небольшая.
— Места хватит. Приезжай завтра, если можешь. С тобой ещё кого-нибудь возьми, если хочешь. Например, Вику.
— Даш, ты точно уверена?
— Абсолютно. Жду завтра к обеду.
— Ладно, если настаиваешь. Вику позову, она как раз хотела в город выбраться.
Дарья положила трубку и выдохнула. Внутри разливалось странное спокойствие, почти холодное.
Утром она вышла к Антону, который завтракал на кухне, уткнувшись в телефон.
— К нам завтра гости приедут, — сказала она ровно, наливая себе кофе.
Антон поднял глаза от экрана.
— Какие ещё гости?
— Моя сестра Лариса. И её подруга Вика. Дня на три, может, на неделю. Посмотрим по ситуации.
— Ты о чём вообще? — Антон отложил телефон и нахмурился. — У нас и так полный дом. Тётя Света с дядей Витей ещё не уехали.
— Именно поэтому, — Дарья сделала глоток кофе и посмотрела на мужа. — Если твои родственнички могут жить у нас без спроса, значит и мои тоже.
Антон отложил вилку, с которой собирался поднести яичницу ко рту.
— Дарья, это совсем другое.
— Чем же?
— Ну… — он замялся, подыскивая слова. — Тётя Света и дядя Витя — это мои близкие родственники. У них были срочные дела в городе. Врачи, документы. Это вынужденная ситуация, понимаешь?
— А Лариса — моя сестра, — спокойно ответила Дарья. — И у неё тоже дела. Хочет по магазинам пройтись, в театр сходить. Так что ситуация точно такая же.
— Да нет же! — Антон повысил голос и стукнул кулаком по столу. — Ты же специально это делаешь! Я вижу!
— Делаю что?
— Назло! Чтобы показать мне… ну, не знаю что! Что ты обиделась?
Дарья поставила кружку на стол и выпрямилась, глядя на мужа без тени раздражения.
— Я не делаю ничего назло. Просто применяю те же правила, которые ты установил. Если можно приглашать родственников без обсуждения — значит, можно всем. Или правила общие для всех, или их нет вообще.
— Это абсурд!
— Почему? Объясни мне логически, в чём разница между твоими родственниками и моими.
Антон открыл рот, потом закрыл. Он вытаращил глаза, пытаясь подобрать аргумент, но слова терялись где-то по дороге от мысли к языку.
— Ну… потому что… слушай, это просто неудобно будет! Столько народу в одной квартире! Мы же не резиновые!
— Вот именно, — кивнула Дарья. — Неудобно. И я это чувствую с первого дня, как сюда приехали твои тётя и дядя. Но тебя это не волновало, когда ты принимал решение.
— Да при чём здесь это? Ты же могла сказать, что тебе неудобно!
— Я говорила. Ты не слушал. Ты сказал, что это временно, что не стоит усложнять, что они скоро уедут. Помнишь?
Антон потёр лицо ладонями, проведя пальцами по вискам.
— Дарь, ну давай без этих игр. Отмени приглашение. Позвони Ларисе и скажи, что передумала.
— Нет.
— Как это нет?
— Очень просто, — Дарья скрестила руки на груди. — Я уже позвонила Ларисе. Она приезжает завтра. Билеты куплены. И я не собираюсь отступать.
Антон резко встал из-за стола, его стул скрипнул по полу. Он начал ходить по кухне, сжимая и разжимая кулаки, дыхание участилось.
— Ты сейчас ставишь меня в неловкое положение перед моими родственниками!
— Я? — Дарья чуть усмехнулась. — Это я тебя ставлю в неловкое положение? Интересная точка зрения.
— Что мне теперь тёте Свете говорить? Она же начнёт задавать вопросы!
— Ничего особенного. Скажи, что приехали мои родственники погостить. Тётя Света поймёт, она же сама говорила, что в доме должно быть попроще и не надо напрягаться по мелочам.
Антон резко обернулся, его лицо покраснело.
— Слушай, может, мне тогда вообще всех выставить? И твоих, и моих? Пусть снимают гостиницу!
— Можешь попробовать, — спокойно ответила Дарья, делая ещё один глоток кофе. — Только объясни тёте Свете, что она здесь больше не нужна. Думаю, ей будет очень интересно узнать, как ты относишься к своей родне, когда тебе становится неудобно.
Он замолчал, глядя на неё широко раскрытыми глазами. В комнате повисла тяжёлая тишина.
На следующий день, ровно в час дня, Лариса приехала вместе со своей подругой Викой. Обе были весёлые, разговорчивые, в ярких куртках, с огромными сумками. Дарья встретила их у двери радушно, обняла сестру, поздоровалась с Викой, провела по квартире, показала ванную, кухню и объяснила, где они будут спать.
— Тут у вас красиво! — восхитилась Вика, оглядывая гостиную. — Диван удобный?
— Вполне, — ответила Дарья. — Раскладывается хорошо.
Тётя Света вышла из бывшего кабинета с недоумевающим и слегка встревоженным выражением лица.
— А это кто? — спросила она у Антона, который стоял в коридоре с каменным лицом.
— Родственники Дарьи, — буркнул он, не глядя на тётю.
— Надолго они?
— Не знаю. Спросите у неё.
Света повернулась к Дарье, сузив глаза.
— Даша, а девочки ваши надолго?
— Дней на семь, наверное, — ответила Дарья с той же интонацией, с какой отвечала Света в первый день. — Может, и дольше, как получится. У них дела в городе — магазины, встречи. Ничего особенного.
Лицо Светы вытянулось, брови поползли вверх.
— Но ведь… здесь уже и так тесновато… Мы же тут…
— Ничего, поместимся, — улыбнулась Дарья. — Главное — родные люди рядом, правда? Так приятно, когда в доме много близких.
Лариса и Вика расположились на диване в гостиной, скинули обувь, включили музыку из телефона через колонку и начали оживлённо обсуждать планы на вечер. Дядя Витя, привыкший занимать этот диван по вечерам и смотреть свои передачи, стоял в дверях, переминаясь и поглядывая на девушек с растерянным видом.
— А где я теперь телевизор смотреть буду? — пробормотал он.
— Можно на кухне, — предложила Лариса, не отрываясь от телефона. — Там же тоже есть стулья.
За ужином стол был переполнен. Лариса рассказывала истории из своей работы, Вика смеялась, добавляла свои комментарии, Дарья поддерживала разговор, задавая вопросы. Тётя Света и дядя Витя сидели напротив, молча пережёвывая еду и изредка переглядываясь с недовольными лицами.
Антон сидел на краю стула, напряжённый, почти не притрагиваясь к еде, уставившись в тарелку.
После ужина он снова попытался поговорить с Дарьей наедине.
— Сколько это будет продолжаться? — спросил он тихо, когда они остались вдвоём в спальне и закрыли дверь.
— Столько же, сколько гостят твои родственники, — ответила она, снимая серьги.
— Это какой-то детский сад. Ты ведёшь себя как ребёнок.
— Нет, Антон. Это равенство, — Дарья повернулась к нему. — Ты хотел, чтобы твои родственники чувствовали себя как дома. Теперь мои тоже чувствуют себя так же. Всё абсолютно справедливо.
— Дарья, ну хватит уже, — он опустился на край кровати, потирая виски. — Ты доказала свою точку зрения. Я понял. Давай закончим этот спектакль.
— Нет, не доказала, — Дарья села рядом, но не прикоснулась к нему. — Потому что ты до сих пор не понимаешь, в чём проблема. Ты думаешь, что я делаю это из мести, из обиды. А я просто показываю, каково это — когда с тобой не советуются. Когда решения принимают за тебя, не считаясь с твоим мнением.
— Что ты хочешь услышать? Что я был неправ? Хорошо, я был неправ. Доволен?
— Ничего. Я хочу, чтобы ты сам всё понял, а не просто повторил слова.
Прошло ещё два дня. В квартире становилось всё теснее и напряжённее. Лариса с Викой занимали гостиную, включали музыку, готовили на кухне, смеялись. Тётя Света и дядя Витя сидели в кабинете, выходили только поесть и всё больше хмурились. Антон и Дарья почти не разговаривали, обходя друг друга молчанием.
Однажды вечером, на четвёртый день совместного проживания, тётя Света подошла к Антону, когда тот сидел на кухне с чашкой чая.
— Антоша, нам, наверное, пора уже, — сказала она, явно с трудом подбирая слова. — Мы тут уже заждались своих дел, да и неудобно как-то стало. Слишком много народу.
Антон кивнул, не поднимая глаз.
— Хорошо, тёть Свет. Как решите. Я не держу.
— Мы завтра утром уедем. Дядя Витя уже билеты смотрел.
Когда родственники Антона собрали вещи и на следующее утро уехали, попрощавшись натянуто и без обещаний скоро вернуться, Дарья дождалась, пока за ними закроется дверь, и позвонила Ларисе, которая с Викой сидела в гостиной.
— Лар, спасибо тебе огромное. Цель достигнута. Можете собираться.
— Серьёзно? — засмеялась Лариса. — А мне тут уже нравится! Вика вообще в восторге от вашего района.
— Знаю. Но больше не нужно. Спасибо, что помогла.
— Ладно, сестрёнка. Ты главная. Мы вечером уедем.
Когда Лариса с Викой тоже собрали вещи, попрощались и уехали, оставив после себя лишь лёгкий запах духов, в квартире снова стало тихо. Непривычно тихо. Антон стоял в гостиной у окна, глядя на улицу, и молчал.
— Доволена? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет, — ответила Дарья, подходя ближе. — Я не хотела, чтобы всё дошло до этого. Правда.
— Тогда зачем? Зачем ты устроила весь этот цирк?
— Чтобы ты понял одну простую вещь, — она остановилась рядом с ним, глядя в то же окно. — В доме не может быть двойных стандартов. Если ты принимаешь решения за двоих, не спрашивая меня, не считаясь с моим мнением, то не удивляйся, когда я сделаю то же самое. Правила либо общие для всех, либо их нет вообще.
Антон медленно повернулся к ней, опустив руки.
— Я действительно не подумал тогда. Просто решил, что ничего страшного не случится, что ты не будешь против.
— Вот именно. Ты решил. Без меня. Ты даже не спросил, как я отношусь к этой идее.
— Извини, — сказал он, и на этот раз в голосе действительно была искренность, а не формальность. — Я понял, что был неправ.
Дарья кивнула, но не стала улыбаться.
— Хорошо. Только запомни: я не буду отступать, если снова почувствую, что меня не уважают. В этом доме живём мы оба. И решения, которые касаются нас обоих, принимаем тоже оба. Это не обсуждается.
Антон сделал шаг ближе, но не попытался обнять её или коснуться.
— Понял. Больше не повторится.
Они стояли в тишине, и между ними висело что-то новое — не примирение, но понимание. Дарья точно знала: что-то изменилось. Не сразу, не безболезненно, но изменилось. Антон больше не смотрел на неё как на человека, который просто примет любое его решение.
В этот момент она поняла главное — как только в доме появляются двойные стандарты, когда один может всё, а другой должен молчать, единственный способ остановить это — вернуть симметрию. Показать, что правила работают одинаково для всех. И не делать ни единого шага назад, пока это не будет понято до конца.
